Мой дорогой Ханни

Мороз и зимний ветер, в порывах которого грациозно танцуют снежинки, охотно утягивают людей в свои объятия. Пальцы мерзнут и краснеют, а нос шмыгает, но никто этому не придает значения. Это слишком ничтожно для того, чтобы обращать на подобную мелочь свое внимание. К тому же это является одним из поводов, чтоб покрепче сжать ладонь возлюбленных в своей. Вполне аргументированный способ согреться, между прочем. Слащаво - да, но никто не будет против, согласитесь. Все-таки каждый из нас в душе тот еще романтик, что только и ждет подходящего момента, чтобы поделиться глубиной своих чувств, которые хлещут через край. Особенно сегодня, когда главные улицы украшены фигурными гирляндами, свисающими со столбов или вывесок магазинов, на площади искрится огромная елка, увешенная шарами разных цветов и размеров, когда чуть ли не на каждом шагу готовят глинтвейн, аромат которого ударяет в нос и слегка дурманит голову, а на витринах бутиков красуются фигурки Санты и маленьких чудоковатых эльфов. Что уж там, даже воздух наполнен праздничной атмосферой, атмосферой Рождества. Этот зимний вечер уходящего декабря считается особенным для каждого - кто-то проводит его в кругу семьи у камина за чашкой горячего какао с зефирками и теплыми разговорами по душам, кто-то восседает в дорогих ресторанах при свечах, наслаждаясь романтическим ужином, кто-то бродит по ночному городу на пару со своими друзьями или любимыми, громко смеясь. Проще говоря, каждый находит себе собственный способ прочувствовать праздник и провести его с удовольствием. Однако, к сожалению, не всем так везет, например, Ли Минхо уж точно не ожидал, что вечер Рождества будет проводить на подработке, вместо того, чтобы расслабляться дома на диване в компании своих котов. Ему, как бедному четверокурснику, приходится особенно трудиться, чтоб оплачивать свою скудненькую двушку, так как в общежитии животных не терпят. И даже при том, что средств хватает, сегодня он вышел на смену сугубо потому, что начальник пообещал заплатить в два раза больше. Как тут откажешься? Все же много денег в кармане не водится. Потому сейчас парень, на бедрах которого повязан фартух официанта, принимает заказы посетителей, записывая их в небольшой блокнот, а затем передает информацию повару. В праздники всегда многолюдно, все столики заняты, а посетители все равно прибывают и прибывают. Ли носится от одного человека к другому, не успевая перевести дух. Должно быть, к концу смены он совершенно перестанет чувствовать конечности, если те не откажут еще раньше. - Острую кимчи, пожалуйста. - Пулькоги с говядиной будут кстати. - Только два латте, пожалуйста. - Что у вас есть из десертов? - Я бы не отказалась от горячей лапши с картофелем. С разных сторон раздаются пожелания посетителей, которые Минхо наспех записывает на бумагу. Он небрежно чиркает ручкой по странице блокнота, внося название очередного блюда в строку. Прошло чуть больше трех часов с начала смены, а тело уже изнывает от усталости. Парень надеется, что не свалится в обморок в ближайшее время, так как к и без того сильной нагрузке прибавляется духота в помещении. Он переодически поглядывает на наручные часы, отсчитывая чуть ли не каждую секунду до окончания сего ада. Ему осталось всего два часа, и он со спокойной душой и с деньгами в кармане сможет пойти домой. К тому же их кафе работает лишь до полуночи, что уже значительно облегчает задачу. "Не время жаловаться, будто малый ребенок", - думает Ли и, собрав все силы в кулак, продолжает трудиться. Когда стрелка часов приблизилась к без четверти двенадцать, поток людей заметно уменьшился, хотя что скрывать, почти полностью иссяк. От бывшего кишащего муровейника, которым Минхо был готов назвать сие шествие, не осталось и следа. Не удивительно, ведь с приходом полуночи многие возращаются домой, чтобы провести вечер не как попало, а в кругу близких людей. А Ли только и остается тешить себя мечтами о долгожданном отдыхе. К счастью, он больше не носится по всему помещению как угорелый, чтобы угодить каждому клиенту, а спокойно протирает пустые столы и убирает мусор, который гости оставили после себя. Все уже ушли, включая работников, только одинокая девушка в самом углу у окна медленно потягивает свой кофе, прожигая долгими, заинтересованными взглядами рыжую макушку Минхо. Конечно, он заметил. Как на такой напористый взгляд вообще можно не обратить внимания? По правде, все это начинает не на шутку раздражать парня, ведь эта персона мало того, что откровенно сверлит его своими карими глазами, что выглядывают из под густых ресниц, так еще и намеренно задерживается, от чего рыжеволосый все никак не может закрыть смену. Конечно, когда он заключал договор о приеме на работу, в одном из пунктов, указанных в условии, было что-то наподобие "Избегать конфликтов с посетителями", но, при всем уважении, это уже затрагивает его личные границы, а это, между прочем, смахивает на нарушение прав человека. Потому, сделав глубокий вдох и оставив тряпку на одном из столов, Ли подошел к девушке с максимально непроницательным лицом и спокойно сказал: - Мы закрываемся, потому попрошу вас поторопиться, - "Хотя какой поторопиться?! Руки в ноги и на выход!" - хотелось добавить Минхо, но он предпочел не озвучивать навязчивую мысль в слух, что вертилась на языке, будто юла. - Ох, уже? Как жаль, мой кофе все еще горячий, боюсь, что мне придется задержаться еще немного. Вас это не затруднит? - девушка взглянула на парня снизу-вверх своими щенячьими глазами, которые, кажется, могли бы смягчить сердце любого, но рыжеволосый в это число точно не входил. "Она что издевается?! Она сидит тут уже больше получаса, и ее кофе еще не остыл? Да кто поверит в этот бред?!" Мысли ураганом роились в голове Ли, заставив челюсти сжаться покрепче, а желваки прийти в движение. "Спокойно, Минхо, это твоя работа, и не такое случалось". Парень попытался себя успокоить и, вздохнув очередной раз глубоко, и, к сожалению, громче, чем хотелось, ответил: - В таком случае я могу вам налить кофе с собой. - Не думаю, что смогу заплатить еще, - покачала головой девушка. - Не нужно платить, все в порядке. Позвольте вашу чашку, - настойчиво потребовал рыжеволосый, натянуто улыбнувшись. Если эта дамочка попытается еще как-нибудь отвертеться, он точно выплеснет этот кофе ей в лицо. И плевать, что он поставил свою подпись, соглашаясь на все условия работы официантом. Он сильно устал, а его нервы, будто специально, продолжают испытывать на прочность. К слову, выдержка у Ли была на редкость дрянная. Девушка все также смотрела на него из под ресниц, накрашенных тушью. Прикусив нижнюю губу, подчеркнутую красной матовой помадой, она, казалось, уже потянулась, чтобы отдать ему чашку, но внезапно выпалила: - Вот значит, какой у вас персонал. Небольшая задержка и тут же гонят в зашей? Неужели трудно подождать от силы пять минут? - девушка разочарованно вздохнула, а Минхо лишь с большим остервенением захотел вылить ей напиток на голову. "Она что, сейчас на полном серьезе использует такого рода шантаж? Как-то даже по-детски". Конечно, парню не раз приходилось отделываться от подкатов и флирта, так как, признать честно, он привлекал внимание многих, но именно таких настырных и наглых людей он ненавидел больше всего. Неужели было не ясно, что он абсолютно не заинтересован в ее компании? Может, стоило просто сказать в лоб, чтоб наконец-то достучаться до нее, а если и так не поймет, то просто послать, позабыв о приличии. Серьезно, это Рождество и так приходится проводить на работе, вместо счастливого отдыха дома, еще не хватало проблем. - Я не гоню. Часы работы нашего кафе висят при входе, их сложно не заметить. В такое время посетителей уже не должно быть, так что я просто выполняю свою прямую обязанность - закрываю кафе, - ответил рыжеволосый, на удивление спокойно, хотя в душе уже прикинул несколько способов, как швырнуть эту особу лицом в сугроб. - Что за ледышка? Я просто хотела познакомиться, а ты уже выпускаешь свои иголки, - о боги, неужели она призналась в этом. - Я не заинтересован в новых знакомствах, - безразлично ответил Ли. Девушка недовольно фыркнула, поднялась со стула, захватив свою норковую шубу, и громко хлопнула дверью, оставив недопитый, уже давным-давно холодный кофе стоять на столе. "Ну наконец-то". Минхо забрал грязную посуду, протер поверхность, что в принципе не сильно-то запачкалась и, закончив с уборкой, закрыл кафе на ключ, потушив везде свет. Кожу обдал колючий мороз, кусающий участки, что выглядывали из под одежды. Шумные улицы немного поутихли, но свет фонарей и гирлянд, все также освещал путь. Тяжелыми, почти что ватными ногами парень побрел в сторону дома. Под ногами рипел снег, а снежинки, что все еще падали с неба, путались в темных ресницах и оседали на щеки, тут же растворяясь в их тепле. От резкой перемены температуры нос тут же покраснел, но рыжеволосый уже не обращал на это внимание, его смена длинною в "вечность" закончилась, так что сейчас все казалось каким-то мелочным и непримечательным. Ли лишь надеялся, что хуже встречи с этой эксцентричной девушкой, уже ничего не будет. Мыщцы то и дело отказывались слушаться и отдавали во всем теле тянучей болью. Сейчас Минхо отчетливо чувствовал насколько же он устал. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как ноги привели его к нужной пятиэтажке и, открыв железную дверь, парень прошел внутрь. В подъезде не было тепло, даже как-то сыро. Должно быть, сквозь деревянные рамы, которым лет было, наверное, больше чем самому рыжеволосому, нещадно проникал холод, даже при том, что те были наглухо закрыты. Поднимаясь по ступеням, (так как лифта здесь не было, ну точнее был, просто весь проем был давным-давно превращен в мусорную свалку) без особого интереса Ли оглядел все те же стены, на которых потрескалась зеленоватая краска, штукатурку, что пообсыпалась в нескольких местах прямо на бетон, и перила, которые ржавчина пообъедала с разных сторон. Да, место жительства у него, конечно, не ахти, (хотя ему простительно, он же бедный студент), но зато у него собственная квартира, а не крохотная комнатка, которую нужно делить с тремя соседями. Он повернул ключ и, звякнув, замок поддался, пуская парня внутрь аппартаментов. В помещении было темно, впрочем здешним обитателям это не очень-то мешало: только у Минхо не было кошачьего зрения. Правда, на удивление, четвероногие друзья не вышли поприветствовать своего хозяина, как делали это обычно, и парень даже успел запереживать, но, завидев тонкую полоску света, тянущуюся с кухни, он с облегчением выдохнул. Да уж, шел уже второй год, а рыжеволосый все никак не мог привыкнуть к тому, что теперь у него появился конкурент, соперничающий за внимание его питомцев. И ирония в том, что Ли, кажется, определенно проигрывал ему в этом, хотя был вовсе не против. Минхо разулся и снял свое пальто, отрусив от снега на коврик у порога. Он вымыл руки, а затем тихо двинулся за кромкой света и по пути почувствовал сладкий аромат выпечки и терпкий запах вина. Парень легонько толкнул дверь, и перед его глазами предстала такая картина: у плиты стоял Джисон, на котором был повязан домашний фартух, а вокруг него собрались остальные члены семейства: Суни восседала на столе и ластилась к свободной руке Хана, которой он аккуратно, с особой нежностью поглаживал ее, Дори путалась в ногах и, когда парень пытался осторожно отпихнуть ее, чтобы ненароком не наступить, только резвее накидывалась на его носок, ну а Дуни, как самая спокойная, наблюдала за всем этим с другого стола, будто присматривая за тремя детьми, возможно, умей она закатывать глаза, то сейчас бы сделала именно это. Рыжеволосый, наблюдая за этим, невольно расплылся в улыбке. Он подошел к Джисону со спины и, обняв его за талию, уткнулся в затылок, вдыхая родной аромат - запах сандалового дерева. "Боже, вот так стоять после тяжелого дня стоит всех пройденых испытаний", - проносилось в голове Ли. Хан вовсе не испугался внезапного прикосновения, так как оно таковым не было: он прекрасно слышал щелчек замка и возню в коридоре. Он естественно умалчивает о том, что все это время прислушивался к каждому шороху в подъезде, ожидая прихода своего возлюбленного, впрочем тому и не нужно словестное подтверждение, чтобы знать, что это так. Вместо лишних слов парень положил свои ладони поверх рук Минхо и спросил: - Сильно устал? - Безумно, - честно ответил рыжеволосый, зарывшись носом в белокурые волосы Хана. Второй от этого движения заерзал, бросив смеясь "щекотно". - Тогда, можем пойти спать прямо сейчас. Правда, печенье будет только через час, так что иди ложиться первым, - предложил блондин. Ли помотал головой, опустив ее на плечо Джисона: - Дай мне пару минут вот так постоять, и мои силы возобновятся. - Я тебе что, безконтактная зарядка? - усмехнулся Хан. - Почему безконтактная? Очень даже контактная, - Минхо улыбнулся краешками губ и запустил руки под фартух, начав оглаживать рельефные мышцы блондина через футболку. - Что ты творишь? Дети же смотрят, - Джисон кивнул в сторону трех пар заинтересованых кошачьих глаз, которые, заметив прилив нежностей хозяев, поспешили тоже привлечь хоть капельку их внимания. - Тогда не смотрите, - бросил рыжеволосый котам, будто те отвернулись бы, и оба парня прыснули со смеху. Ли так любил просто стоять вот так со своим любимым на кухне, звонко смеяться и нежно обнимать его, когда под ногами крутятся трое питомцев. На душе тут же расплывалось приятное тепло, и все невзгоды казались такими мелкими и глупыми, что о них даже не хотелось вспоминать. Негатив и напряжение пропадали бесследно, растворяясь еще в обшарпаном подъезде, прямо у самого входа в квартиру. А здесь, в крепости, построенной на искренних, теплых, но не менее страстных чувств, им не было места. Звучало очень слащаво, правда, и если бы Минхо услышал это лет так пять назад, то машинально бы скривился от всей этой ванильности. Но вот сейчас он стоит обнимая своего парня и думает о том, что хорошо, что четыре года назад несмотря на все испытания судьбы он дал шанс своим новым, прежде неведанным чувствам, дал шанс этому милому парню, напоминающего хомячка, дал шанс этому звонкому смеху, улыбке, от которой сердце замирает каждый раз как в первый, дал шанс им двоим, чтобы разделить счастье пополам. Как хорошо, что четыре года назад он подарил всю свою любовь именно этому человеку. Он помнит во всех красках и мельчаших подробностях их знакомство, крепкую дружбу, что завязалась почти сразу на понимании и общих интересах, первые, неловкие, юношеские поцелуи, от которых потом хотелось пищать в подушку, помнит каждое свидание, на котором он вел себя как влюбленный дурак, и на одном из которых оба промокли до нитки под проливным дождем, позже подхватив простуду, и также помнит, как спустя два года отношений предложил Хану съехаться. Тот естественно согласился. Они вместе уже четыре года, четыре, мать его, года! И несмотря на некоторые разногласия, переодические ссоры, они все также крепко любят друг друга. Просто потому что, на это не нужны причины. За это время они научились открыто разговаривать о всех волнующих вопросах и решать проблемы по мере их поступления, они научились жить так, чтобы не терять нежность и страсть, но также не забывать об осознаности. Они уже не те подростки в пубертате, которым сносит крышу от одного поцелуя или прикосновения (хотя все еще сносит, если быть честным), а те, кто изучил друг друга вдоль и поперек: все повадки, предпочтения, абсолютно все. Оставив легкий, почти невесомый поцелуй в плечо блондина, рыжеволосый поинтересовался: - Что за печенье готовишь? - Имбирное, Рождество же, - ответил Джисон. - Ох, и как тебе на все сил хватает? - вздыхает Ли. Ему бы тоже не помешала такая энергичность временами. - Меня сегодня отпустили с подработки раньше, - объяснил Хан. - Понятно, но все же мне вот после работы вообще ничего не хочется, - ответил Минхо. - Прям ничего? - блондин саркастично изогнул бровь, смотря на парня. - Мм, - рыжеволосый улыбнулся прямо в чужие губы, которые аккуратно опустились поверх его. Сладко, очень сладко, впрочем, как всегда. Они целуются протяжно, но вовсе не пошло, скорее чувственно. Бережно сминают губы друг друга, бессознательно теряясь в родных объятиях. Даже когда легкие начинают слегка изнывать от недостатка кислорода, парни не спешат отстраняться, чтобы глотнуть воздуха, потому как попросту не хотят прерывать этот момент. Если бы было возможно, то они бы простояли так целую вечность и не отлипали бы друг от друга никогда, будто между ними пролег толстый слой суперклея. Но, увы, спустя еще несколько секунд приходится прервать поцелуй. Оба глубоко дышат, пытаясь насытиться большим объемом кислорода, чтоб в следующий раз его хватило на более длительное слияние уст. - Сколько говоришь, печенье еще будет готовиться? - вкрадчиво спрашивает Ли, перевев дух. Джисон сразу понимает, к чему тот ведет, и отвечает вопросом на вопрос: - Не ты ли говорил, что очень устал? - Я успел немного зарядиться, но мне этого недостаточно, - давит лисью улыбку Минхо, а Хан звонко смеется. Блондин выпутывается из кольца цепких рук, снимает фартух, вешая его на стул, и направляется в сторону спальни. У входа в комнату он оборачивается и даже при том, что знает ответ, нагло спрашивает: - Идешь? Конечно идет. Рыжеволосый движется вслед за удаляющейся фигурой, что скрывается в темноте спальни, и перед тем, как зайти, смотрит на трех котов, что увязались за ним. - Ну нет, мои хорошие, это не для детей, - качает головой Ли, прикрывая дверь прямо перед мокрыми носами. Он слышет, как Джисон хихикает, лежа на кровати, и когда Минхо ставит руки возле плеч по обе стороны своего парня, а ногу перекидывает через бедро, тот произносит: - Какой плохой отец, выгнал детей, ничего толком не объяснив. - А что, думаешь, их лучше впустить? - спрашивает рыжеволосый. Хан лишь смеется в ответ, и Ли прерывает его поцелуем. Губы снова сминаются, но на этот раз требовательнее, в отличие от того, что был на кухне. В движение также приходят языки, медленно сплетающиеся между собой. Минхо знает, что блондин очень любит целоваться по-французки, так как, с его слов, он может поглубже попробовать своего парня. Поцелуи выходят влажными, от чего по комнате раздаются еле слышные причмокивания. Рыжеволосый с неохотой отрывается от сочных, манящих уст и спускается к шее и выразительным ключицам, что выпирают из под домашней футболки. Он нежно мажет своими губами по медовой коже, пробуя ее на вкус и смакуя сладость, что вяжет на языке, и слышет довольное мычание где-то возле уха. Джисон тоже не думает отставать: он придвигается поближе и касается устами кончика ушной раковины Ли, от чего тот на миг замирает, но затем возращается к своему занятию, как ни в чем не бывало, однако прилившая кровь выдает его с головой. Да, прошло уже четыре года, но эрогенная зона Минхо все еще никуда не делась. Хан ехидно усмехается, снова наклоняется, опаляя своим горячим дыханием наружную часть уха, прекрасно осознавая, что испытывает своего парня. Он дразнит, дразнит в который раз, а рыжеволосый всегда ведет себя так, будто совершенно не в курсе того, что блондин воспользуется его слабым местом, он позволяет Джисону вводить себя в легкую дрожь. Пока Ли забирается прохладными руками под футболку Хана, второй обнажает язык и водит им по самому окраю ушной раковины, ну точно демон искуситель. Оба вздрагивают: один от влажных, второй от холодных прикосновений, но не останавливаются. Минхо задирает верхнюю одежду блондина и намеренно задевает розоватые соски, что заметно затвердели от возбуждения. По телу Джисона пробегает новая волна дрожи, оставляя за собой табун мурашек. А вот, собственно, и слабое место Хана. - Чертов искуситель, - выдыхает блондин, смыкая пальцы рук на шее рыжеволосого. - А сам-то, - Ли усмехается кончиками губ и впивается в чужие. Те, естественно, не сопротивляются - отдаются в плен без боя. Минхо ведет полосы по упругой груди и пальцами перещитывает чуть ли не каждое ребро Джисона, пытаясь удостовериться в том, что все на месте, гладит по каждой впадинке или неровности живота. Второй тихо постанывает в поцелуй, от чего рыжеволосый раскаляется до невозможности - кажется, его уши скоро взорвуться, вот насколько они раскраснелись. И так происходит всегда. Несмотря на то, что парни уже многое пережили и попробовали, и, казалось, смущению уже попросту нет места в их отношениях, уши рыжеволосого были явно с этим не согласны. "Чертовы предатели" хочется выкрикнуть Ли им, будто это что-то изменит. Но он знает, что ничего не произойдет, потому что это все тот же он, а перед ним все тот же Хан, его Хан, от которого он теряет голову каждый раз как в первый. У Минхо дрянная выдержка, особенно, когда это касается блондина. Рыжеволосый редко пьет спиртное, так как быстро пьянеет, но Джисон его кроет похлеще любого алкоголя, запутывает в свои сети, будто песни сирены, ласкающие слух, а Ли не против, он поддатливо тонет в этом парне, в своем горячо любимом парне, и в общем-то ни капли не жалеет. Хан заводит пальцы в огненные пряди и слегка оттягивает их от удовольствия. Он очень любит играться с волосами Минхо, с этими локонами, напоминающими языки всепоглощающего пламени. Блондин запутывается сильнее в них, вовсе не страшась того, что обожжется, ведь прекрасно знает, что этот жар может оставить ожоги на ком угодно, но его никогда не тронет. Возможно, стоит позавидовать его уверенности, но все эти четыре года только подтверждают его правоту. Да, черт возьми, он именно то самое исключение, прямо как в тех слащавых романтических фильмах про "бэд боев" и ту самую "не такую как все". Звучит забавно и даже комично, пока ты не оказываешься в похожей ситуации. Хотя различие разве что в том, что их жизнь не душещипательная подростковая мелодрама, расписанная на сотни страниц розовых соплей, ну и, конечно, наличие члена между ног тоже такое себе не хилое отличие. Также, разумеется, рыжеволосый не какой-то редкосный мудак и лавелас, который шастал за каждой юбкой, пока не встретил "ту самую", (хотя в его случае "того самого"). Ли, хоть и обладает популярностью среди людей обоих полов, однако не относится к тем, кого мы привыкли называть сердцеедами, он очень хороший человек с безумно богатой и чистой душой, которую он оголяет только самым близким людям и то не полностью, зато Джисону открывается вид на все. Лишь одному ему выпадает возможность увидеть всю ту глубину, сокрытую внутри, вместе с каждым подводным камнем. Черт, теперь он точно убежден, что попал по всем фронтам в шаблон "того самого". Какой ужас. Он усмехается собственным мыслям, когда разум начинает плавится из-за прикосновений горячих губ к шее. С уст слетает очередной тихий стон, который тут же ловят в поцелуй. На шее остается распустившийся алый бутон, до которого теперь не то, что кому-то есть дело. Хана не устраивает такой расклад вещей, потому ловко вцепившись ногами в чужие бедра, он меняет их местами и теперь нависает сверху над Минхо. Тот, смотрящий снизу-вверх, не то, чтобы против. Блондинистые прядки, отросших волос Джисона щекотят рыжеволосому лицо, от чего он посмеивается, аккуратно заправляя их за ухо своего парня. - Ханни, ты такой красивый, - влюбленно шепчет он. Хан слышет подобное далеко не впервые, но все равно тушуется, а щеки предательски краснеют. Он почти забывает о том, что собирался совершить, но вовремя вспоминает и льнет губами прямо к сонной артерии Ли. Блондин оставляет дорожку из поцелуев по всей длине этих сосудов, ощущая пульсацию и хрипловатые выдохи Минхо. "Уши и шея - вот его главная слабость", - думает Джисон, но, признаться честно, он очень сильно ошибается, ведь самая главная слабость рыжеволосого носит имя Хан Джисон. Банальщина, можно бы было услышать из уст Хана, если бы Ли произнес это вслух, потому он умалчивает об этом. Хотя, по его глазам, которые никогда не врут, да и в принципе по нему всему сразу все становится очевидно и предельно ясно, так что блондину даже не нужно что-то говорить, он и так все понимает, а главное давным-давно знает. Когда Джисон отстраняется от ласкания шеи Минхо, второй затуманенным взглядом, застеленным пеленой возбуждения, чуть ли не вгрызается в черты лица Хана. - Сегодня мы играем в игру, кто быстрее сдастся под ласками другого? - вкрадчиво спрашивает рыжеволосый, усмехаясь. - Если бы играли, ты бы определенно проиграл, - хмыкает блондин. - Безусловно, - шепчет Ли, и Джисон расплывается в улыбке. Черт, знал бы Минхо какой он...какой он классный. Хотя нет, не так... Знал бы он, каким его видит в своих глазах Хан. Рыжеволосый приподнимается на локтях, так как блондин, восседающий на его бедрах, впал в небольшую прострацию, и целует в уголок губ, а затем во второй. Джисон отмирает и смотрит своими глазами-бусинками из под трепещущих ресниц прямо на Ли, а у второго сердце останавливается от такого взгляда. - Как ты сегодня хочешь? - слышет Хан голос Минхо. Тот знает, что блондин обычно любит быть снизу, но все равно каждый раз спрашивает и дает выбор - ведь ему без разницы кто где будет, главное, чтоб это был Джисон, а остальное все пустяки. Хану, признаться честно, всегда это льстит - его парень тот еще душка. - Как всегда, - отвечает блондин с легкой улыбкой, кивая. - Поэтому на бедра ко мне залез? Помню, что тебе не понравилась эта поза, - констатирует рыжеволосый и получает легкий пинок. - Тебе не понравилась, так как ты сказал, что ощущаешь себя в ней бревном, - ответил Джисон. Ну а что, все правильно Ли сказал, коротко и ясно, оно ведь так и есть в позе наездника: один лежит внизу как бревно и ничего не делает, а второй вынужден чуть ли не марафон пробегать в одиночку, пытаясь доставить удовольствие обоим. Как-то не честно получается. - Да, а ты у нас не похож на того, кто пробежит марафон снова. Как говорится, разовая акция, - усмехается Минхо и получает еще пару пинков. - Ой, да завались уже, - бурчит Хан и тянется за поцелуем, но прежде, чем он успевает совершить задуманное, его переворачивают, укладывая спиной на кровать обратно, и только тогда уже целуют. Пока блондин тонет в сладких губах, с него соскользают домашние штаны, а следом и боксеры, которые рыжеволосый откидывает на другую часть кровати. Джисон поднимает руки вверх, и к кучке вещей уже летит его футболка. Одежда Ли тоже на нем долго не задерживается - присоеденяется к остальной. Хан бегает глазами по оголенному телу Минхо так, будто в изученных до каждого миллиметра частях, отыщет что-то новое, в разы превосходящее открытие Америки Колумбом. А рыжеволосого забавит этот цепкий, заинтересованный взгляд, который липнет к нему каждый раз, когда они оказываются вот так в постели. Он тянется за бутылкой смазки на прикроватной тумбе и из ящика выуживает пачку презервативов. Раскручивая резинку на пальце, он выдавливает содержимое бутылки себе на руку и согревает. Затем смотрит на блондина в немом вопросе, и тот слегка кивает, так что в этот момент один палец Ли в презервативе легко проскальзывает в колечко из мышц. Джисон даже не морщится, все-таки регулярный секс идет на пользу - теперь не так больно. Немного перегодя Минхо пускает в ход второй палец, но для этого приходится ненадолго покинуть тело Хана, а затем разводит уже оба внутри. Движения сопровождаются громким хлюпаньем, потому что рыжеволосый никогда не жалеет смазки - чем ее больше, тем меньше дискомфорта. Однако потом не стоит удивляться, почему бутыльки с под нее так быстро пустеют, да. Хотя, как бы блондин не жаловался на такую "расточительность" своего парня, на самом деле он ему очень благодарен за то, что тот с ним бережен и осторожен. Ли опускается к телу Джисона и мажет влажными и слегка опухшими от поцелуев губами по его животу и почти что невесомо, еле касаясь, поднимается выше к солнечному сплетению. Он чувствует, как под устами рьяно пульсирует сердце разомлевшего от нежностей Хана, а в собственных ушах стоит грохот своего. Черт, он готов съесть блондина живьем. Джисон тянет за подбородок Минхо поближе к собственному лицу и слегка приподнимается, чтобы припасть к щекам, оставив нежные поцелуи, а затем легонько прикусить за кончик носа. Рыжеволосый морщится, но не потому, что больно, а потому что мило и абсурдно. Еще недавно Ли сказал, что они перестали быть подростками в пубертатном возрасте, но позвольте ему взять свои слова назад, исправившись на: Пожалуй, я навечно застрял в пубертате на пару с Хан Джисоном. Да, вот теперь похоже на правду намного больше. Мимоходом, осыпая Хана лаской и шепча на ухо нежности, Минхо протиснул в проход третий палец. Тут уже блондин немного напрягся - колечко из мышц покрепе обхватило три пальца рыжеволосого. И, чтобы помочь своему парню хоть немного расслабиться, Ли потерся носом о его скулу, будто кот выпрашивающий поглаживаний. Его горячее дыхание щекотало кожу Джисона, которая тлела, будто восковая свеча, под ним. Хан охотно отозвался на прикосновения Минхо и столкнулся носом с его, а после усмехнулся - слишком невинно для того, кого сейчас вжимают в постель, и слишком широко - для того, чтобы осознавать, что в тебе, на секундочку, три пальца. Но он улыбался так всегда - по-доброму и искренне, от чего дух перехватывало. Ощущение заполнености пропало, когда рыжеволосый убрал свою руку и снял презерватив с пальцев, завязав, а затем достал новый, раскручивая на возбужденном члене. Блондин залип в тот момент, когда Ли снова выдавил себе на руку смазку и принялся распределять ее по всей длине ствола. Затем, потеревшись головкой у самого входа, медленно начал входить. Джисон дернулся слегка - привычно вцепился в сильные плечи Минхо, а ноги закинул на его талию. Ему не было больно, нет, просто, как уже говорилось не раз, каждый раз как в первый. Возможно, это вошло в привычку - цепляться за рыжеволосого, когда тот заменяет свои пальцы на член. А у Ли с таким же успехом в привычку вошло громко выдыхать, когда он входит до упора. Минхо посмотрел в мутные глаза Хана и, увидев в них лишь ненасытное желание, начал постепенно задавать темп. Блондин удовлетворенно застонал. Каждый новый толчок заставлял его становится все громче и, боже, да простят их соседи. Особенно в тот момент, когда по уже изученной траектории рыжеволосый попадает в комочек из нервов под нужным углом - так, чтоб чувства захлеснули нехлеще цунами. И Джисона просто сносит, в глазах у него сыпятся искры, и заново загораются, снова осыпаясь, когда толчок приходится в то же место. Так повторяется несколько раз и оба парня почти на пределе. Тела липкие и влажные от пота, что даже волосы поприлипали ко лбам, а в комнате градус только и делает, что накаляется, куда больше хочется сказать, но все прерывается вмиг, когда оба парня со стоном изливаются с разницой всего в пару секунд. Ли выходит из прохода и снимает грязную резинку, завязывая ее также, как предыдущую, а затем откидывается на кровать подле Хана. Оба тяжело дышат: прерывисто и рвано, будто все это время были ограничены в этом. С жадностью оба заглатывают воздух через рот и смотрят в потолок. Минхо переводит свой взгляд на Хана и почти обнимает, как тот его останавливает. - Я грязный, не надо, - бормочет он. Рыжеволосый смотрит на него с таким лицом, на котором открыто можно прочитать что-то наподобие: "Джисон, ты серьезно сейчас? Мы только что трахались чуть ли не до потери пульса, оба уставшие, потные и перепачканные спермой, а ты говоришь что ты грязный. Серьезно, блять?" Все слова отчетливо высвечиваются в глазах Ли, будто слайды презентации, и блондин, понимая каждое из них, тихо прыскает. - Боже, ты бы видел себя сейчас. Я пошутил, - посмеивается он так, что в уголках его глаз выступает влага. Джисон сам тянется к Минхо в объятия, и тот, ни секунды не мешкая, сгребает его себе поближе, укладывая на плечо. - Шутник из тебя... довольно эксцентричный, - замечает рыжеволосый и чувствует, как Хан начинает улыбаться ему куда-то в шею. А после Ли сам не замечает, как на его устах тоже начинает играть расслабленная улыбка. Парни лежат так еще некоторое время, будто единственные найденные две детали пазла к картине, которые подошли друг другу, а затем Минхо нарушает тишину: - Твое печенье скоро будет готово? Блондин понимает все сразу и отвечает: - В душ успеем сходить точно. - Отлично, - бросает рыжеволосый и, помогая Джисону встать, ведет их обоих в ванную. Они стоят в одной кабинке под струями теплой, даже горячей воды, так как оба любят буквально вариться в кипятке, и помогают друг другу помыться: трут плечи, спину, грудь, массажными движениями намыливают голову, а затем смывают. Никакой пошлости, нет, сил не хватит на еще один заход, это точно. Какой идиот вообще решил, что секс после работы это не утомительно? Это не очень, а пиздец (подчеркните несколько раз) как утомительно. Как многих хватает на всю ночь, а потом еще откуда они берут силы шагать в первую смену на работу? Ли и Хан вот не понимают от слова совсем. Возможно, взрослая жизнь, которая представлялась немного иначе, затянула их быстрее, чем хотелось, но, в общем-то, они не жалуются. Они заканчивают, и, честно признать, прием душа значительно снизил усталость, но это не мешает им все также лениво плестись в комнату, шлепая босыми ногами по полу, чтобы одеться в домашние лохмотья. Парни натягивают одинаковые, парные футболки и спальные свободные штаны, а услышав зов таймера с кухни, шагают туда - имбирное печенье готово. Блондин аккуратно достает все еще горячую выпечку и перекладывает ее в тарелку. Остудив одну печеньку, он откусывает кусочек и с удовлетворенным кивком дает попробовать Минхо. Тот следует примеру Джисона и пережевывая замечает: - Очень вкусно, у тебя золотые руки. - Скажешь тоже, - в смущении отмахивается Хан, но похвалу ему слышать все же безумно приятно. - Знаешь, если мы не съедим сегодня парочку, это можно будет считать преступлением, - говорит рыжеволосый с таким серьезным видом, будто говорит вовсе не о еде. - Тогда идем с парочкой в гостинную, - таким же ровным тоном отвечает блондин, подхватывая игру Минхо. Парни снова звонко смеются и усаживаются на диван прямо перед телевизором. Джисон клацает пультом и включает какой-то Рождественский фильм, заезженый настолько, что хочется плакать, но, признаться честно, ни его, ни рыжеволосого он сейчас не волнует, он нужен так, для фона. Они вдвоем уплетают печенье с тарелки и, вроде как, смотрят в экран, но совершенно не вникают в сюжет. А зачем? И так уже знают этот фильм вдоль и поперек, можно даже реплики цитировать, выученные за столько просмотров наизусть. Хан опускает свою голову на плечо рыжеволосого, и второй укутывает их двоих в плед. Они так и сидят в полутемной квартире, перед включенным телевизором и поедают имбирную выпечку. Затем блондин тихо, полусонно выдает: - С Рождеством, мой Хо. - Ли не видит его лица, но знает, что тот, должно быть, улыбается. Он не сразу отвечает, так как смакует последние слова так, будто слышет их впервые, хотя сегодня они звучат особенно по-теплому. Улыбка тоже украшает его уста и он, вздыхая глубоко, набираясь смелости отвечает: - С Рождеством, мой дорогой Ханни, - он тянется за маленькой коробочкой, которую незаметно сунул в карман штанов, когда Джисон отвлекся. Маленькой, но такой сокровенной коробочкой, внутри которой серьезный, но в тоже время слегка наивный и слащавый подарок. Тянется к маленькой картонке, внутри которой лежат два парных кольца, кольца, подтверждающих, что все именно настолько серьезно. Минхо думал об этом уже долгое время и искал повод, а тут удачно выпадает праздник, самое время. Он щелкает коробочкой, но когда переводит взгляд на Хана, видит, что тот мирно сопит на его плече - присоеденился к давно уже спящим детям - Суни, Дуни и Дори давно лежат в своих кроватках и видят, должно быть, не первый сон. Он улыбается краешками губ, правда искренне улыбается. Он не расстроен вовсе, что блондин уснул до того, как он успел сказать все сегодня, потому что знает, что у них впереди еще много времени, и он ни за что не отпустит своего милого, горячо и страстно любимого Ханни.