С днем рождения, Кейя

Дилюк порывался сделать это с самого утра. Но не успел. Кейя, облачённый по случаю в парадную форму Ордо Фавониус, ни свет ни заря умчал в город, когда Дилюк ещё не встал с постели. Умчал работать, конечно, но, судя по тому, как он вырядился, скорее — принимать поздравления. Дилюк только успел увидеть его со спины в окно. Дилюк покорпел над корреспонденцией, кое-что прочитал, что-то отложил в папку с пометкой отдать Эльзеру, написал пару писем. Помаялся. Прошел по усадьбе, бездумно трогая пальцем книги, полки, многочисленные безделушки. Неожиданно обнаружил себя возле жуткой вазы (которую так и не поднялась рука выбросить), стоящим со счастливой усмешкой на губах и выводящим пальцем по тонким керамическим стенкам узоры... или, вернее, буквы... Сорвался с места, красный, как пиро слайм. Проверил, как дела в виноградниках, в винных цехах. Вернулся в дом, заглянул в кухню, понял, что аппетита нет, и вышел. Помаялся. Потом отправился на конюшню, и вот он уже скачет в Мондштадт и направляется в штаб Ордена. У встречных знакомых офицеров челюсти отвисали до пола, когда они узнавали в стремительно передвигающейся по коридору фигуре Дилюка. Ему становилось смешно, но ухмылку он тщательно прятал под привычной каменной маской из смеси высокомерия и презрения. За годы она прикипела к нему и иногда казалась вторым лицом. Он заглянул в приоткрытую дверь кабинета Кейи. Привычно захватило дух от взгляда на капитана... его капитана. Кейя сидел за столом, заваленным подарками — коробками, ларцами, свертками, бутылками. Перед ним стоял какой-то смутно знакомый Дилюку рыцарь из низшего офицерского чина. Кейя с лицом, полным внимания, и лёгкой улыбкой на губах смотрел на него снизу вверх: то ли выслушивал отчёт, то ли принимал поздравления. Дилюка бросило в жар. Он сжал в кулаке своё письмо и выскочил из приёмной. Зашёл в таверну. Посетителей не было, Чарльз скучал за стойкой. Он, конечно, удивился внеплановому визиту хозяина. Дилюк прошёлся по этажам, якобы с инспекцией. Столы блестели, стаканы сверкали чистотой, бутылки в баре стояли ровными рядами. Он присел за столик, побарабанил пальцами по столешнице. Помаялся. Не выдержал сочувственного взгляда Чарльза, мотнул головой и вышел вон. Совершил круг по центру города: пристально рассматривал прилавки, пинал ножки скамеек, прогнал голубей у фонтана, сшиб пару грибов с кирпичных стен. Постоял в кузнице, молча поглазел на сосредоточенно работающего Вагнера. Захотелось взять молот и вот так же, вложив всю силу ноющих от бездейственного ожидания мышц, от души врезать по наковальне. Вместо это Дилюк вышел на рыночную площадь и увидел Кейю. Письмо прожгло карман, и он сделал шаг, но снова опоздал. Капитана окружила стайка ребятни. Кейя приветливо общался с ними, гладил по головам, кинул каждому по монетке. Лицо его сияло дружелюбной улыбкой. Дилюк знал, что эти ребята — тоже маленькие осведомители Кейи. Но всё равно скрипел зубами. К Кейе было снова не подойти. Дилюк выбрался из города. Ноги сами привели в ущелье Дадаупа, где он до вечера громил лагеря хиличурлов и охотился на магов Бездны. Уставший, голодный и раздражённый, он вернулся на винокурню... и попал с корабля на бал. В холле ярко горел свет, стоял гул весёлых голосов гостей, стол ломился от закусок и выпивки. Главным украшением стола был великолепно выглядящий... торт, конечно. Кейя же по умолчанию был украшением всей жизни Дилюка. Вокруг Кейи снова была толпа. Дилюк сжал кулаки. Хвала Архонтам, через непродолжительное время гости стали расходиться. Когда за последним закрылась дверь, Кейя устало прислонился спиной к стене и провёл рукой по лицу. Потом поднял голову, нашел глазом взгляд Дилюка, улыбнулся. Протянул к нему руки. — Иди ко мне... Дилюк отлепился от стула, на котором просидел последние полчаса в тёмном углу, и послушно приблизился. Только сейчас, на свету, разглядел, как выглядит — весь в чужой крови и грязи. Остановился в шаге от Кейи. Ближе подходить не стал, побоялся запачкать белоснежный китель. Но Кейя плевал на парадную форму. Он сам шагнул к нему, заключил в крепкие объятия. Положил голову ему на плечо, что-то расслабленно и неразборчиво промурлыкал, касаясь губами шеи. — Что ты сказал? — Хорошо... Я сказал: как хорошо, Дилюк, — в голосе Кейи слышалась улыбка. — Устал от суеты. Слишком много народу весь день что-то от меня хотели. А я ждал тебя. Соскучился... Дилюк нашёл в себе силы отступить на шаг, выпутавшись из самых желанных в мире объятий. Вытащил из кармана конверт, молча сунул в ладонь Кейе. Бровь того дёрнулась. — Я заинтригован. Кейя быстро надорвал конверт, вытащил лист бумаги, промокший с одного угла от крови, обуглившийся от пламени с другого. Дилюк смутился. Да уж. Утром, когда Дилюк писал письмо, лист выглядел намного чище. — С днём рождения, Кейя, — громко и с выражением прочитал Кейя ничего не значащую пустую фразу. — О. Это так неожиданно. И приятно. Спасибо, Дилюк. Ну, сарказм так сарказм. От Кейи иного он и не ждал. — С другой стороны, — сказал Дилюк, кивнув ему на несчастный листок. Кейя перевернул бумагу... и замолчал. Читать вслух написанное не стал. Только поднял лицо, в глазу искрились нежность и признательность. Кейя шагнул ближе и порывисто обнял его. — Я тоже, Дилюк. Я тоже. Они стояли так некоторое время, откровенно наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Потом Дилюк кашлянул, слегка отстранился. — Не хочешь открыть свои подарки? — кивнул на гору коробок на столе, оставленных ушедшими гостями. Кейя мотнул головой и снова притянул его к себе. Поцеловал в губы долгим, сладким, невероятно тягучим поцелуем. Таким, от которого внезапно ослабли колени, разом обмякли напряжённые мышцы, а сердцебиение предательски ускорилось. — Сначала распакую свой главный подарок, — проговорил Кейя, глядя ему в глаза. От бархатных модуляций в голосе Кейи Дилюка совсем повело. А Кейя поднял руки и начал медленно стягивать с него камзол. — Упаковка немного пострадала, но надеюсь, содержимое в порядке... — В полном порядке... — внезапно севшим голосом пробормотал в ответ Дилюк. Рука Кейи скользнула ниже, перед глазами Дилюка замелькали звёздочки. — И в полном, и в боевом... — промурлыкал Кейя довольно. — Чудесный подарок. День, начавшийся так бездарно, обещал закончиться просто великолепно.