За стеной

      Эрик еле как находит в себе силы на то, чтобы разлепить глаза. По телу проходит крупная дрожь, когда мужчина пытается приподняться, дабы оглядеть помещение, в котором он очнулся. Голова готова расколоться на две части.       Лидер Бесстрашия замер. Все попытки пошевелиться или хотя бы поднять голову отдавались тупой болью, от которой хотелось выть раненым зверем. Воспоминания смутной пеленой застилают глаза: вот он со своим отрядом выезжает за стену, вот они обследуют местность, а потом всё так расплывчато. Он куда-то бежит, где-то взрывается одна из машин, кто-то кричит, возможно даже он. А после резкая боль в области живота и темнота.       Сколько он пробыл в таком состоянии? Где он? Где его люди? Что вообще произошло?       Пальцы коснулись низа живота, куда прилетела пуля, но нащупали лишь какую-то мягкую ткань. Стиснув зубы, бесстрашный сделал рывок и поднял голову. И как он до этого не ощутил, что одет не в военную форму Бесстрашия, а в какую-то местами разорванную футболку? Точно. Во всём виновата головная боль, что сводила с ума.       Эрик выдохнул. Слегка повернул голову влево и наткнулся лишь на тряпки, которые фиксировала палка. Словно шалаш. Поворот вправо показал больше интересных вещей: Эрик убедился в том, что действительно находится в шалаше, сделанным из каких-то тканей. В Чикаго таких нет. В этом небольшом импровизированном доме в самом центре располагался котелок, который висел над огнём.       Странная жижа булькала в нём, только сейчас донося свой ароматный запах до больного. Эрик облизнулся. Помимо возможного супа, Эрик заметил кучу тряпок, что были повсюду разбросаны. Какой-то сундук, несколько подушек, какой-то хлам и ещё немного хлама. Да, на уютный дом это не похоже, но чем богаты.       Эрик совершил великий подвиг для человека, который какое-то время находился в предсмертном состоянии. Невзирая на адскую боль, которая разрывала его изнутри, он сел. Выдохнул, зажмурив глаза. Темноту, ведь глаза плотно закрыты, разрезали разноцветные круги и искры. Да, совсем раскис.       На нём всё ещё были его штаны, низ которых был заляпан кровью, что смешалась с грязью. Кобура с пистолетом куда-то пропала. Как и ножи. А вот верх очень заинтересовал Эрика. Мятая футболка грязно-зелёного цвета была ему большой. Приподняв её, он заметил, что его живот обвязан чем-то что отдалено напоминало бинт. Подушечка среднего пальца аккуратно коснулась того места, куда прилетела пуля. Надавила. Эрик сдавленно выдохнул, прикрывая глаза.       Что за чёрт?       – Проснулся уже?       Эрик резко вскинул голову, концентрируя всё своё внимание на маленькой (по его мнению) девочке. Ей на вид больше пятнадцати не дашь. Её волосы, что были цвета выжженной соломы, были собраны в конский хвост. Сама она была одета в какие-то лохмотья: грязно-коричневые штаны, бесформенная серая футболка, куртка, которая была сшита из разных лоскутков. Через плечо висела сумка, а в руках была какая-то трава.       Голубые глаза с опаской поглядывали на Эрика. Поняв, что тот вроде как не представляет никакой угрозы, девчушка сняла сумку, кидая её в сторону сундука. Прошла в центр шалаша, отправляя травы в котелок. В этот самый момент живот Эрика решил исполнить серенаду, на которую лидер Бесстрашия не обратил должного внимания. Серые глаза внимательно разглядывали девушку. Эрик сразу понял, кто стоит перед ним.       – Изгой. – сморщив нос, Эрик выплюнул эти слова, словно те были ядом.       Девушка вздрогнула. Она сидела спиной к нему, помешивая жижу в котелке. Эрик презрительно оглядел шалаш. Оглядел футболку, в которую был одет. Психика сыграла с ним злую шутку: ему начало казаться, что тут стоит невыносимая вонь, хотя ещё пару минут назад он мечтал испробовать то, что варилось в котелке. Эрику начало казаться, что он весь чешется. Что сотни букашек ползут по его телу.       – А ты лидер Бесстрашия, – хмыкнула девчушка, набирая в неизвестно откуда взявшуюся тарелку суп.       Эрик опешил. Неужели его слава настолько велика, что о нём знают даже здесь? Девушка достала ложку из сундука и подошла к Эрику, протягивая ему тарелку. Это действительно был суп желтоватого цвета. Эрику показалось или он разглядел кусочки мяса? Бред. Откуда за стеной может быть мясо? Откуда тут вообще еда и люди?       Эрик сейчас вёл себя хуже ребёнка. Он демонстративно отвернулся, хоть его желудок и продолжал петь серенады девочке.       – Мне от изгоя ничего не нужно.       Девушка вскинула брови, хмыкнула, отошла к центру шалаша, села по-турецки и начала с аппетитом поедать суп. Желудок свело от голода. Но Эрик пытался убедить себя в том, что он поступает правильно. Он понятия не имеет, что в этом супе. Вдруг его организм не примет эту пищу? Но каждый раз, когда ложка, которой орудовала девушка, соприкасалась с тарелкой, каждый раз, когда Эрик слышал прихлюпывание, каждый раз, когда девушка сглатывала, Эрик всё сильнее жалел, что отказался. И всё сильнее желал послать всё и покушать.       Девушка доела, облизывая губы. Вновь набрала в тарелку суп и вышла из шалаша. Насколько будет смешно, подумал Эрик, если он сейчас подбежит к котелку? Но обдумать эту идею как следует он не успел - девушка вернулась. Без тарелки. А это значит, догадался лидер Бесстрашия, за шалашом кто-то есть.       – Нужно поменять твою повязку. – девушка сложила руки на боках, поглядывая на Эрика сверху вниз. Тот хмыкнул.       – Ещё чего. – огрызнулся тот. – Чтобы изгой касался меня?       – Что-то ты не особо сопротивлялся все те пять дней, что я выхаживала тебя на свою голову.       – Сколько?! – задохнулся Эрик.       Он был в отключке пять дней? Быть такого не может.       – Где мои люди? – Эрик попытался успокоиться. – Где мои машины? Где я сам, чёрт тебя дери!       – Ты за стеной. – спокойно ответила девушка, отходя к сундуку из которого выудила бинты.       – А поконкретнее можно? – Эрик начинал злиться.       Он понимал, что девушка-то ни в чём не виновата, но сейчас она была единственной живой душой, которая помогала оставаться Эрику в сознании.       – И где моё оружие?       – Я его спрятала. – беспечно ответила та. – Я что, совсем дурочка, по-твоему?       Она подошла к Эрику, намереваясь поменять бинты, но тот шикнул, подобно кошке. Чуть отполз назад, вытягивая руку.       – Не прикасайся. Я сам.       Девчушка лишь пожала плечами и швырнула бинт в лицо Эрика. Тот опешил.       – У тебя есть зеркало? Или какая-нибудь отражающая поверхность? – он приложил все усилия для того, чтобы не придушить девчонку.       – А ты как думаешь? – она вскинула руки, мол, оглядись. – Но ты можешь использовать мои глаза в качестве отражающей поверхности.       Эрика начало раздражать её поведение. Что она позволяет себе?       – Шучу, чувак, расслабься. – изрекла она, вновь подходя к своему волшебному сундуку и доставая оттуда небольшой поднос серебряного цвета.       Не идеально, но лучше так, чем никак. Эрик приподнял футболку, аккуратно снимая старый бинт. Рана выглядела ужасно: она жутко гноилась, кровь запеклась. Эрик сморщился.       – Ты что, не могла отвести меня к нормальному врачу? – ужаснулся Эрик, разглядывая жуткую дырку в области живота.       – Ау, – девушка помахала руками, – мы за пределами Чикаго, чел. Тут нет нормальных врачей. Только изгои. Которые окунают пули в яд, прежде чем стрелять ими.       Ещё хуже. Эрик сглотнул, наматывая новый бинт. Ну, он ведь продержался как-то пять дней. Значит, потерпит ещё. Знать бы только, где он.       – Где я? Где мои люди?       Девушка закатила глаза, тяжко вздыхая.       – Ты за стеной, – повторила она, но Эрик перебил её.       – Я просил назвать конкретное место.       – Да ты как-будто знаешь здешнюю местность, – цокнула изгой, – в точке О ты. Доволен?       Нет. Эрику не нравилась неизвестность. Она пугала его. Но только самую малость.       – Где мои люди?       – Да что ты заладил, как попугай? Где мои люди, где мои люди?... Я-то откуда могу знать?       Девушка вновь плюхнулась на пол, пристально глядя на Эрика.       – Я нашла только тебя. И притащила сюда, чтобы попытаться спасти. Уже сотню раз пожалела об этом.       – Послушай меня внимательно, деточка, – Эрик наклонился вперёд, выдавил из себя одну из самых излюбленных ухмылочек, которых так боялись члены Бесстрашия, и прошептал: – Тебе же лучше будет, если ты перестанешь паясничать.       – А если нет? – хмыкнула девчушка, озадачивая Эрика. Она никак не отреагировала на ухмылку, которые многие неофиты видели на пейзаже страха.       – И чё ты мне сделаешь, дядя? – не унималась изгой. – Изгонишь из Чикаго? Я уже тут, если ты не заметил, принцесса.       Эрик улыбнулся. Она забавляла его. Мало кто осмеливался говорить подобным образом с Эриком. Но в этом была её правда - ей терять было нечего, а ведь это именно то, чем всегда грозился Эрик - выгнать к изгоям. В ход пошёл взгляд психа, которым Эрик очень любил кошмарить ещё зелёных неофитов.       – Я превращу твою жизнь в Ад.       – Больше, чем сейчас?       Нет, ну что за несносная девчонка? Эрик, конечно, всё ещё сильнее её, даже не имея при себе оружия, даже с дыркой в животе. К слову о дырке...       – Ты вытащила из меня пулю?       – Как я могла вытащить то, чего не было?       Эрик выгнул бровь.       – Что?       Девушка вздохнула, закатывая глаза.       – Неудивительно, что ты бесстрашный. Все вы тупые, как пробки. Тебя бы явно турнули из Эрудиции.       Эрик не сумел сдержать смешок. Он, как бывший эрудит, очень польстился, услышав эти слова.       – Она прошла насквозь. Но яд всё ещё в твоём организме. Я не рискнула тащить тебя до стены. Ты ужасно тяжёлый.       – Как далеко мы от стены? Как далеко мы от машин?       Она вновь тяжко вздохнула, прикрывая глаза и массируя виски.       – Ну ты идиот, нет? Я откуда знаю? Я нашла тебя в центре пустыни. И еле как дотащила до своего дома. Рядом с твоим почти живым трупом не было никого.       Живой труп. Эрик хмыкнул.       – Мне нужно знать, как далеко я от стены.       – Десять километров на юг.       Эрик чертыхнулся. На самом деле это не так уж и много. Но не когда ему придётся идти пешком, будучи раненным. Да ещё и под палящим солнцем. Голодным. С головой, что сейчас взорвётся от боли.       – Суп ещё остался? – пересилив себя, спросил Эрик.       Девчушка быстро налила ему новую порцию. Он оказался очень вязким, имеющий странный привкус. Мясо, которое Эрик на свой страх съел первым, имел отвратительный запах и ощущался во рту, как гнилой помидор, который смешали со свеклой. Но голод взял своё, посему Эрик всё доел. Хоть это подобие супа и вызывало рвоту, через какое-то время бесстрашный ощутил сытость.       – Мерзость. – всё же не сдержавшись, изрёк он.       – Простите, – ответила девушка, – быть может, вы бы хотели отведать свежую крольчатину? Говядину? Ой, а кофейку не желаете? Сигару? Быть может, вам виски налить?       Эрик фыркнул, пока эта девушка продолжала свою гневную тираду.       – Мы за стеной, если ты до сих пор этого не понял. Нет здесь таких удобств для жизни, как в Чикаго.       – Чего ты такая злая? – защитился Эрик. – Как в таком маленьком теле помещается столько гнева?       Девушка что-то буркнула себе под нос. Но она действительно была невысокой и очень худой. Неестественно худой. Она ведь изгой, напомнил себе Эрик, было бы странно, если бы она имела фигуру, как среднестатистическая женщина из Бесстрашия.       – У меня есть все права злиться на этот мир и жителей Чикаго, – уже громче вякнула она, – а вот почему ты такой - это вопрос.       – И какие же у тебя права? – хмыкнул Эрик.       – Мне просто не повезло родиться у изгоев, – тихо ответила она, поднимаясь на ноги.       – В том, что твои родители не прижились ни в одной фракции, – спокойно ответил Эрик, – виноваты исключительно твои родители.       Девушка задохнулась от злости.       – Мой отец не был ни в чём виноват! – взревела она. И хоть девушка пыталась храбриться, Эрик видел, как дрожит её губа. Вряд ли она часто ссорится с кем-нибудь или кричит. – Мой отец стал жертвой трусости. Его выгнали совершенно несправедливо!       Она отвернулась. Эрик подметил, что её тело дрожит. Отца несправедливо выгнали... Стал жертвой трусости... Шестерёнки активно работали.       – А мать?       – Мама ушла вслед за папой, – тихо добавила та.       Эрик отвёл взгляд от хрупкой девичьей фигуры. Начал перебирать все свои воспоминания. Заставил себя вспомнить всех неофитов. Девушка признала в нём лидера Бесстрашия. Но она родилась изгоем. Уже за стеной. Она не может знать его. Только если по рассказам. Стал жертвой трусости... Ушла вслед за ним... Светлые волосы, голубые глаза...       Эрик поднялся, невзирая на адскую боль, что отдавалась по всему телу. Еле как дошёл до девушки, хватая её за плечо и разворачивая лицом к себе. Та взвизгнула от неожиданности. Эрик крепко сжимал её плечо правой рукой. Левой же схватил её за подбородок, внимательно разглядывая черты лица.       – Отпусти! – ещё громче взвизгнула та, оглушая Эрика. Но тот крепко держал её, разглядывая.       – Ты дочка Эдварда. – наконец произнёс Эрик, отпуская девушку.       Судя по ужасу, что мелькнул в голубых глазах, Эрик угадал. Теперь полноценная картинка сложилась перед его взором.       – Да! – рявкнула она.       Эрик приставил ладонь к её лицу, прикрывая ей глаз.       – Да, вот так больше похожа.       – Того самого Эдварда, – продолжала кричать девушка, – лучшего инициируемого своего года. Пока не нашёлся трусливый Питер, который не сумел принять поражение и под покровом ночи, как подлый крысёныш, не оставил моего отца наполовину слепым. Мой отец был достоин своего места в Бесстрашии, но он стал жертвой подлого труса. И ты, – девчушка ткнула Эрика в грудь, – собственными руками изгнал его, вместо того, что убрать Питера, который вёл нечестную игру. Таково Бесстрашие - в нём есть место только для эгоистичных трусов.       Эрик выдохнул. Это было так давно. Тот год практически стёрся из памяти, хоть он и был полон удивлений: самоубийство одного из неофитов, альтруистка, занявшая первое место в рейтинге. Сейчас она жена Фора, к слову. И, конечно же, изгнание Эдварда в силу того, что он стал слепым на один глаз. А ведь паренёк нравился Эрику.       Но тогда бесстрашный был восемнадцатилетним юнцом. Только два года у руля. Им руководили собственные амбиции, желания. Власть дурманила разум. Неидеальные идеалы. Эрик много дров наломал по молодости. Не сказать, что он в чём-то раскаивается. Старается не думать об этом. Но встреча с этой девушкой перевернула его мир. Она ворвалась вихрем, переворачивая всё с ног на голову, уничтожая тот хлипкий внутренний покой, который Эрик сумел обрести всего пару месяцев назад.       – Где сейчас Эдвард? И... – нет, как бы он не пытался вспомнить имя возлюбленной бывшего бесстрашного, он не сумел. – Твоя мама?       – Ушли.       – Когда вернутся?       – Когда эрудиты изобретут машину времени.       Да, подумал Эрик, ему бы тоже такая не помешала. Если бы подобная ситуация произошла сейчас, Эрик бы нашёл выход из неё. Обязательно придумал что-нибудь.       – Мама была беременна, когда они ушли.       Не то, чтобы сердце Эрика ёкнуло, или что-то в его душе заделось. Нет. Но всё-таки стало неприятно, что когда-то давно, упиваясь своей властью, Эрик лично изгнал Эдварда, который действительно не был ни в чём виноват. Которому можно было найти работу. Эрик пожалел, что позволил его девушке добровольно уйти вслед за любимым человеком. Эрик пожалел, что из-за его решения эта девчушка вынуждена жить такой жизнью.       Но Эрик не смог ничего произнести. Ни банальное «Извини», ни избитое «Мне жаль». Он лишь помолчал, понимая, что уже поздно что-то менять. Прошлого ему не вернуть. Но у него есть возможность сохранить будущее.       – Мне нужно домой.       – Наконец-то, – хмыкнула та, шмыгая носом, – я уж переживала, что ты поселишься у меня.

***

      Если до этого момента Эрик переживал, что ему придётся идти пешком, то сейчас он понял, что ошибался. Он внимательно наблюдал за девочкой-изгоем, которая складывала все свои пожитки в два сундука и укладывала их в небольшую повозку. У неё, как оказалось, есть лошадь и собака. Откуда только?       Когда все вещи были собраны, собачка убежала вперёд, а Эрик с девушкой удобно уселись наподобие кареты и направились к стене. Лошадь не машина, но даже так будет быстрее, чем на своих двух.       Солнце нещадно пекло, повсюду растилалась пустыня. Мёртвая земля. Но девчонка чувствовала себя хорошо. Она умела вела лошадь, насвистывая какую-то мелодию под нос. Эрику даже стало жалко девочку. Одна одинёшенька.       – И часто ты так? – Эрик кивнул на два сундука изгоя, в которых умещалась вся её жизнь.       – Да, – спокойно ответила та, – если оставить без присмотра, могут забрать. Поэтому, если я кочую куда-нибудь то только так.       Собачка бегала то рядом, то убегала вперёд. Лошадь ржала. Обстановка была умиротворяющей. Эрик прикрыл глаза, расслабляясь. Неожиданно всё это представилось лидеру Бесстрашия, как обычная прогулка на свежем воздухе.       – Почему Эдвард ушёл за стену? – внезапно спросил Эрик. – Я имею в виду, в городе для изгоев есть условия для жизни. Альтруисты, которые помогают им. Работёнка, пускай и грязная, но оплачиваемая.       – Все изгои Чикаго подчинялись Эвелин. А она тогда планировала нападение, революцию и всё в таком духе. Папа этого не желал. Посему он и многие другие ушли сюда. Обустроили для себя. Тут тоже есть неплохие условия. А ещё есть независимость.       – Одиноко не бывает?       – Нет, – хмыкнула девушка, – у меня есть Салли и Сайла.       Вот ведь парадокс, подумал Эрик, она совершенно одна за стеной и при этом чувствует себя живой, не подчиняется никаким правилам, живёт в своё удовольствие. Если это можно так назвать. А Эрик, имея всё, не видит ни в чём смысла. Все амбиции канули в лету, стоило Эрику пройти порог тридцатилетия. Он добился всего. И в то же самое время он ничего не добился. У него было всё и ничего одновременно.       – Сколько тебе?       – Шестнадцать, – ответила она, – будет через две недели.       Эрик кивнул. Девочка могла бы наравне со всеми подростками Чикаго совершить выбор в этом году. Искренность бы ей подошла. С её-то языком - самое то. Или Бесстрашие. Когда-то её отец был лучшим. Пускай и недолго, но все видели в нём идеального члена фракции воинов. Но Эрик отнял у неё эту возможность.       – А звать-то тебя хоть как?       Девушка смутилась. Покраснела с ног до головы, крепче сжимая поводья. Тележку нещадно трясло.       – Только не смейся, – прошептала она, заинтересовывая Эрика с каждой секундой всё сильнее, – Эрика.       Лидер Бесстрашия подавился смешком. Сдерживал себя, как мог, но всё же прыснул от смеха.       – Не обольщайся! – взвизгнула Эрика, чувствуя, как горят её щёки и уши. – Это в честь мамы моей мамы.       – Мама твоей мамы - это твоя бабушка, – изрёк он, утирая слёзы с уголков глаз.       – Какой ты умный, оказывается.       Но Эрик не мог выбросить из головы тот факт, что они почти тёзки. Вот теперь он точно на все сто процентов пожалел, что изгнал Эдварда. Того глядишь, Эрик мог бы нянчить Эрику.       Впереди показалась стена. Внутри Эрика всё сжалось. Совсем чуть-чуть и он окажется дома. В тёплой уютной кровати с потрясающим жаркое, которое повара готовят исключительно для него. Но сначала ему нужно будет навестить нормального доктора. А потом он пойдёт в кабинет Макса, где тот будет радоваться, что Эрик вернулся домой. Там же он встретит Фора, который наверняка занимался его поисками. Встретит Трис и вспомнит её год Инициации. Вспомнит Эдварда. Эрику. Сердце неприятно ёкнуло.       – Никогда не подбиралась к стене настолько близко. – выдохнула Эрика. – Мурашки по коже.       – Идём со мной. – тихо предложил Эрик. – Эвелин больше нет. В Чикаго твоя жизнь будет чуть лучше, чем здесь.       – Мне твои подачки не нужны. Меня всё устраивает.       – Слушай! – слишком резко рявкнул Эрик. – Я, быть может, пытаюсь исправить ошибки прошлого.       – И что? – огрызнулась Эрика в ответ. – Сам разбирайся со своими демонами. Я спасла твою физическую тушку. Моральную спасать не собираюсь. И вообще, дальше я не пойду. Сам доковыляешь.       Эрика потянула поводья, и Сайла остановилась. Салли тоже.       – Ещё чего! – фыркнул Эрик. – Раз уже начала спасать меня, то давай до конца.       – Я уже миллион раз пожалела о том, что спасла тебя!       – Зачем вообще ввязалась в это? – негодовал Эрик.       – Я не знаю! – Эрика спрятала лицо в ладонях. – Не знаю! Ясно? Быть может, ради награды! Или мести! Возможно, во мне взыграло родительское воспитание! Я не знаю! А может, мне просто хотелось, чтобы и меня спасли однажды, – уже тише добавила Эрика.       Эрик выдохнул, прикрывая глаза. Ну что такое? Внезапно до его ушей донёсся знакомый звук. Какой-то щелчок. Он уже слышал такой прежде, когда выехал за стену пять дней назад и на них напали. Рефлексы сработали молниеносно. Он обхватил Эрику, которая оглушила его своим криком, и повалил в повозку. Начался обстрел. Сайла встала на дыбы, заржала и убежала куда-то. Салли тоже испугался, убегая в поисках безопасного места.       – Сайла! Салли! – закричала Эрика.       Эрик чертыхнулся.       – Где моё оружие?       Эрика потянулась к одному из сундуков, доставая пистолет и два ножа. Обстрел продолжался, но Эрик не видел стрелков. Их словно не было. Но пули то были. Вполне реальные. Лидер Бесстрашия не знал, что делать, но понимал лишь одно: он должен вывести отсюда Эрику.       Он выпрыгнул из повозки, схватил Эрику и побежал к стене, отстреливаясь на ходу. Пули оглушали их, дезориентировали, но Эрик чётко видел великую и могучую стену, которая станет их защитой. Нужно лишь добежать.       – Ай! – вскрикнула Эрика.       Лидер Бесстрашия лишь на секунду кинул быстрый взгляд на девочку, которая на его удивление быстро бегала. Нога Эрики была ранена. Эрик обхватил её за талию, прижимая к себе и помогая бежать.       Стена совсем рядом. Пули. Стена. Плачущая Эрика. Ноющая боль в животе. Спасительный звук приближающегося поезда. Пыль. Эрика. Пуля. Кровь. Живот. Нога. Стена. Поезд. Последний рывок. Тьма.

***

      Эрик еле как находит в себе силы на то, чтобы разлепить глаза. По телу проходит крупная дрожь, когда мужчина пытается приподняться, дабы оглядеть помещение, в котором он очнулся. Голова готова расколоться на две части.       Сухость в горле не даёт нормально произнести ни слова, но Эрик всё же хрипит:       – Эрика?       Прокашливается. Слышит, как к нему бегут врачи, что-то говоря. Эрик облизывает пересохшие губы, вертит головой, ощущает пронзающую боль в области живота, но всё же находит в себе силы на то, чтобы приподнять голову. Он в больнице Бесстрашия в окружении профессионалов. Он помыт, его рану обработали и нормально перевязали. Сейчас ему суют стакан с водой, который он жадно осушает в два глотка.       – Где девочка-изгой? – спрашивает он у врачей. – Она была со мной. Мы вместе прыгнули в поезд.       Врачи неловко переглядываются.       – Простите, сэр, но мы не понимаем, о ком вы говорите. Мы действительно нашли вас в поезде, но вы были совершенно одни.       Эрик чертыхнулся. Привычная ярость разлилась по венам.       – Вы все с ума посходили или что? Со мной была девушка! Голубоглазая блондинка! Изгой! В лохмотьях! С раненной ногой! Я помню, как крепко держал её за руку, когда мы спасались от обстрела!       Врачи хранили неловкое молчание. Их положение спас Макс, который всё это время находился рядом и всё слышал.       – Эрик, – с нажимом произнёс тот, – ты был совершенно один в поезде.       Никаких цензурных слов не осталось. Эрик ругал абсолютно всех. Макс выгнал врачей, когда пришёл Фор.       – Значит, она ушла! Её нужно найти! Она ранена!       – Кого? – спросил Фор, складывая руки на груди.       – Эрику! – чертыхнулся Эрик. – Она спасла меня! Я должен найти её.       – Что за Эрика? – спросил Макс, опуская ладонь на лоб товарища. Жара вроде нет.       – Девочка-изгой. Живёт за стеной. Она дочка Эдварда.       – Эдварда? – нахмурился Фор. – Того эрудита, который перешёл в год Трис?       – Да! – рявкнул Эрик.       – Которого ты изгнал, когда Питер лишил его глаза?       – Да.       – Эрика... Дочка Эдварда и Майры? Его девушка, она ушла вслед за ним.       – Да, – буркнул Эрик. Неудивительно, что Фор помнит их.       – Не помню таких, – вставил Макс, под осуждающие взгляды.       – Она спасла меня, – спокойно продолжил Эрик, – выхаживала все пять дней, что я был в отключке. Помогла добраться до стены. Я обязан найти её.       – Эрик, – медленно произнёс Макс, – ты очень долгое время пробыл за стеной. – говорит с ним, как с психом. – Голову напекло, пулевое ранение дало о себе знать. Тебе всё это наверняка привидилось. Я более чем уверен в том, что ты сам себя спас. Иногда наша психика делает всё, чтобы спасти нас. Вот твоя и выдумала тебе девчонку. Причём фантазия у тебя слабоватая. Эрика, – главный лидер Бесстрашия хмыкнул. – А насчёт кровного родства - это просто твоя совесть проснулась в тебе. Вот твоё виденье и предстало в образе дочки одного из бывших неофитов.       Эрик нахмурился. Макс говорил разумные вещи. Правильные домыслы. Но упрямое сердце бесстрашного отказывалось в это верить. Это не могло почудиться Эрику. Эрика была реальной: она, её отвратительный суп, её животные. И она ранена. Просто она не отключилась, как Эрик. Она сбежала, потому что ей страшно. Её нужно найти.       – Она реальна, – буркнул Эрик, – у неё есть лошадь и собака.       – Ой, Эрик, я тебя умоляю! – взвыл Макс. – Ну откуда у изгоя животные? Тем более лошадь!       – Она спасла меня, – Эрик твёрдо стоял на своём. – Я обязан ей отплатить тем же.       – Ты же в курсе, – Макс закипал от ярости, – что на вас напали изгои? Зачем этой девчонке спасать тебя?       – Потому что она хороший человек, – уверено ответил Эрик, – Эдвард хорошо воспитал дочь.       Макс закатил глаза. Начал что-то бурчать себе под нос, направляясь к выходу из палаты.       – Твоя фантомная девчонка такая же реальная, как и твоя жена! – кинул он напоследок, хлопая дверью.       – Ты правда веришь, что Эрика существует? – серьёзно спросил Фор.       – Да, – устало ответил Эрик. – Я более чем уверен.       – Я могу отправить несколько отрядов на её поиски. – предложил Фор. – Возможно, если отправлю сейчас, они успеют найти её.       Эрик крепко задумался. Его вражда с Фором давно сошла на нет. Сейчас он был готов принять помощь давнего товарища.       – Буду весьма признателен.       Фор ушёл, и Эрик остался наедине с собой. Макс не прав. Эрика существует. Она спасла его. Эрик ведь ощущал её кожу, когда схватил её. Когда повалил в повозку, дабы защитить от пуль. Он помнил, как билось её сердце, когда он прижимал её к себе, помогая бежать. Эрик помнит, как затаскивал Эрику в поезд. Эрика слишком реальна для фантома.       А быть может, Макс действительно прав. Возможно, всё это было неправдой.       Но Эрик будет думать об этом позже. Сейчас он направит все свои силы на её поиски. Эрик обязан найти её. Не только ради того, чтобы загладить вину перед Эдвардом и Майрой. Эрика заслужила лучшей жизни. И Эрик подарит ей её, когда отыщет.