my little lullaby

Временами осень бесшумно разгуливает по тротуарам, окутывая с головы до пят запахом сырости и порывистыми ветрами прохожих зевак. Их кожа разъедается от влажности и холода — по истине прекрасное ощущение, скажу я вам. Именно в такие моменты она спасает и добивает окончательно. В этот неприхотливый вечер Грейнджер прогуливалась по улицам Лондона с неоспоримым желанием пригубить чего-нибудь крепкого. На часах, что блестели на её левом запястье от лучей фонаря, вырисовывалось цифровое 20:45. Да, ещё одна заблудшая душа неистово искала то, что сможет спасти её от самой себя. Почему-то сейчас нужно было кому-то выговориться. И даже если попадётся незнакомец. И, пускай, утром она максимально пожалела бы о содеянном, отпустить накатившее желание не могла. К счастью или сожалению, пока девушка, смотрела сквозь призму слегка затуманенного взгляда вдаль растянувшейся улицы, на встречу ей скользящей походкой выхаживал мучжина. Его платиновые волосы буквально освещали тёмные переулки. Одтет он был в чёрное пальто, укутан серым шарфом по самые уши. Его ледяной взгляд превращал в айсберг всех, но почему-то внутрь девушки прокрадывалось тепло вперемешку с тянущей болью. — Какими судьбами? — раздался, действительно, до боли знакомый голос. — Хочешь, присоед … — мужчина недолго думая, крепко сжал хрупкую ладонь спутницы, трансгрессировав в ночь. Помещение, где оказалась пара, потерялось в неприхотливых тёмно-зеленых, коричневых и серых оттенках. И только лишь диван тошнотворного бордового цвета привлекал внимание. Хотя, если присмореться, в дальнем углу можно было заприметить и камин с практически потухшим огнем, и рабочий стол, заставленный старинными книгами и документами, и бар, где были расставлен дорогой алкоголь. А вот потолок разглядеть было невозможно, он утопал в темноте. И даже если постараться устремить взор наверх, начинала кружиться голова. Спустя нескольких минут после переваривания трансгрессии, девушка смогла определить кому принадлежал силует мужчины. Малфой... Чёрт... К горлу Гермионы подступил комок, дыхание её сбилось, отчего пришлось максимально концентрироваться, подавляя страх и волнение. «Что ты делаешь ?!» В голову врезались громады кулаков, что пытались привести мысли в порядок. — Интересно, — на этот раз подарком для неё от мужчины были хриплый голос и долгое молчание, которое разрушал только плеск янтарной жидкости по стенкам стаканов, — Заучка, Грейнджер, уже не маленькая девочка, как я вижу, рагузилвает ночью по улицам, выискаывая что? — рука парня медленно поднялась, приглашая составить ему компанию. Он слишком долго ждал подходящего момента. Парень сделал два щелчка. На журнальном столике, что стоял недалеко от дивана, в ту же секунду появилось блюдце с аккуратно разложенной мятой и лаймом, задребезжало ведёрко со льдом (на тот случай, если придётся утолять жар). На языке стали разыгрываться привкусы древесины с кислинкой, именно те, за которыми гоняются ценители дорогого алкоголя. «Грейнджер, почему ты молчишь?! Скажи уже хоть что-нибудь.»</i> — Хм, — парень наконец-то сделал первый глоток. В глазах его заплясали огни от камина, — чего застыла, думаешь, я укушу? — Я могу … — Грейнджер прокашлялась, призывая от волнения к щёкам румянец, — чего ты хочешь, Малфой? «Знала бы ты Грейнджер чего я хочу, однако прикоснуться боюсь, так как все ещё не верю в твое присутствие. Спустя столько лет…» — Я бы не отказался от разговора по душам. Ты ведь знаешь, я люблю..., — мужчина осекся, — Надеюсь, помнишь? — Малфой закрыл глаза после тройного залпа янтарного напитка, но тут же открыл их вновь, обратив взор на девушку. — Кто начинает? «О, да, Грейнджер. Ты всегда начинала сама. Влюбляла, сводила с ума и тут же отталкивала. Ты делала все возможное, чтобы тебя хотелось вырезать и в тоже время закапывать в самые внутренности. Нахрена, Грейнджер?» — Джентльмены обязаны уступать даме. Начинай, — Малфой прервал поток мыслей, что сваливались на кучеряшку, нагло ухмыляясь. «Твою же.» — Моя жизнь… Я связала свою жизнь с миром литературы. Покончила недавно со студенческой жизнью, а сейчас думаю, что со всем этим делать, — ладони девушки лихорадочно опустились на колени. Дыхание пробило пульсацию в гортани, предвещая ещё одну порцию боли, — А твоя? Как твоя сложилась жизнь? — Занятно, Грейнджер, — Вид её тонких кистей успокаивал и раскалял одновременно, — после того, как закончилась война, мою семью затаскали по судам. Отца взяли под стражу Азкабана, а я с матерью был под домашним арестом в Малфой Меноре. Суд длился около полугода, когда наконец вынесли приговор, — Драко прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания, — если интересно, то могу рассказать, что же нам вынесли, — голос его стал холоднее, а тело напряглось, будто отталкивая. — Я и не думала... Грейнджер помнила материалы в газетах о разрушении четы Малфоев. В отличие от остальных ему досталось тогда больше - он ведь был готов отказаться от всего, чтобы спасти ... Откинув мысли о прошлом, она позволила ему говорить дальше. — Да, конечно, говори. От Малфоя исходило тепло, а дорогой парфюм невольно пробирался в лёгкие. Куда смотрела Гермиона? Она до сих пор не понимала - голова, торс, слегка раздвинутые ноги. Взгляд блуждал везде. Он, как всегда, был в чёрном костюме. Идеальный, что сложно сдерживаться. « Мы ведь оба знаем чем это кончится. Нельзя...» Потянувшись, Грейнджер взяла свой стакан и сделала следом глоток. — Продолжаем. «Интересно, как быстро ты опьянеешь?» — Часть суда пристяжных хотела закрыть отца на пожизненный срок. Меня лет на десять упечь, а мать лишить всего, что имеет семья Малфой, — на этих словах Драко недовольно фыркнул, вспомнив те мерзкие лица — Подонкам в малиновых мантиях было всё равно — лишь бы присвоить богатства рода Малфой себе. Вторая часть была более снисходительна. Они считали, что достаточно будет лишить отца палочки на год и обязать нашу семью уделять больше внимание благотворительности. —Малфой, на самом деле в этом мире много дерьма. Да, грубо, но так и есть. Нет ничего справедливого. Ты в конечном счёте спасаешь себя сам. Но знаешь, признаюсь, я восхищалась тобой. Ты защищал близких и друзей, а не жертвовал ими. В моём случае все было печально. Безответная влюблённость, выгода … В голове вновь закрутились воспоминания о прошлом — война, потери близких и нескончаемая боль. — Окей. Соглашусь с тобой, что всё в этой жизни зависит лишь от тебя самого. Если бы не приведенные мной аргументы, то даже адвокат, получивший нескромный гонорар, не сдвинул бы свой зад, чтобы найти доказательства невиновности моей и матери. А теперь… Утоли мое слизеринское любопытство, Грейнджер. В кого ты была безответно влюблена? — Я полагаю, что ты итак знаешь, Малфой, — процедила на свой обычный манер Грейнджер, — Если ты думаешь на счет Рональда? Думаю, это была не влюблённость. Только поняла я это после войны, — девушка издала смешок, — До сих пор не понимаю почему я ревновала его к Лаванде. А, ты, Драко… Ты был влюблён? Она всегда принадлежала всегда Драко. Он это знал. Она это знала. Становилось даже головокружительно от осознания, что он уже заведомо знал о ком речь. Ведь знал? И, если нет, то прикончит её, а следом и себя. Взгляд вновь обернулся к парню. Гриффиндорка начала изучать его выражение лица, ожидая, что он может выкинуть. — Грейнджер, если бы я … — парень еле сдержался, чтобы не закатить глаза — дурной тон. На лице заиграли желваки.— Любил ли я? Хороший вопрос, Грейнджер, — слегка призадумавшись, он продолжил. — А теперь давай вспомним.