Перекур

Далека дорога твоя, Далека, дика и пустынна. Эта даль и глушь Не для слабых душ. к/ф Человек с бульвара Капуцинов

      Перед глазами плясала полуденная мозаика. Раскаленная пустыня плыла маревом, а бледно-голубое небо обрушивалось на макушку наковальней. Ни облака. Ни звука ветра.       Мертвый час.       Николас прятался в спасительной тени маленькой часовенки, подпирая стенку. Узкая черная тень не давала прохлады, но слегка успокаивала нервы. Как курево, как рельеф кирпичей под плечами. Хотелось прислониться и головой тоже, но Вульфвуд не рисковал. Плечи ныли. Можно сколько угодно шутить, что-де крест его полон милосердием и благодатью, тот только сильнее пригибал к земле.       Когда-то в часовне был колокол. Теперь его не стало и даже веревка не свисала одиноко, давно рассыпавшись в труху — а может, ее унесли вместе с колоколом. Хорошие вещи на дороге не валяются. Крест, венчавший купол, держался — именно благодаря ему Вульфвуд заметил эту часовню: зацепился краем глаза за далекий блеск и шел на него как пустынный пароход на свет маяка.       Кто эту часовню здесь поставил и зачем — Николас даже не пытался гадать. В пустыне он видел разные вещи: выбеленные солнцами кости, автоматы с газировкой, Зази, столетние развалины космических кораблей, соляные озера, в глади которых небо отражалось так, будто не было кроме него ничего на свете…       Рубашка, пропитанная потом, гадко липла к спине, гудели ноги. Когда кончится его дорога — неизвестно, Вульфвуд не знал конечной точки назначенья. Он искал Вэша Паникера. Как бродить по пустыне с чайным ситечком.       Стены белые. Выцветший на солнцах песок, выгоревшее слепое небо. И сам он слеп.       Господи, думал Николас, мусоля сигарету, в этом забытом Тобою месте всякая жизнь — следы на песке.       Столбик пепла осыпался к его ногам под собственным весом. Жарко. Слишком жарко для человеков — только люди ко всему привыкают и везде громоздят сады и ады. Николас коротал время молитвой, едва шевеля губами; прохлада его выдохов таяла в воздухе, будто ее и не было, как не было здесь времени.       Была пустыня. Один из ликов вечности.       Но вот тень часовни сместилась: миновал зенит. Вульфвуд взвалил крест на плечи и зашагал, загребая песок. Вдалеке, за дюной, мерцали лампочки энергостанций, а значит — следующая веха на его пути.