Оборачиваться назад, чтобы двигаться вперёд

      Я действительно не знал, пойду ли на эту встречу. Конечно, я был рад, что Зоя оказалась жива... Но было какое-то непонятное чувство - надо ли? Ведь всё идёт своим ходом, пути людей сходятся и расходятся… Я решил подъехать, а вот выходить ли?.. ещё не решил.       Знакомую фигуру заметил сразу. Знакомую и незнакомую одновременно – стройная фигура, спокойный, задумчивый взгляд… Но что-то было не так… Взгляд! Цветовая гамма, удивительных когда-то глаз, исчезла, ушла в глубину. Я наблюдал за действиями Зои, и ловил себя на мысли, что не разговаривать сейчас хочется с ней, а стоять рядом, держа её за плечи; или сидеть рядом, пить чай и… молчать. Хотелось просто поправить прядь волос, которую ветерок «закинул» на лицо, хотелось повернуть тот зелёный калейдоскоп, который иногда снился за эти годы, не давая себя забыть.       Случившееся было неожиданным. Такие вещи случаются всегда неожиданно. Я не успел подойти, возможно, и к лучшему. Мин был прав, сейчас я своим присутствием только буду мешать. Ира с Мином заскочили ко мне в авто, и мы поехали за скорой, которая забрала Зою. Полиция разбиралась на месте со свидетелями.       Иру пустили к Зое почти сразу же. Мы оплатили всё: палату, необходимый уход, но что-то было не так. Зоя не приходила в сознание. Знакомый врач разводил руками: - Значительных повреждений нет, переломов нет, мы сделали снимки - всё проверили. Физически всё хорошо, синяки сойдут, но она до сих пор без сознания, она как будто сама не идёт на контакт… – Она не хочет, – задумчиво и тихо прошептала Ира, – не хочет возвращаться. - Я… соглашусь с вашим выводом, - кивнул головой врач, - хотя это с медицинской точки зрения не объяснить. – Можно нам к ней? – Она под аппаратом искусственного дыхания? – спросил я, указывая на маску. - Да, она самостоятельно отказывалась дышать, поэтому для поддержки мы подключили аппарат, посмотрим на дальнейшие развития… - врач вышел.       Ира подошла к кровати и присела возле неё. – Зой, просыпайся! Всё ведь хорошо! Ты спасла малыша. С ним всё хорошо. Ты должна возвратиться. Ты не можешь сдаться… Она говорила по-украински и по-корейски вперемешку, шептала сквозь слёзы. Но со стороны подруги реакции не последовало. Мин успокаивал Иру. Подъехал и наш общий знакомый – комиссар. Он попросил Иру и Мина дать показания, и они вышли.       Глядя на спокойно лежащую Зою, я подошёл к кровати. Это было странно – держать её за руку, смотреть на человека без сознания, а видеть все те картинки из прошлого… …Вот Зоя прикрыла меня от удара плётки… … Защищает других… … Вот зелёный калейдоскоп её глаз затягивает тебя в какую-то глубину… … Вот её улыбка в экране камеры, когда она разговаривает по телефону, не догадываясь, что за ней наблюдают… …Вот она поднимает голову, глядя, как снежинки падают на лицо… … А уже в другом воспоминании она куда-то идет с дочерью – они идут, взявшись за руки, и о чем-то говоря, смеются…       Все эти кусочки кадров за мгновение пронеслись в голове. Что интересно? - но кадры последней записи не вспоминались, я их умышленно прогонял из памяти, ведь она сейчас жива, хотя и лежала передо мной без сознания. - Зой, возвращайся…       Скорее всего, она меня не слышала, но если бы и слышала, то не поняла бы. Но мне было безразлично, главное - я разговаривал с ней, держа её за руку. Спокойное лицо, кислородная маска на лице, равномерное дыхание благодаря аппарату… Я смотрел на всё и думал, что делать? как изменить ситуацию? Это только в фильмах от поцелуя человек исцелялся. Это было бы действительно удивительно. Осторожно держал её ладонь в своей, она была теплая и маленькая. Мне вспомнился тот день, когда мы искали Зою в гостинице. Даже уснув, она слушала мои песни в наушниках. Возможно, сейчас она и не слышит, что я говорю, но мне хотелось поговорить с ней. Так я чувствовал, что мы словно общаемся, что она здесь со мной. Я тихонько начал петь, поглаживая большим пальцем лежащую в моей руке ладонь. Я помнил, что «Painful Love» была её любимая песня. Я всё помнил…                   «…Ты же можешь немного подождать?                    Разве ты не знаешь, какая боль в сердце моём?                   Из-за тебя я-то плачу, то смеюсь,                   Не понимаю – почему ты опять хочешь уйти?..» … Удивительно это всё: после Зоиного отъезда, я всё равно иногда видел её через камеру. Возможно, поэтому у меня не было ощущения полной разлуки, словно человек в соседней комнате. Я видел их семейные отношения – это хорошая крепкая семья. Каждый из них ценил друг друга. Мне наконец-то показалось, что я начал понимать их (украинцев) менталитет. Это свободные люди, свободные в чувствах, в своём выборе, в доверии, в дружбе, в общении… По крайней мере, это я видел на примере семьи Зои. Мои ощущения от того, что я понял были удивительны. Проявление свободолюбия в жизни видишь по большей части в другой сфере – «страна», «ответственность» … а здесь проявление было в каждом дне, в каждом разговоре, событии…                   «…Хоть раз подумай о себе.                    Почему ты прячешься, делаешь вид, что тебя нет?..» Её пальцы под моими пальцами вздрогнули. Я замер… Показалось?                   «… Может быть тебе было бы лучше, если бы я тебя не помнил?                    Но без тебя ничего не выходит…» Нет, не показалось. Пальцы Зои сжали мои и отпустили.                   «…Ты единственный человек, который был на моей стороне.                   Ты единственная, я не могу тебя отпустить.                   Ты моя болезненная и грустная любовь…»       Зоя сделала полноценный вдох. Сама, несмотря на маску, самостоятельно… Приборы запищали, сразу же вошел врач. Несмотря на моё присутствие, подошёл к Зое, проверил показатели и снял маску. - Не знаю чему и благодарить, но она решила дышать самостоятельно. Это уже хорошее начало. Зашел Мин: - Там так много людей к ней, те мамочки малыша, их семьи… – Господи… – застонал врач, – Я же говорил, что нельзя. Теперь ещё и вы здесь… – посмотрел на меня. - Ей нужен отдых хотя бы на 3 – 5 дней. Я сразу же подумал о, купленном мной, домике. Мин знал о нём, потому что покупал я его через Мина. Это был тот самый дом, где после похищения мы провели ночь. Я объяснил ему только то, что хотелось уголок, где можно было бы побыть в одиночестве. Иногда я ездил туда отдохнуть. Так что Мин как будто был владельцем моего нечастого отдыха. – Если можно её забрать, то мы знаем где она сможет отдохнуть. – Ладно, процедур никаких не нужно ей. После капельницы она ещё часа три будет спать. Одежда и вещи в пакете. Я дам «скорую» для незаметной перевозки, но не будите её намеренно. Пусть всё идёт своим ходом. Если возникнут какие-то вопросы – мой телефон у вас есть.        Подошла медсестра и помогла нам с Мином, указала на другую дверь. Ира ждала нас в моем авто и уехала за нами. *** Зоя.       …Вспышка… Детские голоса… Я хочу спасти… Кого?.. Дочь?.. Я держала её… Но сейчас пустота… Вспышка… Странно, но боли нет, только сияние вокруг… Словно солнечное сияние - ни тепло, ни холодно, нет боли… Чувствую себя как на воздушных волнах – спокойно, тихо… Так спокойно и уравновешенно я себя не чувствовала никогда. Из сияния появились фигуры, они приближались, становились более четкими…       …Дедушка! Я понимала, что на самом деле дедушки уже нет лет 8, но это было не важно. Мне хотелось увидеть его ещё раз, обнять, поговорить. Он подошёл, как в прошлые годы положил свою руку мне на плечо, улыбнулся. Было ощущение, словно мягким покрывалом меня обняли. Но вот за дедушкой в таком же светлом ярком наряде приближалась ещё одна фигура. Теперь стало больно, словно иголкой кто-то тыкал в грудь. Это был Александр (мой муж). Я всё поняла – если он ЗДЕСЬ, то ТАМ его уже нет. Он стоял рядом, своими руками вытирая мне тихо катившиеся слезы. А белыми, как будто прозрачными, большими крыльями защищал меня от всего вокруг. "Я не хочу. Я не хочу ничего менять…» Крылья забрали боль, у меня сейчас были люди, которых я любила, которые меня любили. «Я хочу остаться здесь…» Словно прочитав мои мысли, муж покачал головой. «Нет, не расстраивайся, всё будет хорошо, но «нет». Я всегда буду рядом, поддержу, буду оберегать, но ты должна быть на своём месте, возле дочери. У тебя ещё столько всего впереди.» Он взял меня за руку и, окутывая крыльями от всех невзгод и всего вокруг, начал кружить меня в танце. Лилась мелодия. Мелодия из слов, без музыки. Мы кружились и Александр начал словно таять в солнечном сиянии. «Всё будет хорошо… Подумай о себе… Без тебя ничего не выходит…»       Удивительная песня. Я её уже слышала и не раз. Я возвращалась на звуки этой песни, этих слов – она меня возвращала. «…Я не могу тебя отпустить…» Так тогда и не отпускай… Я иду… Я иду за тобой… Веди… Это был давно забытый аромат. Так пахла туалетная вода одного далёкого знакомого. Её аромат всегда выбивал меня из колеи, освежающий нежный, с нотками чего-то такого крепкого, чисто мужского. Как будто кто-то хочет тебя нежно поцеловать и одновременно крепко обнять, и украсть куда-то далеко. Мне захотелось ещё раз вдохнуть этот аромат, почувствовать то или того, кому я нужна, чей голос «не мог меня отпустить».