Тебе не понравится

Надеюсь твоя следующая любовь навсегда Увидимся в аду Иногда выигрываешь Иногда учишься

      За окном все еще пугающей силы дождь разбивается о стекло сотни раз. Простыни смяты и снова медленно спадают на пол, а ведь они были в стирке только вчера. Нужно как-нибудь сказать ему о том, что спать на кровати с четырьмя одеялами и шестью подушками вдвоем - жуть как неудобно. Но точно не сейчас. И не этим утром. И не сегодня.       В комнате холодно. Пол предательски скрипит под босыми ногами, нужно будет купить махровый ковер какого-нибудь светлого цвета. Может быть молочный? На тумбе и рабочем столе со вчерашнего вечера стоят чашки и две стопки книг. "Творчество и жизнь Клода Дебюсси: вклад в музыкальный импрессионизм". Это всего лишь старый учебник и десяток тех же на эту тему. Нужно будет спросить, можно ли взять. Интересно, остались ли люди, готовые зазубривать каждое слово преподавателя?       Шторы медленно развиваются из стороны в сторону, нужно закрыть окно, но почему-то не хочется. Запах мокрого асфальта еще не успел полностью накрыть комнату. Я наконец выхожу из спальни, мысленно ругаясь то на разбросанную одежду, то на висящую мокрую толстовку на двери. В кухне полы с подогревом - это главная причина готовить завтрак сегодня.       Кофемашина слишком шумная, она издает беспорядочные звуки и мерзко плюется, она явно не стоила своих денег. Она не заслуживает того, чтобы ее включали, сегодня только растворимый. Две ложки кофе, ложка сахара, немного молока. Я смотрю на балкон, там не закрыто окно, чьи-то красные тканевые кроссовки промокли до нитки. Забрать их? Ну уж нет, пусть помучается.       Я медленно и тихо иду обратно в спальню и сажусь на край кровати у изголовья, мысленно молясь случайно не задеть ногу или руку. Аккуратным движением забрасываю ноги на кровать и накрываю одним из одеял. За окном ничего не меняется и у меня треплется чувство будто деревья скоро начнут падать. Вот бы прямо сейчас вышло солнце и озарило все эти бетонные джунгли.       - Мгм...арх...блять, - из под горы мягких одеял показалась сначала бледная рука, а потом и пушистая, кудрявая голова. Непонимающий взгляд, шок, буря, эмоции, хватай и беги, - Фу, кофе с молоком для извращенцев.       - Двухчасовой сон для извращенцев, - закатил глаза я, пока, разбрасывая по сторонам еще сильнее постельное белье, Виктор пытался снова удобно устроиться, уже умастив голову на моих коленях.       - Подашь мне мои тапочки и я пойду готовить завтрак, - он улыбнулся с закрытыми глазами и поправил задравшуюся за ночь футболку.       - Ты сам меня сейчас удерживаешь, и не жди. что я тебе помогу, - фыркнул я, ставя пустую чашку на пол.       Одним движением руки Виктор уронил нас обоих на постель и, накрыв своим телом, снова уснул, поглаживая шершавой ладонью шею. Сопротивляться не было причин, да и не очень-то хотелось. Я снова уснул и наконец согрелся.

***

      - Господи, как же я обожаю тосты, продам за них и Родину, и душу, - Виктор сидел, облокотившись на стол, и крутил в ладони порт сигар, - подай зажигалочку.       - Неа, - ставя посуду в мойку ответил я.       - В смысле "неа"?       - В смысле " ты или куришь около вытяжки, или валишь на балкон". Вся квартира провоняла, ей богу.       - Хорошо, - он поднял руки в знак безоружности и поднялся к вытяжке. Закурил. После короткой затяжки выдохнул дым прямо мне в лицо.       - Совсем ахуел что ли? - сквозь смех спросил я.       - Я у вытяжки, какие могут быть проблемы?       Он молча докурил и потушил сигарету о тарелку, снова сел за стол и уткнулся головой в локти в ненасытном желании выспаться.       - Ты меня не любишь.       - Ага.       - Все это было ради моих денег, да?       - Ага, если бы не они, я бы свалил года два назад.       - Все с тобой ясно, - выдохнул Виктор и снова лег на стол. Я поднялся и положил руки ему на плечи, думая: стоит ли обнять или все же воздержаться.       - Возьми отпуск.       - Я брал его два месяца назад, когда заболел.       - Тогда поменяй график.       - Мне хотя бы не нужно рано утром просыпаться. Пока это так, меня все устраивает.       - А меня не устраивает, что ты домой приходишь к середине ночи. Я не могу спать без тебя.       Выгнув назад руку Виктор приобнял меня и пригладил волосы. Тишину в кухне прервало уведомление на его телефоне, оно верещало так яростно и он так красноречиво его игнорировал, что это начало раздражать. "Что там?" - я вытянул руку к телефону.       - 500 дней без употребления, - он выключил телефон и повернулся ко мне.       - Как-то мало. Если ты в последний раз перед тем как начал отношения со мной, то это три года минимум.       - Так я после этого пил таблетки валерьянку, глицин и ликадоин. Потом после стоматолога опиаты были.       - Но они тебе прописаны. Ты что должен отказаться от лечения депрессии?       - Галина Валерьевна из наркодиспансера сказала, что нельзя себя щадить, зависимость не уходит сама.       - А еще она говорила, что геи должны гореть в аду, - закатил глаза я.       - Должна же быть в женщине какая-то загадка.       Виктор нежно пригладил мои волосы и прислонился спиной к стулу, убирая кудри назад и выдохнул. А дождь стих, оставив после себя только слабый запах травы и какого-то одеколона Виктора, который тот благополучно потерял. Да и какая вообще разница?

Сегодня мы будем немного безумны А это нормально Я хочу только тебя