Химичка с чертовским характером…

Полночь. В квартире стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на кухне. Мама так и не вернулась. Маша пятый раз за полчаса набирала её номер, прижимая телефон к уху, но в ответ слышала только сухое, безразличное «абонент временно недоступен». Беспокойство, холодной тяжестью, сковало живот. Она металась по комнате, не в силах усидеть на месте. Мысли путались: где мама? почему не берёт трубку? И поверх этого — как навязчивая мелодия — крутились слова Лауры: «Ваша мама просила меня вас немного подтянуть…» —Что за бред? — вслух выдохнула Маша, останавливаясь посреди комнаты. — Моей маме всегда было плевать на мои оценки. Сначала двойки, потом тройки… Ничего не понимаю. Но сомнения точили изнутри. А вдруг и правда? Вдруг мама, которую она видела вечно уставшей и погружённой в свои дела, вдруг озаботилась её будущим? Мысль казалась нелепой, почти чужой. Всё воскресенье прошло в томительном ожидании и бесплодных попытках отвлечься. Ничего не происходило. Вечер воскресенья. Маша лежала на кровати, уставившись в потолок. Сияние экрана телефона освещало её лицо в темноте. Пальцы сами собой потянулись к поисковой строке. *А может, найти её страницу?Лаура Альбертовна Лукина… Интересно, какие у неё там фото? Есть ли они вообще?* Она недолго думая начала искать. И — о чудо! — нашла почти мгновенно. Официальная страница, строгая аватарка с нейтральной улыбкой. — Ооо, нашла! За одну секунду… — прошептала она себе под нос, но эйфория тут же угасла. — Еее… А где фотки? — Маша пролистала профиль. Альбомы были скрыты. — Падлюка… Фото свои припрятала. Палец замер над кнопкой «Добавить в друзья». Сердце застучало чаще. *Может, заявку кинуть? Мм… Да, так и сделаю. А там — как будет. И сразу спать*. Она нажала кнопку, бросила телефон на одеяло и натянула его на голову, будто пытаясь спрятаться от собственной наглости. Сон. Он накатил тяжёлый, густой, слишком реальный. — Где я? — Маша услышала свой собственный голос, эхом разнёсшийся в пустом пространстве. Она сидела на полу, ощущая холод линолеума сквозь тонкую ткань пижамы. Осознание пришло постепенно: школьный кабинет химии. Пахло мелом, пылью и чем-то едким, знакомым. Она поднялась и опустилась за первую парту. Перед ней, из полумрака у учительского стола, поднялась фигура. — Ну что, Третьякова, будем исправлять двойку? — Голос Лауры звучал низко, бархатисто, и в нём слышалась не привычная ехидная нотка, а что-то иное — томное, обещающее. На её губах играла лёгкая, хищная ухмылка. — Лаура Альбертовна?.. — Маша почувствовала, как перехватывает дыхание. — В смысле? Какую двойку? — Дурочку из себя не строй. Ту двоечку, которую ты за контрольную получила, — Лаура плавно поднялась из-за стола и начала медленное, неспешное движение к парте. Каждый её шаг отдавался в тишине гулким стуком каблуков. Маша невольно откинулась на спинку стула. — Я вообще ничего не понимаю, Лаура Ааа… Альбертовна… — она заикалась, сердце колотилось где-то в горле. Расстояние между ними сокращалось. — Машенька, что тебе было не понятно? — Лаура оказалась рядом. Вместо того чтобы сесть напротив, она опустилась на стул рядом с Машей, развернувшись к ней вполоборота. Тёплое, почти жгучее прикосновение её ладони легло на внутреннюю часть бедра ученицы, поверх пижамных штанин. Маша ахнула, и её собственное дыхание стало громким, прерывистым в абсолютной тишине кабинета. По телу пробежала мелкая, сладкая дрожь. — Ла… Лаура Аль… Альбертовна, что вы делаете? — томно выдохнула она, не в силах оторвать взгляд от приближающегося лица. — А разве не понятно? — прошептала Лукина. Её другая рука переместилась ниже, на «горячее» место, и лёгкое, почти невесомое давление заставило Машу выгнуться в спине навстречу ласкам. Из её горла сорвался тихий, сдавленный стон, требовавший большего. Но Лаура не спешила. Вместо этого она страстно, властно прижалась губами к губам младшей. Поцелуй был обжигающим, требовательным, полным скрытой силы. Маша невольно простонала ей в рот, её пальцы вцепились в ткань строгого пиджака учительницы. Она отвечала на поцелуй с отчаянной готовностью, забыв обо всём. Тук-тук Звук был негромким, но словно громом прокатился по кабинету. Лаура отпрянула с молниеносной скоростью, вскочила на ноги и оказалась у своего стола, приняв деловую позу, будто только что изучала журнал. — Да, войдите! — её голос прозвучал ровно, только лёгкая хрипотца выдавала недавнюю страсть. Дверь открылась. В кабинет, сияя улыбкой, влетела Наталья Васильевна, классная руководительница Маши. — Ооо, здравствуй, родная! — она радостно бросилась обнимать химичку, не обращая внимания на смущённую ученицу за первой партой. — Кхм… — Лаура лишь слегка отстранилась, её лицо было бесстрастной маской. — А, ой! Не знала, что ты дополнительные проводишь! — Наталья Васильевна наконец заметила Машу и отступила, но сияние с её лица не сходило. — Что случилось? Почему такая радостная сегодня? — спросила Лаура, откашливаясь. — Ой, а что, по мне видно, да? — классная руководительница загадочно улыбнулась. — Ладно, не буду томить. Смотри! — С ловкостью фокусника она достала из-за спины две путёвки с яркими, курортными картинками. — Всё оплачено! — Ух, как неожиданно. Давно ты уже нигде не отдыхала. Всё время дом–работа, — произнесла Лаура с натянутой, вежливой улыбкой. — Именно! Ладно, всё, не буду мешать! — Наталья Васильевна, счастливая, выпорхнула из кабинета. Дверь закрылась. В тишине, которая снова воцарилась, Лаура медленно повернулась к Маше. Её глаза горели в полумраке. — Ну что, Маша, теперь можем и дальше продолжать… — Она сделала шаг вперёд. Маша резко проснулась. Она лежала на своей кровати, вся в холодном поту. Сердце колотилось, как бешеное. В комнате было темно, только свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах. — Боже… Что это было? — прошептала она, с трудом отлавливая дыхание. На часах светилось: 4:00. — Иду попью воды… И посижу в телефоне. Нафиг такие сны… — Она сползла с кровати, босиком прошла на кухню и жадно отпила из стакана. Вернувшись, она взяла телефон. Первым делом — проверить сообщения. И… Уведомление. «Лаура Альбертовна Лукина принял(а) вашу заявку в друзья». Маша замерла. Потом её губы сами растянулись в улыбке. *Она добавила!* Нужно было срочно поделиться с Таней. Она набрала сообщение: «Тааань, спишь?» Ответ пришёл почти мгновенно: «Нет. А ты чего не спишь?» «Да так, сон снился странный какой-то. Вот и проснулась.» «Какой сон-то хоть? Небось, со своей Лаурой там «сосалась»?» — Таня не упускала возможности съязвить. «Хах, Таня, что за бред? Конечно, нет! И вообще, что это мы мой сон обсуждаем? Ты чего не спишь?» «Я в школу собираюсь.» «Тань, ты что, вообще больная? Ты всегда так рано встаёшь?» — Маша не могла поверить. «Да. А что в этом такого?» «Ты так рано встаёшь и всё равно вечно не успеваешь… Интересно.» «Хах, не то слово. А, кстати, расскажи, что же там у вас со Стасом?» Маша вкратце изложила события вечера. «Машка, а как же Лаурочка? Обижаться не будет?» — язвительно спросила Таня. «Всё, Тань, я спать. Утром поговорим, точнее, в школе.» «Еее… В смысле?» «Всё, пока! 💋» Маша отложила телефон и, ещё долго ворочаясь, наконец снова провалилась в сон. Утро. На удивление, Маша проснулась от собственного внутреннего будильника в 6:50. В голове было ясно, а тело будто натянутая струна. Она быстро собралась, и в 7:50 уже была полностью готова выходить. В школе. — Ооо, привет, Тань! — Маша живо подошла и обняла подругу. — Да, привет. Ты как? — спросила Таня, изучающе глядя на неё. — Да нормально. Кстати, Маша, ты так и не ответила на вопрос: что тебе приснилось? — Таня не собиралась отступать. — Ах, та… Говорю же, не помню! — отнекивалась Маша, избегая её взгляда. — Да-да, побольше пизди, — фыркнула Таня. — Ну… Просто снилось, что у меня дополнительные занятия с Лауркой. И всё. — Ну да, ну да, конечно. Так и поверила, — с явной насмешкой протянула подруга. — У нас как раз первый урок — химия. — Ааа, слушай! — Маша перевела тему, на её лице вспыхнул азарт. — Я вчера нашла её страницу! И она меня в друзья добавила! — Ага, есть чем гордиться, — Таня скосила глаза. — Интересно, зачем же ты искала её страницу, мм? Наверное, когда смотрела её фотографии, телефон в левой руке держала, не так ли? — она продолжила в том же язвительном тоне. — Ты дура совсем, что ли? Нечего мне делать, особенно ночью! — огрызнулась Маша, чувствуя, как на щеках разливается предательский жар. — Особенно ночью, — с убийственной медлительностью повторила Таня. — Блять, я щас тебя тут убью, если ты не заткнёшься! — прошипела Маша, но в её угрозе не было настоящей злобы. — Всё, всё, ладно! — Таня засмеялась, понимая, что зашла слишком далеко. — Пошли вон лучше в класс, а то она щас нас убьёт — уже через минуту звонок. И они, толкаясь, пошли по коридору.