Презентация

      Зима — долгая и некомфортная. Мороз окутывает всё тело, метель в глаза, снег противно хрустит под ногами. Денис мог посвящать десятки гневных текстов этому времени года. Вот чего хорошего в том, что идёшь в школу, пока ещё ночь, а как возвращаешься домой — уже ночь? Никакой радости, только отчаяние.       — Ну, чего ты такой злой? — Илья остановился, стоя дальше, чем одноклассник, ведь довольно мчался секунду назад.       — А у меня вопрос, почему у тебя такая радостная морда? — Ответил Денис, чувствуя некоторое раздражения — Ты мог быть дома, а не переться ко мне ради презентации.       Коряков усмехнулся суетливо, поправил спавшую шапку. Ничего внятного не ответил, только пробубнил нечто и пошёл дальше. Что это с ним? Их двоих друзьями назвать трудно, даже не приятели. Так — просто одноклассники — не более. Но Коломиец знал, что Илья, человек компании, вечно смеётся и шутит, любит говорить и делать глупости. А сейчас почему-то враз изменился в лице, словно в воду опушенный. Совсем на себя не похож.       И это заставило поразмышлять до самой квартиры, пока парни не уселись за ноутбук. Тогда Денис принялся искать информацию, напрочь забыв о внезапных странностях Ильи. А тот лишь делал вид, что вычитывает в телефоне страницу «Википедии». Всё елозил на одном месте, моргал беспорядочно, губы кусал. Старается не попасться на том, как пялиться открыто. Безрезультатно.       — Дырку во мне просверлишь. Лучше бы помогал с таким усердием.       Коряков тут же отводит взгляд. Сердце колотится, как сумасшедшее. Нужно отвлечься, срочно отвлечься. Плакаты на стене — один, второй, третий — кто на них изображён? О боже, почему так трясутся руки? На столе учебники, тетради, глобус, карандаши, карандаши. И ещё карандаши: два красных, синий, фиолетовый. А здравый смысл предупреждал, что идти домой к Денису — своего рода самоубийство.       — Я сейчас не шучу, чувак — Коломиец посерьёзнел — Ночь на дворе, нам к завтрашнему уроку нужно закончить эту хуйню.       — Э, да, конечно — Вылетело неразборчиво, лишь бы не молчать.       Всё стало ещё хуже. Теперь Денис оглядывался на одноклассника с подозрением, мол, чего он там удумал. Илья больше не мог терпеть. Обстановка начинала давить, недосказанность сводила с ума. Ещё хоть миг в этом аду и на Корякова придётся натягивать смирительную рубашку.       — Ты мне ещё в прошлом году понравился — Быстро и внятно, не давая себе шанса передумать или перевести тему. И так молчание слишком затянулось.       Коломиец напрягся, продолжая таращиться в монитор. За версту в выражении его лица можно было прочитать всё недовольство сложившейся ситуацией. Обернулся. Одно мгновение и воротник чужой рубашки оказался зажат кулаком. Заметно — едва сдерживается, чтобы не плюнуть или вмазать. Одним резким движением за шиворот поднимает парня с кровати. Это удаётся ему легче-простого, Коряков и не пытается защититься. Только сердце делает невероятно слышные кульбиты.       — Что ты сказал? — Выходит слишком громко, отчего Денис вслушивается не проснулись ли родители. Приближается к Илье, как может, сквозь зубы отцеживая — Повтори.       — Ты — Нервно сглатывает. Рубашка давит на горло — Ты мне нравишься.       Ладонь разжимается. Шаг, второй, ещё один — Коломиец отходит в сторону, указывая на дверь. Всё ясно без слов. Коряков плетется к выходу, пока голова потихоньку кружится от осознания и боли. Хотелось остановиться, снова глянуть в глаза, обнять наконец-то, поцеловать, но — просто невозможно. Иначе вернётся домой с фингалом.       — Быстрей шуруй, педик! — Доноситься вслед.       На улице воздух посводобней. Можно сделать глубокий вдох… и убиться нахуй. То есть, принять отказ и идти дальше, не думая, что ждёт завтра в школе, да в целом, весь оставшийся семестр. Хотя, нет, здесь не кому врать. Илья пинает сугроб, потом опять, труситься весь от злости на самого себя. На ресницах стала проступать влага — парень поспешил покинуть район, чтобы не опозориться перед любимым человеком сильнее.