Нас никогда здесь не было

Гарри протягивает Драко руку, в пальцах зажата волшебная палочка. Вот та самая: боярышник, волос единорога, десять дюймов ровно. Его, Малфоя, палочка, которую он лично бросил в руки Поттера во время битвы. — Спасибо, — сухо отвечает Малфой, забирая палочку и бережно укладывая её в карман брюк. Поттер ему кивает. Малфой выглядит плохо, его долго таскали по судам вместе с семьёй. Гарри подсуетился, как мог, теперь Нарцисса с Люциусом уехали из Британии, кажется, во Францию, а Драко вот. Стоит тут на пороге своего нового дома, крайне, по меркам Малфоев, скромного. Гарри понятия не имеет, почему Драко не уехал. Не палочку же ждал, в конце концов. Гарри сидит на свадьбе Рона и Гермионы, в крови вовсю плещется алкоголь. Всем вокруг весело, а ему вот как-то не очень. Он отвлекается от созерцания носков собственных ботинок, поднимает голову и снова, в тысячный, кажется, раз за сегодня, находит взглядом Малфоя. Его пригласили неловко, как бы между прочим, потому что звали вообще всех, а он ведь Поттеру помог в своё время, да как помог. Чуть ли не жизнь своей палочкой, вовремя кинутой, спас. Во всяком случае, именно так вопил заголовок «Придиры» в своё время. Жаль, что её никто серьёзный не читает. Разве что в тайне, под столом. Драко не в своей тарелке, ему не с кем поговорить. Прибыл на пару часов, Гарри прям видит, как тот встанет да уйдёт. И времени словно всё меньше. Поттер вливает в себя остатки огневиски из стакана, поднимается с места, нервно одёргивает неудобный чёрный пиджак купленный специально для торжества. Направляется к столику, с которого весь вечер глаз не сводил. Малфой в это время предсказуемо поднимается со своего места. — Уходишь? — спрашивает Поттер, подходя ближе, буквально за руку ловит Драко, который уже сделал шаг в сторону выхода. — Посветил лицом и хватит на этом, — кривится тот в ответ, но руку не убирает. — Пойдём? — Гарри кивает в сторону дома. — Зачем? — Поговорим. — Ты пьян. Как ты так быстро набрался, Поттер? — Я знаю. Даже не спрашивай. Ему хочется сказать: конечно, Драко, я быстро набрался, потому что твой стол был ровно напротив моего. Потому что ты сидел там, вежливо общался с каким-то министерским служащим, видимо родственником чьим-то дальним, а я вот смотрел и пил, пил и смотрел. Но он этого, конечно, не говорит. Они заходят в дом; Рон с Гермионой приобрели его совсем недавно, вещей мало, пространства много. Людей нет, все на огромном заднем дворе сбились. Драко с Гарри уходят в один из коридоров, который освещает только слабо горящая лампочка на свежепокрашенной стене. Смотрят друг на друга в полумраке. — Ну, и чего тебе надо? Гарри глядит на Малфоя ошалело, а потом придвигается ближе и целует, целует, целует. Тот пищит что-то возмущённо, пытается в перерывах заговорить, а потом сдаётся и руками в волосы Поттера зарывается. Как же давно этого не случалось. Как же давно. Гарри помнит об их школьных отношениях каждый день. Эта их пере-ненависть, эта недо-любовь. Как Малфой кидал в него записки в форме журавликов с карикатурами этими дурацкими, а под карикатурами, обязательно, место и время встречи. Они запирались где-нибудь и вот так жадно целовались, а потом расходились в разные стороны. Потому что и были в разных сторонах. На разных берегах, если хотите. По разные стороны баррикад, если уж совсем поэтично. Пере-ненавидели и недо-любили. А потом разгар войны, крестражи, метка на предплечье Драко. И вот уже ничего как будто не стало. — Ну что ты творишь? — шепчет Малфой нервно, а сам пальцами в волосах Поттера шарит. — Я так соскучился, — только и бормочет тот ему в шею. Драко вздыхает. А потом всё-таки отталкивает Поттера прочь, взгляд отводит, лишь бы на глаза-в-глаза не попасться. — Иди ты, дурак. К невесте своей. Гарри морщится — невеста и правда есть. Так все решили, по крайней мере, а Поттер как-то взял и согласился. Джинни хорошая ведь и правда. Только он вот какой-то неправильный. Стоит и смотрит на Драко. А тот отрывается от стены, уходит по коридору обратно, а по пути кидает: — Нас здесь не было, Поттер. Их никогда и нигде не было. Их никогда и нигде не было, но вот Драко валится в зелёную траву, валится в своей белой рубашке, а Поттер смеётся и падает рядом. Конец пятого курса, всё, вообще-то, очень плохо, у Гарри кошмары бесконечные, Дамблдора из Хогвартса вытеснили, а Драко под Амбридж ходит. Ходит, но Поттера не сдаёт. Так, напоказ работает. — Почему нельзя просто остаться здесь? — шепчет Гарри, когда они укладываются, прижимаются виском к виску. — Потому что нас с тобой не существует, Поттер. Это так.. Бред какой-то. — Это тоже бред? — говорит он, а сам тянется губами к губам Малфоя. — И это тоже, — выдыхает тот, но на поцелуй отвечает. А теперь они снова вот-вот окажутся друг напротив друга, только уже никакой не пятый курс, а год после войны прошёл. У Гарри свадьба через три недели, а он стоит на пороге Малфоевского дома. Палец замер возле кнопки дверного звонка. — Ты что тут забыл? — звучит за спиной голос. Гарри оборачивается. Малфой стоит ступенькой ниже, сжимает подмышкой левой руки бумажный пакет с продуктами. — Да я вот.. Драко закатывает глаза, обходит Гарри, звенит ключами в кармане куртки и молча открывает дверь. За собой не приглашает, но и катиться отсюда подальше не велит. Гарри проходит следом, встаёт у входа на кухню и приваливается к дверному косяку плечом. Смотрит за быстрыми, чёткими движениями Драко, который раскладывает продукты по полкам холодильника. Драко осунулся здорово, тонкий весь какой-то. Несчастный. Был бы у одиночества запах — этот дом бы им пропах насквозь. — Давай будем вместе? — говорит Поттер, сам не веря, что наконец это вслух сказано. — Давай? Драко замирает на месте, прям вот как был, с упаковкой пиколини в руке. Смотрит сначала на Гарри, как на придурка полного, медленно оборачивается к холодильнику, кладёт эти чёртовы пиколини на полку, всё так же медленно закрывает дверь. Отвечает уже тогда, когда Поттер готов взорваться, но глаза прячет по-прежнему: — Иди отсюда. — Нам же хорошо было, — твердит Гарри настойчиво. — Неужели не помнишь? — Неа, — отвечает Малфой беспечно, и Поттеру страшно хочется его ударить. — Было, — тянет он своё, подходя к Драко ближе, отчего тот опирается поясницей о край барной стойки за спиной. — В школе. Помнишь, какими мы были? — Когда? — хмыкает Драко. — Когда мы с тобой от всех по туалетам и пустым классам прятались? Когда ругались так, что чуть до проклятий не доходило? Поттер, ну что ж ты не поймёшь никак.. Гарри не слушает, спешит прижаться к губам напротив поцелуем. Потому что Малфой врёт словами, а телом врать не умеет, никогда не умел. Вот и теперь рот навстречу приоткрывает, языком толкается, а Гарри стонет чуть слышно. Как же он скучает, как же страшно скучает. Руки по плечам, рубашка Малфоя и его, Гарри, футболка, летят на пол. Он кусает мягкую кожу на шее Драко, целует жадно, словно тот увернуться может в любой момент, и, наверное, так и есть. Судорожно стягивает с них обоих брюки, жмётся ближе, Малфой стонет куда-то ему между ключиц. Гарри входит, задыхаясь от восторга: так давно этого не было, так невыносимо давно. Они двигаются оба исступлённо, не стесняясь ничего оглашают кухню стонами, кончают один за другим, и Малфой ему царапает спину, тоже как тогда, в шестнадцать, в их последний раз, давней и позабытой последней зимой. Драко так и сидит какое-то время, обхватив Поттера ногами, обняв за плечи. Гарри слушает, как у обоих медленно выравнивается дыхание. А потом сказка кончается, Малфой выворачивается из рук, и медленно, будто ничего не произошло, подбирает с пола одежду. — Иди, Поттер. Не мозоль глаза. Гарри опускает взгляд вниз, мысленно считает до десяти. Потом тоже начинает одеваться. — Мы могли бы хотя бы попробовать, — почти шепчет он, уже собравшись. — Национальный герой бросает семью ради пожирателя смерти, — фыркает Драко со смехом горьким. — Уже вижу эти заголовки. — Да и плевать на заголовки! — взрывается Поттер. — Иди, — говорит Драко устало. — Хватит страдать по школьной.. Пере-ненависти, недо-любви. Оба знают эти слова, оба их не произносят. Они посреди большого зала, у которого стёкла выбило, столы и пол в осколках, губы Малфоя чуть дрожат. Поттер смотрит на него с болью. У них пара минут, пара минут перед тем, как Драко уйдёт вместе со Снейпом и Беллатрисой. — Остановись, ты же ничего толком не сделал, всё ещё можно исправить.. — Он убьёт меня, — отвечает ему Драко бесцветным голосом. Поттер не сдаётся: — Я ему не позволю. Малфой качает головой с печальной улыбкой. Вертит нервно в руках палочку, которой так и не воспользовался сегодня. Потом, наконец, говорит, будто бы решается: — Думай о себе. — Я хочу думать о нас. — Каких «нас»? Нас никогда здесь не было. Слова больно бьют. Со всей дури. Наотмашь. У Драко глаза на мокром месте, но он их прячет, а потом быстро уходит. Гарри сидит посреди своего собственного мальчишника, взгляд у него стеклянный. Рядом хохочут Дин Томас с Невиллом, кто-то взрывает хлопушку, и конфетти падают Поттеру на опущенные плечи. Он, наверное, единственный трезвый в этом небольшом кафе. Думал выпить, надраться, а потом решил, что не надо. Сидит теперь с ясным умом. Вокруг веселье. Ему тошно. — Дружище, ну ты чего? Это Рон обнимает за плечо и треплет из стороны в сторону. Гарри молчит, долго-долго молчит, а потом поднимается с места. — Я отойду. И он действительно уходит, провожаемый взглядом ничего не понимающего друга. Именно уходит, не «отходит». Поттер чувствует себя последней свиньёй, но знает, что завтра бросит Джинни. Бросит перед самой свадьбой, за два дня, вот так вот ублюдочно. Всё оплатит сам, всё возместит, только, наверное, сердце ей на место пришить уже не сможет. Она такая хорошая. Такая правильная от и до, такая его. А он не её. И счастливы они не будут, поэтому лучше вот так, сейчас, как пластырь присохший отодрать с мясом, чем плавно уходить всё дальше друг от друга, год за годом. Гарри колотит в дверь Малфоевского дома почти истерично. Сначала жал на звонок, потом робко стучал, а теперь просто один удар кулаком за другим. Заносит руку в очередной раз, и в этот момент дверь наконец открывается. На пороге стоит Малфой и не понимает решительно ничего. — Ты рехнулся? — шипит он, цепляет Поттера за плечо и внутрь дома втягивает. Поттер долго молчит, Драко долго смотрит. Памятуя о прошлом разе дальше коридора не пускает. Впрочем, ничто не мешает им потрахаться прямо здесь, хоть вот на этом придверном коврике. И можно так и сделать, а потом разойтись, поджав хвост, только Гарри больше так не хочет. — Я расстался с ней. Брови Малфоя ползут вверх, но он быстро возвращает на лицо обычное своё холодное выражение. — А она об этом знает? — Узнает завтра. Первым делом. Не суди меня, я к тебе с мальчишника сбежал, сейчас два часа ночи. Драко вздыхает, а потом плечи его опускаются. Он смотрит на Поттера так устало, словно уже лет сто живёт и не может дождаться, когда его, Малфоя, заберёт смерть. — Ну и зачем? — Ты знаешь. — Поттер, мы.. — Мы были. Два простых слова заполняют коридор, выталкивают из него весь воздух, становятся между ними двумя. — Не были. — Были, Малфой. Я тебя люблю. У Драко глаза от удивления распахиваются шире, отчаяние с лица вниз ползёт будто маска из воска. Гарри делает к нему шаг, сгребает в объятья, держит крепко-крепко, дёрнись — не отпустит. — Дурак ты, — в тысячный, наверное, за их жизнь раз, произносит Драко. И больше ничего не говорит. Только обнимает в ответ и они так и стоят, чуть покачиваясь. Потому что они всегда были, были с самой первой встречи, начиная с той не пожатой руки. Даже если казалось, что это не так.