Сюжетный кубик Рубика по "Системе"

Все закончилось еще тогда, в копии Бамбуковой хижины, построенной в демоническом царстве. «Желаю видеть тебя как можно реже. В идеале — вообще никогда», — сказал Шэнь Юань на вопрос, чего бы ему хотелось. Ло Бинхэ побледнел, а потом молча вышел из комнаты. Юаню запомнилось, что демон помедлил, прежде чем уйти, но он, разумеется, не собирался останавливать ученика. Он мог тогда поспорить на собственную голову, что Ло Бинхэ вернется. И когда через три дня вместо него пришел шиди Шан и принес заново откованный Сюя, Шэнь Юань не понял, что все закончилось. Да и как бы он догадался? Шиди Шан сказал, что ему велено сопроводить шисюна Шэня на Цинцзин. Но разве это могло уберечь от демона, который чувствовал себя в мире людей как дома? Потом вместо Ло Бинхэ к священному мавзолею демонов явился Юэ Цинъюань, и Юань решил, что это какая-то тактическая уловка. Не может же быть, чтобы Ло Бинхэ остался в стороне? Шисюн Юэ слегка обнажил Сюаньсу для большей продуктивности переговоров. Вскоре после этого шисюн швырнул Тяньлан-цзюню Синьмо и забрал Шэнь Юаня к себе на меч. Он настаивал, что «младший брат» должен провести на Цюндин хотя бы неделю. Но Юань был уверен, что Ло Бинхэ придет за ним, и не хотел неприятностей. Отсутствие новостей только еще больше настораживало. На собрании глав пиков ноги сами понесли Юаня к шиди Шану. — Ты ведь бываешь в царстве демонов? — спросил Юань, разглядывая его украшения. — Как там мой ученик? — Да нормально, — сказал Шан Цинхуа. — Уже нормально. — В каком смысле? — насторожился Юань. — Уже в любом. Ну, по крайней мере я так думаю, — ответил шиди Шан, жуя танхулу. — Меч он себе вернул, если ты об этом. Юань занервничал: — Прошло три месяца. Почему он не дает о себе знать? — Не знаю. — Он твой персонаж, ты не можешь не знать, — напомнил Шэнь Юань, но шиди Шан только пожал плечами, жестикулируя пустой шпажкой. — Даже не знаю, что сказать. Может, ему надоело? Ты разыграл перед ним смерть, зная, что воскреснешь, а он пять лет пытался оживить твой труп. Звучит как мелодрама, а мелодрамы быстро надоедают. — Что ж, отлично, — ответил Шэнь Юань. — Наконец-то у меня не будет голова болеть о твоем Марти Стью. Знаешь, я тут завел себе грядку духовных растений, заходи как-нибудь, покажу. Через семь месяцев возле Бамбуковой хижины был уже целый садик со всякой волшебной ботвой. Но, в отличие от других горных лордов, Самолет так и не собрался на него взглянуть. Через год Шэнь Юань заметил, что волнуется, когда видит этого писаку. Точнее, это заметил шиди Лю в своей неповторимой манере: «Ты что-то позеленел. Это реакция на шиди Шана или рыба была несвежей?» — Ты ведь все еще бываешь в Царстве демонов? — спросил Шэнь Юань, когда они остались наедине. — Да, — беспечно ответил Шан Цинхуа. — Как там дела у Ло Бинхэ? Он не хочет вернуться? — Могу спросить его, когда увижу, — ответил тот с раздражающе довольной улыбкой. — Не надо! — торопливо остановил его Юань, боясь последствий. Шел второй год его спокойной жизни… — Я, кстати, задал императору твой вопрос, — сказал ему Шан Цинхуа при следующей встрече. — Он промолчал. Я думаю, это означает нет. Что ж, это были хорошие новости. Руки-ноги Шэнь Юаня оставались при нем, и даже задница была в неприкосновенности. То, что протагонист с расчлененки вдруг переключился на домогательства, долгое время держало его в смятении. Это, конечно, лучше, чем превратиться в обрубок, но лорд Цинцзин не может спать с учениками! И вообще не гей! На пятый год он начал догадываться, что между ними все закончилось. Даже почувствовал себя неловко оттого, что они как-то нехорошо расстались. Но он был уверен, что скоро император придет завоевывать человеческий мир, а значит, так или иначе они еще встретятся. Не в том смысле, что Бинхэ придет лично к нему. Но если расы смешаются, это наверняка затронет и их. Потом ему надоело ждать. — Почему твой герой не завоевывает мир? Шан Цинхуа пожал плечами: — Не знаю. Не хочет. — Он что, собирается всю жизнь просидеть в Царстве демонов? Шан Цинхуа мечтательно зевнул. — Он же монарх. Ему положено. У Шэнь Юаня как-то не получалось это представить. «Что там можно делать? Там же ничего нет», — раздраженно думал он иногда, вспоминая безжизненное марево над миром песка и камня. Но его ученик, очевидно, как-то приспособился. Окрыленный непривычным чувством свободы, Юань завел традицию гостить на Цюндин и брать миссии. Увлекшись охотой на монстров, он довольно близко сошелся с Лю Цингэ. С ним было легко и весело, пока Юань однажды не шлепнул его по голове веером, а шиди Лю в ответ швырнул ему в лицо какую-то тряпку, которую в тот момент держал в руках. Они оба потом извинялись, что машинально, и от души поржали над собой. Потом они еще не раз путешествовали вдвоем, но волшебная пыльца над этими встречами рассеялась, и Юань больше не ждал от них ничего, кроме интересных артефактов. В конце концов это стало походить на муторный вариант шоппинга. Как в его прежнем мире, только с комарами и без туалета. В одном из таких путешествий он услышал песню о бессмертном императоре и его верном соратнике Ледяном демоне, набитую многозначительными пошлостями. Автор явно писал свое творение одной рукой. Юань от души посочувствовал Мобею, а заодно и Шан Цинхуа. Как оказалось, совершенно напрасно. — А кто, по-твоему, ее автор, — сухо ответил тот. — Но зачем? — изумился Юань. — Затем, что мне приказали воспеть любовь императора с кем-то из демонов на свой выбор. — Это в противовес «Сожалениям горы Чунь»? — Юань был уверен, что ту мерзость уже никто и не помнит. — Я тебе этого не говорил, — предупредил Шан Цинхуа. — Император зачастил к Увану и решил подстраховаться от репутационных потерь. Юань округлил глаза: — Подожди, я чего-то не знаю о буддистских монахах? Они что, встречаются? В том самом смысле?! — Да мне-то откуда знать, в каком смысле они встречаются, — Шан Цинхуа закатил глаза. — Как по мне, твой ученик закрывает гештальт. Может, ему просто не хватает советов кого-то взрослого. — И Мобей тебя за это не убил?! — Как видишь. — Я бы убил. Потом впечатления от песни, развлекавшие Юаня, поблекли, а от Ло Бинхэ по-прежнему не было ни слуху, ни духу. — Как у него дела? — иногда спрашивал он у Шан Цинхуа. — Да нормально, — отвечал тот. Юань не знал, что спросить, а Шан Цинхуа знал слишком мало, чтобы еще что-то сказать. Да, он все так же не покидает Царство демонов и да, Мобэй-цзюнь по-прежнему его правая рука, — сначала эти уточнения звучали при каждой их встрече, потом — раз в год, потом в вопросах отпал смысл, потому что Шэнь Юань понял, что до самой смерти ничего не изменится. Потом к нему незнамо зачем зачастили горные лорды, кто с подношениями, кто — чтобы позвать на миссию, кто — для обмена опытом. Зима сменялась летом. Состязания двенадцати пиков — собраниями Союза бессмертных. Глава Юэ развлекал историями из жизни школы и задаривал сортами чая. Адепты ломали мечи, ноги и тренировочные манекены. В кабаках обсуждали урожай, били морды и пели заунывную муть. «Это все Самолет виноват», — думал Юань. Если убрать из его графоманского опуса сияющую ауру протагониста, то что останется? Утомительная пошлая история. — Брат Огурец, а может, ты просто педофил? — спросил однажды шиди Шан; во время встреч он напускал серьезность на свою беспечную рожу и в целом выглядел как здоровый человек, навещающий больного. — Когда протагонист был подростком, у тебя на него вставал, а теперь не стоит. Эй, эй, успокойся, я тебя не осуждаю. Это абсолютно нормально, пока ты не вредишь детям. Не стоит так переживать. В конце концов, это же был Самолет. Что взять с убогого. Хорошо, что другие главы пиков были вменяемыми. Хотя по правде сказать, их внимание ему неслабо надоело. Некоторые из них только что не прописались на Цинцзин. А потом Шэнь Юань сам не заметил, как женился. Малышка Ваньюэ была симпатичной. Конечно, не такой, как Ло Бинхэ, но зато она уж точно не хотела убить Юаня. Даже в те дни, когда он по забывчивости кривил лицо, обедая за общим столом. У них даже родились дети! У Ло Бинхэ был уже целый табор спиногрызов, а ему что, нельзя? Юань выслушал вагон напутствий и тележку шуточек, но разве это не повод для гордости? Свои собственные дети! Оставленная в другом мире семья за него бы точно порадовалась! Он бы тоже порадовался, но что-то все время отвлекало. Свои дети, а вроде как будто и не свои. Дурацкое искажение восприятия — эффект чтения книги. Конечно, он любил их, просто не знал, о чем с ними говорить. Чаще всего он просто молча смотрел, как они носятся, и смаргивал картины прошлого. Зад не болел уже 19 лет. Все было хорошо.