Между нашими мирами

Вару перестал чувствовать конечности еще после второй минуты наказания. Джокер не врал, когда говорил про жестокость. Вся кожа, что еще и понежнела из-за ангельского обличия, срочно просила холода и исцеление. То есть рук Пика. Но архангел был в Высшем мире, а Вару сейчас в одной комнате с Джо. Как обычно после наказаний, полуживой, еле дышащий и смотрящий ненавидящим взглядом. А, нет. Ненавидящим взглядом будет смотреть на него Пик, который очень много времени потратит, чтобы вернуть своему ребенку нежную бледную кожу. — Как тебе светлый мирок? - будто ничего и не было, интересуется Джо. — Холодный. Зато кровати мягкие. - язык, на удивление, не отнялся. Низший уже который раз бросал хищный взгляд на нимб паренька, но каждый раз обламывался. Вот и сейчас Вару опускает обруч поближе к голове, показывая, что видит намерения дьявола. — Прям совсем не дашь посмотреть? — Дядь, ты меня отхлестал до потери сознания, - чересчур дерзко обратился демоненок. — А эта штука напрямую связана со мной. Как думаешь, захочу я ее тебе давать? — Да ладно тебе, я просто посмотрю. - хищно улыбнулся. Зеленоглазый недовольно цокнул, но все-таки, кое-как поднявшись, позволил ему коснуться нимба. Тут же по телу прошлась волна тепла, которым одарил Джокер нимб. — Что будет, если его сломать? - слишком воодушевленно спрашивает дьявол, уже хорошенько полапав кольцо. — Давай не будем проверять... - аккуратно забирая из чужих пальцев нимб, попросил чертенок. /\/\/\/\/\/ — Ты говорил, что он не очень жестоко с тобой обошелся! - почти в испуге вскинулся Пик, увидев множество и множество красных следов. — Ну, фактически, это правда... - попытался Вару, но тут же вскрикнул от первого касания кожи. Архангел недовольно помотал головой, а потом заявил: — Раздевайся целиком. Так я просто физически все не охвачу. — Еще один раздеться просит, - недовольно кряхтит кудрявый, стягивая штаны. — И после этого еще я извращенец... Холодная ладонь укладывается меж лопаток, обдавая льдом все тело. Зеленовласый хнычет от неприятной смены температуры и боли, но лежит смирно. Пик слегка надавливает на спину, вынуждая того лечь. С плавным шипением ожоги понемногу перестают приносить боль, но не пропадают. Длинноволосый наклоняется и аккуратно целует Вару в шею, пытаясь облегчить его ношу. Однако ангеленок вздрагивает и вскрикивает, еще больше начиная хныкать. — Ты холо-одный! - тянет он. — Удивительно, правда? - парирует архангел, оставляя еще один поцелуй где-то на загривке. — Еще чуть-чуть. Потерпи, пожалуйста. Конечно, шрамы так легко не залечит ангельской регенерацией, но вот душевную рану очень даже можно вылечить поцелуем. Ну, или парочкой. А, может, их было чуть больше. После долгих истязаний губ, Вару очень по-свойски устроился под руками Пика, периодически что-то уркая-муркая и проваливаясь в сон. /\/\/\/\/\/ За недолгий год Вару легко освоился с новым существованием, ибо жизнью это назвать просто неграмотно. Как-то очень незаметно настал день новых боев. Нимб пришлось сквозь кровь на сердце оставить на сохранение Джокеру, а пользоваться разрешалось только огнем и латынью: никакой воды! Демоненку очень повезло выйти почти в самом конце: всего, мать вашу, одиннадцать поединков, и он победитель. Далось это, конечно, очень тяжело. Сначала бой огня, потом бой против латыни огнем, потом латынью против огня и так далее во всех возможных комбинациях. Естественно, за этот год Вару поднабрался разного опыта, в близком совершенстве изучив бой древнейших демонов. Желание, которое он загадал, было донельзя простое: отпустить Феликса. Конечно, сначала ангеленок обсудил эту идею с самим Феликсом, а потом уже сказал Джокеру. Тот ненавидящий, но беспомощный взгляд, которым его одарили, был бесценен. А еще бесценны были касания Пика, которыми он сначала залечивал все ожоги, а потом просто ластился. Ангелы исцеловали друг друга абсолютно везде. Знал бы Высший об их извращениях, выгнал бы их к чертовой матери, а, точнее, к отцу. Но он не знал. И никто больше не знал. Пока комнату наполняли его вздохи от поцелуев груди и ключицы, Вару придерживал Пика за волосы. И когда это их милая, нежная любовь превратилась в вечные попытки переспать? И ключевое слово именно «попытки», ибо каждый раз, когда все начинало заходить дальше поцелуев, оба пугались и резко превращали страсть в порыв нежности, просто обнимая друг друга. Вот и сейчас то же самое. Стоило им прочесть в глазах друг друга порыв, как они резко прижались друг к другу, мягко целуясь в губы и понемногу засыпая. — Почему мы так боимся переспать? - вдруг спрашивает Вару. — Потому что нам нравилась та милость, какая была раньше? — Ты имеешь в виду то время, когда мы каждую ночь проводили в Айколито? - приподнимая голову и утыкаясь носом в подбородок, уточняет. — Да. Когда ты, мой ребенок, был полным чертенко-ом. - тянет и целует в лоб. Сохранили ли они свою нежную любовь? Определенно, да. Переспали ли они в итоге? Да. Спустя четыре года непоняток и смущений. Но что такое четыре года для бессмертного? Вообще, это те же четыре года. Только с постоянной потерей во времени. Это, единогласно, счастливый финал. Пока что... Ведь ничто не вечно. Они разлюбят друг друга, это я тебе, читатель, обещаю. Но будет это нескоро. И всего на пару месяцев...