На счёт

Первый раз Сяо приходит в дом Чжун Ли из-за необходимости. Нужна информация по одному из видов древних демонов, которые активизировались в последнее время на тростниковых островах, и якса не мог точно определить, с чем это связано. Конечно, он обратился, в первую очередь, к ходячей энциклопедии. Несмотря на эрозию, Чжун Ли всё ещё очень много помнил и знал. В этот первый раз Сяо не смел пересечь порога его дома без разрешения. Но стоило только Чжун Ли позвать его за собой, как якса вошёл внутрь и остановился с правой стороны от двери, заложив руки за спину. - Знаешь, я думал, что всех их перебили ещё во время войны архонтов... - тихо бормочет себе под нос Чжун Ли, поглаживая янтарным пальцем корешок потрёпанной книги, - То, что ты наткнулся на них сейчас, небывалая редкость... Я бы хотел взглянуть на этих демонов... Внутри дома он не носил перчаток, обычно скрывающих корляписовые прожилки, которые могли выдать его, как гео архонта. - Я притащу одного вам, господин. - Только если тебе это не навредит, - и внимательный взор из-под отросшей чёлки заставил толпы мурашек бежать по спине и ногам адепта. Сяо наблюдал за хозяином дома лишь взглядом и даже не пробовал шелохнуться. Покидал он это место быстро и тихо, почти бесшумно, подобно тени выскользнув наружу. Второй раз Сяо вошёл уже сам, следом за Чжун Ли. Он не помнил повода своего прихода, но точно знал, что это было что-то несомненно важное. Иначе бы якса даже не посмел явиться сюда. В свой второй раз Сяо ходил за Чжун Ли хвостиком, оставляя дистанцию в полтора шага между ними - субординацию так просто из привычек не вытравишь. Перед глазами яксы маячил длинный слегка растрёпанный хвост, по которому до кругов перед глазами хотелось провести пальцами, пригладить пряди, накрутить несколько на палец и отпустить, чтобы почувствовать на голой коже руки их скольжение. В третий раз якса пришёл по приглашению Чжун Ли. Повод - чаепитие и знакомство с новыми необычными артефактами, которые могли бы быть полезны для Сяо. Но последний не особо слушал о каких-то, несомненно, дорогих безделушках, внимательно рассматривая дом и запоминая каждую мелочь. В руках адепт держал пиалу с давно остывшим чаем. - О чём задумался? - Чжун Ли щекой опирается на подставленную ладонь и улыбается мягко, не скрывая добродушной усмешки в голосе. - Ни о чём, - Сяо опускает голову и прячет взгляд, в котором ни капли стыда, - я слушал вас, господин. Якса уже уверен в том, что этот визит не был последним. В четвёртый раз Сяо приходит сам, без повода, но почти кожей ощущает взор тёплых глаз Чжун Ли и понимает, что его ждут. Якса всё ещё сохраняет субординацию, хотя ведёт себя уже немного раскованнее и увереннее. Копьё вместе с обувью чинно и ровно стоят у двери, маска лежит где-то там же. Сегодня Сяо и Чжун Ли увлекаются вэйци. - Держи, ночи сейчас прохладные. На плечи адепта опускается огромный мягкий плед. Сам Чжун Ли, мерцая в темноте драконьими глазами, сидит напротив, закутавшись в тёплое ханьфу. Этот образ пробуждает в памяти Сяо воспоминания тысячелетней давности, когда перед ним сидел Моракс, чью голову увенчивали ветвистые рога. Они играют почти до полуночи, пока якса не уходит на ночную охоту. В пятый раз Сяо врывается через окно и подобно вихрю проносится по комнатам. Ветер донёс до него запах крови. Запах крови его господина. Глаза у яксы шальные - напуган. Он находит Чжун Ли в небольшой комнатке с открытыми настежь окнами. У него распорото запястье его собственными когтями. Обагрённый янтарь. Глаза сияют золотом. Чжун Ли проводит какой-то священный ритуал, говорит на неизвестном адепту языке, заклинает амулеты на защиту. Сяо остаётся с ним до утра, лично бинтует быстро затягивающуюся рану на руке своего лорда и пытается вежливо отказаться от созданного для него амулета (кстати, безуспешно). В шестой раз якса вновь заходит через окно. Чжун Ли ворчит, что для этого придумали дверь, но Сяо лишь отмахивается и весь вечер проводит у него, читая книги об истории Ли Юэ и возмущаясь, что в таком-то году было всё совершенно не так. - Господин, ну мы же были там, видели это собственными глазами! Чжун Ли лишь смеётся и треплет его волосы, объясняя всё непостоянностью людей и их желанием перестроить что-то под себя. Якса на это только хмурится, но тёплая ладонь на голове успокаивает и почти усыпляет. В седьмой раз Сяо заходит через дверь. Точнее, заползает. Уставший и израненный он не застаёт Чжун Ли, а потому, действуя лишь на жалкой памяти тела, омывается, кутается в лёгкую простыню и засыпает на краю кровати. Из ран сочится свежая кровь, пропитывая одеяла и подушки. Тяжёлый запах с оседающим на языке железистым привкусом заполняет комнату. Хозяин дома, явившийся часом позже, обрабатывает все раны яксы, зашивает особенно глубокие под жалобные стоны последнего, кутает в тёплое ханьфу, укладывает на чистые подушки, пряча Сяо в своеобразном мягком гнезде, и ложится рядом с книгой в руках, оставляя на столике заранее приготовленные дополнительные лекарства и бинты (мало ли, на всякий случай). Всё-таки драконы любят вить гнёзда и охранять свои сокровища. В восьмой раз Сяо заявляется как к себе домой. Спешно омывается и присваивает одну из рубашек Чжун Ли, которая ему достаёт почти до середины бедра. Он закатывает рукава до локтей, застёгивает пуговицы через одну и шлёпает босыми, немного влажными ступнями по деревянному полу. Якса отчего-то не в духе, и находит свой покой в том, чтобы плести Чжун Ли косы из длинных прядей его волос. В девятый раз Сяо остаётся на целый день и ещё немного, отсыпаясь под тёплым боком у Чжун Ли после их совместной неожиданно томной ночи. На бледной коже темнеют следы укусов, по шее и плечам рассыпаны алые метки поцелуев. В воздухе всё ещё витает аромат сожжённых ночью благовоний, напоминающий яксе о том, как горячие руки рисовали на его теле причудливые узоры и выводили непонятные иероглифы. - Что господин написал?.. - едва слышно шептал Сяо, выгибаясь от ощущения горячего влажного рта на своём члене. Чжун Ли поднимался поцелуями выше, замирал над неровно вздымающейся грудью адепта и отвечал ему в том же тоне: - То, о чём поёт моё сердце, - получилось немного хрипло. А в следующий момент Сяо, всхлипывая от переизбытка чувств и эмоций, уже и позабыл о всех своих вопросах. Прикосновения рук и губ Чжун Ли ощущались везде, кожа будто бы горела, плавилась от чужого жара. И якса стремился к этому жару, отдавал в ответ вдвое больше того, что получал. В десятый раз Сяо уже не отпускают, да и он совсем не собирается уходить.