my little lullaby

Искаженное размытое отражение и сияние от волшебной палочки — Грейнджер смотрела сквозь себя в деревянное разбитое зеркало на стене. — Не слишком уж дружелюбный у тебя тон, грязнокровка, — усмехнулся Малфой, услышав требование. – Спрашиваю в последний раз, зачем тебе понадобилось следить за мной со своим очкастым дружком? – Слизеринец заметил, что гриффиндорка не стала пользоваться палочкой для освещения. Седлав несколько больших шагов, он оказался за ее спиной. Руки девушки оказались скручены, а сама она прижата к его спине. Теперь они вместе держали ее палочку. — Я жду, — прошипел блондин над её ухом. Мочки ушей Гермиона ощущала горячее дыхание Малфоя, что отвлекало её. Внутрь пробрался страх от слов, заталкивая в чёртов омут. «Превосходно. Блестяще. Сто баллов Гриффиндору.» Грейнджер отчасти видела силуэты в комнате. Хотя и помещение было погружено во мрак. Мелкие лучи от луны проникали внутрь и освещали хижину отчасти. В правом дальнем углу она заприметила рыжую шевелюру, хотя, возможно ей только показалось. От страха или усталости, она видела, что Джинни будто смиренно сопела, подперев руками колени… «Или всё же Малфой успел наложить заклинание.» — Знаешь, это не гуманно — заниматься воровством учеников, а тем более шантажировать их. «Зачем ты провоцируешь его, мать твою?! Грейнджер, успокой свой вредный язычок и ответь наконец-то. Если ты ему ничего не расскажешь, а кинешься с аппарционными чарами к Джинни, тот Малфой моментально запустит тройную аваду, но даже если убьет, по школе тут же пронесутся новости с кричащими заголовками от назойливой Скиттер «Сегодня ночью убили девушку и подружку Поттера», если, конечно, она вновь ничего не перевернет. Однозначно, ему не выгодно кидать на себя подозрения. Темный Лорд прикончит его прежде, чем Малфой успеет сообщить ему. А если похвалит? Ведь так он поймает двух зайцев. Он сделает уязвимыми Рона и Гарри. Но опять же, на кой чёрт?! Тогда начнется бунт преподавателей, они не подпустят к школе никого, Дамблдор начнет сам нападать — Все очень сложно.» «Почему ты пристал именно ко мне? Вокруг шныряет Поттер, ведь, очевидно, что он подозревает тебя во всех смертных грехах, но не я, Малфой. Да, я видела тебя. Знаю многое, но не бегала за тобой, словно параноик, как Гарри.» Прибегать хоть к чему-то было чревато, так Гермиона могла подставить под удар подругу, и сама погибнуть. Не хотелось терять жизнь опрометчиво. Здесь героизм уходит на последнюю полку. Второй вариант— вывести Драко на диалог. Малфой несколько дней назад уже показал свою неуравновешенную натуру — он был готов трахнуть её в каморке из под швабр, то убить. Сумасшествие. «Грязнокровка. Подстилка Уизли». Грязнокровка — клеймо, что Грейнджер носила каждый день. Раньше она дергалась, ударялась в слезы, а сейчас гордо взмахивает подбородок, ведь понимает, что за свои годы добилась множество высот в магии. Чего стоят проделки с магией за счет мыслей: МакЛагген, скамейка во дворе. В голову опять влезли картины, где они с Малфоем в комнате вспоминают о прошлом, а после все растворилось в синих оттенках выручай комнаты. Но оскорбления на счет подстилки — это было уже слишком. Грейнджер очень дорожила невинностью, а он раскидывался словами так, будто перед ним тогда стояла шлюха. «Ненавижу. Убью. Нет! Остановись! Не сейчас!» — Я расскажу, если ты отпустишь её, предварительно наложив обливейт, — судорожный вздох и тихий ответ, изо рта взлетел еле заметный пар. Даже если она расскажет ему правду, парень одну из них оставит как трофей, а потому спасательную операцию стоит проводить сейчас. И пускай она пожертвует собой, но сохранит здоровье и жизнь подруги. Драко нутром чувствовал напряжение, нависающее над ними, и страх, окутывающий Грейнджер – все это нереально возбуждало блондина. «Грязнокровка действительно думает, что я настолько глуп и отдам «рыжую» до того, как она выложит мне всю необходимую информацию?» Как бы не так. Малфой с детства оттачивал в себе манипуляторские способности. Первой его жертвой пала его собственная мать, когда он в детстве играл на ее жалости во время частных уроков по заклинаниям при подготовке к поступлению в Хогвартс. Маленький Драко быстро уставал от нудной зубрежки заклинаний, какими должны быть взмахи волшебной палочки и о свойствах заклинаний. Ему куда интереснее были уроки по полетам на метле. Люциус же быстро выкупил поведение своего сына и впредь его образованием занимался сам. Однако, Грейнджер – далеко не его родители, так что шансы весьма высоки. — Последний раз повторяю – ты мне информацию, я тебе твою подругу. На этом заканчиваем, — сказал Драко тоном, не терпящем возражений. — Иначе ни ты, ни твои тупоголовые друзья во век не сыщите свою подружку. Её здесь нет, кудряшка. То место спрятано и запечатано, а здесь ... Здесь будет наш с тобой пункт переговоров, что, ты на это скажешь? — Малфой сильнее сжал запястья девушки, а затем резко развернул к себе, все так же удерживая ее за запястья, — Ты ни черта не понимаешь, гребаная ты гриффиндорка, — в глазах парня читалась ни сколько злость, а больше раздраженность, ведь ему действительно начинал надоедать весь этот цирк. Вместо того, чтобы продолжить чинить шкаф, починка которого хоть немного начала двигаться в нужную сторону за полгода, он стоит здесь с Грейнджер и теряет драгоценное время. Волдеморт был бы в ярости, узнай он об этом. В глазах гриффиндорки заиграли огни, намекая на то, что пора в ход впускать уловки. Раз Джинни не здесь, возможно, с ней все хорошо. Теперь Грейнджер была уверенна в том, что Малфой побоится принимать чреватые решения. Действие или бездействие – девушку в любой момент хватятся, а если карты раскроют, ему точно попадет. — Угрожаешь? Думаешь, я боюсь тебя и твоих дружков, — последнее слова шатенка буквально выплюнула перед собой. На месте ей долго стоять не пришлось. Шорох. Глухой вздох. Тело повернулось к молодому человеку, обращая взгляд на его выражение лица. Да, у её рук не было выхода, поскольку Малфой сжимал их крепко. В кости пронесся спазм, намекая на то, что он в любой момент может и вовсе вывернуть конечности. Глаза сквозь темноту попытались уловить его эмоции. Грейнджер хваталась за частички света, что проникали в помещение. Погодка в этот вечер заявляла по максимуму свои права. За окном завывал ветер, распевая различные мелодии. Ставни от окон в хижине начали шевелиться, создавая эффект присутствия призраков. Но, к сожалению, или счастью в этот момент никого не было. Только они вдвоем и напряжение, нависшее под потолком. Гермиона безусловно помнила это место. В левом тёмном углу, где света, как всегда, не было, когда-то сидел Рональд со своей крысой. Недалеко от него стояли она и Гарри, защищая друга от Сириуса – тогда они верили в то, что он сумасшедший и преступник, который убил не только множество друзей, но и предал близких. Игра поменялась. Сейчас девушка пытается спасти его сестру, а напротив её враг/друг – пока она не понимала. Однако что-то влекло её к блондину. «А если я расскажу правду? Ведь ничего в этом такого нет. Хотя бы можно говорить не всё, а намекнуть. Нет. Это полнейший бред. Чтобы я и сдавала тайну…» — Что ты можешь, Малфой? Не слишком ли много опять на себя взял? Думаешь, я поддамся твоим провокациям и все выложу. Ты меня путаешь с кем-то. Последняя ниточка, сдерживающая терпение Драко, натянулась до предела угрожая вот-вот разорваться. «Что за этим последует? Точка невозврата. Когда будет плевать на все последствия и законы, когда он просто возьмет и сотрет Грейнджер в порошок.» Но пока у него еще сохранилось самообладание. Ненадолго. И снова в этом виновата О Н А. — В следующий раз я пришлю тебе не волосы твоей обожаемой подружки, а ее палец, тогда посмотрим, насколько сговорчивой ты станешь, грязнокровка, — последнее слово он буквально выдохнул ей в губы, находясь на опасно близком расстоянии. «И снова это неподдающееся никакому объяснению притяжение к ней. А что будет, если…» Не успел он подумать дальше, как его тело, словно, жившее отдельной жизнью, ослабило хватку на запястьях девушки. Лишь на мгновение… И все для того, что чтобы притянуть ее к себе за талию и накрыть губы в жадном поцелуе. Язык проник настолько глубоко, что он мог задохнуться. Он наконец-то ощутил её вкус. Не во сне. Сейчас. То, чего так не хватало. Простонав, он впечатывал ее в себя. Язык продолжал блуждать, вырисовывая узоры в её ротовой полости. «Какая ты вкусная, сука. Ненавижу тебя.» На мгновение девушка застыла и уставилась своими большими карими глазами на лицо парня. Его же глаза были наоборот закрыты, а скулы крепко сжаты. Да, она еще умудрялась оценивать его внешность, пока он опалял её внутренности. В нос вновь ударил аромат хвои, цитруса и на этот раз было что-то сладкое – корица? «Когда он стал допускать до себя сладкое?» Натиск начинал кружить голову, гриффиндорка была готова раствориться в его руках, но сейчас нужно и самообладание хранить. В мыслях вертелись его слова на счет подруги. Она понимала, что угрозы Малфоя пока не могут быть серьезным, а иначе он подставит на кон в первую очередь себя. «Значит, игра.» Судорожный вздох, девушка все же ответила на поцелуй, позволяя Малфою переплетать их языки. На удивление, сейчас ей не было мерзко или неловко, как с Крамом на четвертом курсе. Драко хотя и давил, но каким-то образом сохранял нежность. Её пальцы вцепились в чёрное пальто однокурсника от желания. Была бы возможность, она бы сейчас усадила его на эту дряхлую кровать, стянула брюки и уселась сверху. — Отпусти меня, — Грейнджер постаралась прошептать в губы, а руками слегка надавила на грудь Малфоя, отталкивая. Словно током пораженный, Драко оттолкнул в ответ от себя Грейнджер. В данный момент он был по-настоящему испуган, однако внешне старался сохранить невозмутимый вид, будто все шло по плану. «Что, черт подери, сейчас произошло???» — звенело набатом в его голове. НЕПОНИМАНИЕ произошедшего отравляло его сознание. Неосознанно его пальца потянулись к своим губам, касаясь там, где мгновение назад был губы гриффиндорки. БЕЗУМИЕ. Нет, такое могло произойти только в его чертовых снах, где он трахал её до полусмерти, но перейти черту в реальности было слишком опасно. Или же…? СТРАСТЬ. Вскружила голову, отчего невозможно было сопротивляться, несмотря на приложенные усилия. Почему же его, Драко Малфоя, так тянет к этой несносной грязнокровке? Жажда окунуться в неизведанное с головой и бросить вызов своей натуре? НЕНАВИСТЬ. К ней? К самому себе? К этому несправедливо жестокому миру? ГНЕВ. Он замкнул цикл эмоций слизеринца. От прежнего недоумения не осталось и следа. «Удачно, ведь, не так ли?» Затуманенные глаза Драко злобно посмотрели на девушку, которую он оттолкнул от себя, а после прервал тишину голосом, пропитанным желчью. — Не смей (непонимание) больше (безумие) ко мне (страсть) прикасаться (ненависть), грязнокровка (гнев), — закончив, Драко устало опустился на диван, стоявший за ним. Повисла давящая тишина.