голубоватый свет могильника

Тревожность постепенно стала частью меня, а я всё это время глупо улыбался миру, упуская из виду то, над чем следовало бы задуматься или хотя бы заметить. В детстве мне часто говорили, что если улыбаться этому миру, он улыбнётся мне в ответ. Но на мои старания вселенная лишь строила мне гримасу, похожую на ту, что показывал Алисе чеширский кот. Улыбка улыбке рознь. Возможно тревогу навевал голубоватый свет могильника. Треснувшая краска на его стенах. Но скорее всего давила на меня атмосфера, наполняющая это место. Она и рыжий мальчик, осторожно переставляющий ноги и продвигающийся вперёд. Походка его была неровная, странная. Наверное потому, что он не наступал на места стыков кафеля, а может потому, что ноги его дрожали. Казалось абсурдным, что этот ребёнок осуществляет такое простое действие - идёт. Лицо его было сосредоточено, брови сведены к переносице, а глаза следили за своими ногами. Если видеть только его глаза можно было подумать, что это пожилой мужчина, после тяжело перенесённой болезни вновь учиться ходить. Но личико было совсем детское. А мысли совсем взрослые и тяжёлые для восприятия. Мальчик думал о себе. Смерть - понятие растяжимое и сложное. Не каждый человек сможет осознать серьезность даже самого слова. Что уж говорить о его смысле. Он любил рассуждать о природе своей клички. Наверняка она была дана ему не просто так, возможно именно потому, что он так много думал. Но смерть сделала свой ход и посмеялась над прозвищем - покинула мальчика. Просто взяла и ушла - не оставила прощальной записки. Ничего. Но проще не стало. Иногда ему казалось, что было бы лучше, если бы он остался бы в лежачем положении навсегда. Что было бы хорошо, если бы он покинул этот мир, так и не встав на ноги. Но смерть умела шутить, и юмор её был чернильно - чёрный, как даль коридоров, куда направлялся ребёнок. Ему казалось, что он никогда не дойдёт до конца. Так и будет слоняться по этим коридорам, съедаемый тревогой и страхом. Стены могильника намертво засели в него. Они стали частью его личности. Я покрутил ручку крана и выключил ледяную воду, текущую мне на ладони. Не знаю, как долго уже стою здесь. В голове всё ещё стояла картинка, такая яркая, что казалась воспоминанием. Памятью о том, как я иду, зажатый в четыре поверхности коридора - стены, пол и потолок, как в коробку. В моих мыслях они сужались вокруг моего маленького прототипа, а он всё упорно шёл и шёл вперёд, даже не видя своей цели. Я поднял взгляд на зеркало, висящее над раковиной. Снова эта убогая ухмылка. Я ведь уже привык к такому положению мышц лица. Рыжий резко развернулся и вышел из туалета. О проведённых нескольких минутах в нём свидетельствовали только ледяные руки, так и не успевшие остыть и чувства тревоги и страха, уже ставшие с ним одним целым. Он куда то направился уверенно чеканя шаг, а внутри него маленький рыжий мальчуган продолжал медленно плестись к своей далёкой цели.