Айлурофобия

      В Крусибле наступило очередное безрадостное утро. Тяжелые серые тучи постоянно скрывали от глаз небо, а потому окружающая мгла лишь немного сменила свой цвет: с темно-серого на просто серый, вдобавок разразившись мелким моросящим дождем. Жители, закутанные в одежды таких же цветов, понемногу выбирались из своих мрачных жилищ, больше похожих на развалины, чтобы просто побродить по грязным улицам, да потратить монету-другую в закусочной Больной Бернис, купив стакан кислого вина с закуской из неизменно недожаренного мяса баливога. Редкие счастливчики могли позволить себе глоток дурманящей скумы, что единственная могла немного скрасить окружавшую их серость. Большинство же и вовсе вынуждено было побираться, выпрашивая милостыню, которую тут же пропивали, покупая подозрительное пойло у не менее подозрительно выглядевшего старого босмера.       Ушнар гро-Шадборгоб вышел пораньше, чтобы выгулять своих тощих собак, да поискать на задворках что-нибудь, чем можно было прокормить прожорливых любимцев до следующего утра. Как большинство орков, он был небрезглив и не стеснялся подобрать кусок падали — даже при том, что падаль в этих местах была, как правило, о двух ногах. Нищие на этих улицах жили недолго, становясь жертвами болезней, голода и холода, Ушнар же не терзался угрызениями совести, попрошаек же и вовсе терпеть не мог, наравне с котами. Любил он только своих псов, что прямо сейчас заливались визгливым лаем на всю улицу, метили стены и рычали на прохожих. Ушнар и сам рычал на тех, кто недостаточно быстро убирался с его пути, причем не менее злобно — здесь у него с питомцами было полное взаимопонимание. С его комплекцией, ему некого было бояться здесь, кроме разве что патрулей мазкен — местной стражи — да надменных особ, принадлежавших ко двору герцогини Сил. Задираться с последними было себе дороже, за любое грубое слово мог последовать донос — и визит к Хердиру, палачу герцогини, обожающему пытать тех, кто попадал к нему в лапы. Нет, Ушнар рисковать не хотел. Сейчас он пройдется, а затем в тепле таверны послушает вполуха нытье Бернис, что уже больше десятка лет собирается умирать со дня на день, но и по сей день исправно торгует выпивкой. А уж затем можно навестить друзей-дуэлянтов…       Привычно шарахнувшись в сторону от мрачных бронированных стражниц, цепкими взглядами провожавших его псов, пришлось шагнуть прямо в одну из глубоких зловонных луж. Промочив ноги, орк тихо выругался, его собаки тоже приумолкли — даэдра боялись все. Зато уже через несколько минут Ушнар уже всласть накричал на неосторожного нищего, подвернувшегося под горячую руку, и едва не натравил на того собак. Никто бы за того не вступился, на нищих всем было плевать. Да, это не тот случай, когда молодой еще пес огрызнулся на самого господина палача… Последний долго прожаривал несчастное животное заклинанием молнии, а затем хотел забрать с собой и хозяина «грязной твари». Но Ушнар тогда предусмотрительно удрал, а затем еще неделю пришлось отсиживаться на крышах, пока Хердир не позабыл тот случай. Труп собаки орк, кстати, после забрал из помойной ямы, а недавно, оживив случайно найденным свитком поднятия нежити, отдал одному забавному пройдохе. Тот очень кстати спас его от ужасного кота Биши, что уже точил на него, Ушнара, когти. Прежний питомец ушел за своим новым хозяином — и больше орк их обоих не встречал.       На задворках сегодня было тихо и пусто, это была одна их тех редких ночей, что обошлись без жертв. Но уже в следующей же подворотне обнаружилось то, что порадовало орка больше, чем вся падаль в мире. Еще один крепкий, довольно упитанный орк, одетый в рванье и явно заблудившийся.       — Эй, ты новенький здесь, да? — окликнул незнакомца собачник, подходя ближе. Не бойся, первые пять лет будет тяжело, а потом привыкнешь. Шутка у нас тут такая, понял? Ха-ха-кха… Нет, ну как же все-таки здорово встретить здесь другого орка, а, дружище?       Новенький повернулся к Ушнару, разинул рот — и вдруг изрек нечто кошмарное:       — Мяу!       Собачник решил, что ослышался. Ну, с кем не бывает?       — Прости, друг, не разобрал твоего имени…       — А я и не представлялся еще, друг. Я Ра’Грузгоб. Как тебе мой хвост?       — Ра… Какое дурацкое имя, как только твоих родителей угораздило? Я — Ушнар гро-Шадборгоб, почтенных житель Крусибла… Постой, ты сказал — хвост?       — Да, хвост. Мой чудесный пушистый хвост, конечно же. Я каджит, разве нет? А у каджита, конечно же, должен быть хвост. Вот я и спрашиваю: как тебе мой хвост?       Ушнар на миг остолбенел, по его спине пробежал озноб. Мог ли гнусный кот использовать шкуру орка как одежду, чтобы усыпить его бдительность — а после впиться в его, Ушнара, плоть своими жуткими когтями и клыками? Тогда зачем он признался сейчас?       Ушнар оглянулся. Нет, других каджитов поблизости не было, новенький был один, а при Ушнаре были его псы. В этот момент собачник уже почти решился дать тем команду разорвать чужака…       И тут он все понял. Ну конечно же!       — Скума? Дружище-ор… каджит (ненавистное слово далось с трудом) нализался так, что себя не помнишь? Бывает. Даже больше скажу — здесь это постоянно бывает. А раз так, то пошли, добавим еще немножко. Пока тебя прямо здесь не прирезали из-за — ха-ха! — пары штанов!       Несколько оборванцев и впрямь, похоже, решили напасть гурьбой на забредших в трущобы орков. Но Ушнар сразу показал им, что с ним такие шутки не пройдут, сожалея лишь, что его лучшая собака в этот момент была не с ним. Да, скалящий клыки скелет пса заставил бы местных убегать, выскочив из собственных штанов! * * *       В закусочной было людно, но довольно тихо: дементные обитатели Крусибла не особенно любили шум. Да и сама хозяйка всегда говорила прерывистым полушепотом, словно невыносимо страдая. Вот и сейчас она тихонько подговаривала какого-то бродягу отправиться куда-то по ее делам. Проходя мимо, собачник (рычащую свору пришлось загнать домой) услыхал лишь: «Акванострум! Мне срочно нужен мой акванострум!»       Столы в самой затененной части зала оказались уже заняты, пришлось ютиться в более приметном углу. К счастью, у Бернис почти везде свет был приглушен.       — Ну что, земляк, выпьем немного местной кислятины из Феллмура? — сдержанно буркнул Ушнар, опрокидывая в себя кружку красного вина.       Грузгоб приложился к грубой глиняной кружке, скривился, поковырял поданную граммитовую яичницу, есть не стал.       — Кислятина! Вот бы подсластить немного. А сахарку здесь не найдется?       — Э, нет. Лорд Шеогорат лично запретил его в своем царстве, уже недели три как. От сахара нервы.       — Ну, а скума есть? Мне бы маленький глоточек для согрева…       — Ага, только один глоток, конечно! — хохотнул Ушнар. И вдруг нахмурился. — А монеты-то у тебя водятся?       — Откуда у переселенца деньги? — резонно ответил новенький. — Потом отработаю, Ушнар.       — Тоже верно, — хмыкнул собачник. — Деньги у нашего брата не задерживаются. Ладно, гуляем!       На столе появились еще бутыли вина, одна из которых была с более дорогим, Болотным вином, пару небольших бутылочек со скумой, окорок баливога…       -… Ну вот, сидим мы себе в Альд Даэдроте, пьем с Ласти суджамму — отличный парень этот Ласти, хоть и скамп, — и тут снова эти Золотые шапки. Я хвост подобрал, да и полез в драку: одного уложил, другого… Потом они кучей навалились — и вдруг я здесь. Даже сахар не доел.       — Настоящий орк! — восхищенно качал головой Ушнар. — Нюни не распустил, сразу в бой! И неважно, сколько там врагов — мы, орки, не отступаем!       Он не знал, что за Альд Даэдрот такой и кто такие Золотые шапки, но это было и неважно сейчас. Все, что ему было нужно, он уловил.       — Настоящий каджит, ты хотел сказать? — снова влез Грузгоб со своей проклятой идеей.       — Кхм… хм, да, именно! — едва не подавился куском мяса Ушнар.       — А сам-то, может, расскажешь о себе и жизни вокруг? — заинтересовался чуть захмелевший новенький.       — Ну, здесь, в Крусибле, у нас довольно мрачно и порой скучно, но мне такое по душе. Хотя бывают и интересные дела…       И собачник рассказал, как едва не затравил несчастного бродягу собаками (все же сумев умолчать то, что тот был каджитом), а затем доверил разобраться с тем пришлому новичку.       — И ко… назойливый нищий пропал, будто его и не было. Стоило поручить все тому парню — и все!       — Не знаю… Как-то это все трусливо, дружище Ушнар. Настоящий орк, то есть кадж… — тьфу! — просто пошел бы сам, да и выкинул того бродягу прочь!       — Что сказал?! — яростный рык Ушнара прокатился по залу, заставляя дементников оцепенеть. — Да я тебя сейчас…       Стол отлетел в сторону. Но и Грузгоб оказался готов тоже: он вскочил и, схватив с соседнего стола недопитую кружку, метнул ту соотечественнику в голову. Тот лишь покачнулся.       — Ты за это заплатишь! — прорычал Ушнар и с ревом кинулся на противника.       С таким же ревом навстречу бросился и Грузгоб. Столкнувшись, орки начали мутузить друг дружку кулаками, поскольку оружия, к счастью, ни у кого из них не оказалось. Ярость этой схватки была такой, что остальные посетители тут же полезли под столы или укрылись за стойкой, где негодующе пыхтела Больная Бернис, даже забывшая изображать, что она задыхается.       Но победителя не было. Оба орка кряхтели — но никто из них не брал верх. Кулаки мелькали словно крылья двух сошедших с ума ветряных мельниц Яростный рев перепугал местных до дрожи, а столы и посуда несли тяжкий урон. Увы, даэдра-мазкен не заходили в подобные места, презирая потребности смертных, а значит, и спасать посетителей было некому.       Внезапно бой прекратился. Ушнар, ловко увернувшись от очередной оплеухи, оскалился и громко захохотал. Следом смех разобрал и вторую гору мышц, оба орка просто заходились смехом, а затем — начали крепко, по-братски обниматься.       — Ух, хорошо размялись! — рычал собачник.       — Точно! — вторил ему Грузгоб.       — Сотню лет уже так кулаками не махал! С этих вот слабаков что взять? Толкнул его раз — и дух долой!       — Верно, друг, верно! Смотри, как они выглядывают из щелей, прямо как крысы! Тьфу! — Грузгоб смачно сплюнул. Сплюнул и Ушнар.       — А я-то сперва чуть не купился, когда ты себя котом назвал. Смешно, но я их на дух не переношу, боюсь, представляешь? Точнее — боялся. А чего боялся-то, спрашивается, хиляки, как и эти — плюнуть и растереть!       — Верно подметил. Вот и на меня какое-то затмение нашло. Как забрел я в этот Альд Даэдрот — эти угостили меня сахаром. А после стали звать котом раз за разом, да сахару давать — а я и поверил! Я, Грузгоб гро-Бат — кот! А-ха-ха!       Вдруг послышался звук, словно лопнула тонкая, до предела натянутая невидимая струна. И Больная Бернис, уже намеревавшаяся своим тихим и задыхающимся голосом попросить утихомирившихся орков оплатить ущерб — вдруг посмотрела на них совершенно иным, холодным взглядом. А вслед за ней на двух громил недобро уставились и остальные.       — Чужаки! — раскатисто прозвучал в обычно тихой закусочной голос ее владелицы.       — Чужаки! Убить чужаков! — вторили ей посетители, а в дверь начали протискиваться все новые и новые мрачные личности — скоро уже почти половина Крусибла оказалась здесь.       — Что-то вы сегодня расхрабрились, слабаки. Что с вами такое? — озадаченно рыкнул Ушнар гро-Шадборгоб.       — Чужаки! Здесь чужаки! Смерть чужакам, смерть! — прокатилось в ответ из десятка глоток.       Собачник хмыкнул в ответ — и отломил у валявшегося под ногами табурета ножку. Вышла неплохая дубинка. То же сделал и Грузгоб.       — Спина к спине! Держим оборону! — взревел бывший «каджит».       Взревела и толпа, разом двинувшихся на них озлобленных дементников. Но вдруг вокруг потемнело и настала тишина.       Орки недоуменно заозирались. Закусочная и разъяренная толпа куда-то исчезли, а сами они находились в какой-то каменной комнатушке, слабо освещенной висевшими на стенах факелами. Огромный стол занимал едва ли не половину помещения и был завален множеством разнообразных бумаг и писем. А за столом сидел и что-то черкал пером в книге хилого вида человечек, одетый в непритязательно-черную, но явно дорогую одежду.       — Вот и вы, нарушители закона, — равнодушно проговорил тот, не прекращая скрипеть пером. — И что же мы теперь будем с вами делать?       — А мы ничего не нарушали, господин… — начал оправдываться Грузгоб.       — Хаскилл. Я Хаскилл, камердинер лорда Шеогората, уполномоченный им разбираться в такого рода… случайностях.       — Ага, Хаскилл… господин. Но мы и вправду ничего не нарушали, — попробовал вмешаться и Ушнар. — Выпили вот с приятелем, после малость помахали кулаками. Это же не нарушение закона, так?       — Это абсолютно законно, Ушнар гро-Шадборгоб. Вы вольны решать свои вопросы силой так часто, как вам будет угодно. Закон Дрожащих Островов был нарушен в момент вашего примирения, которого не должно было произойти. Ваша так называемая «дружба» разрушила один из потоков благословения Островов, которого вы в результате оказались лишены, став чужаками, чье присутствие нежелательно.       — И что это значит для нас? — решился уточнить Грузгоб.       — Один из двух возможных исходов: изгнание или смерть в Зедилиане с последующим перерождением. На ваш выбор.       — А изгнание — это куда? — осмелел Ушнар, впереди явно намечался просвет.       — В ваш смертный план, разумеется. Но с последующим перманентным запретом поселения на Дрожащих Островах в дальнейшем. Вот почему обычно нарушители выбирают перерождение. Итак, что вы выбираете?       — Не, Ушнар, ты как хочешь, а я помирать и перерождаться не хочу! Как-то это неправильно.       — Ха, я тоже не хочу сам подставлять шею под топор, как какой-нибудь кролик! Так что, это… выгнание?       — А давай! Орки в любом месте Тамриэля приживутся.       — Ваш выбор понятен, — холодно проговорил Хаскилл. — Итак, волей лорда Шеогората, я приговариваю вас обоих к вечному лишению его милости и изгнанию с благословенных Дрожащих Островов! Приговор вступает в силу немедленно.       — Эй, подожди! А мои соба… — Ушнар не договорил. * * *       Они очутились на теплом песчаном берегу, осененном приветливо машущими листьями высоких пальм. У ног Ушнара лежали несколько черепов — все, что осталось от его псов.       — Мои собачки! — вскричал несчастный орк, упав на колени и прижимая останки к груди. После он вновь уронил черепа и задумался, по щеке скатилась одинокая слеза.       Немного погодя они обошли свои новые владения. Островок с пальмами оказался совсем небольшим, за час можно было пройти его из конца в конец. А вокруг, куда ни глянь, — безбрежное синее море. Похоже, что Хаскилл изгнал их не просто в Нирн, а на самый удаленный необитаемый остров. При себе же у них, не считая одежды, у них оказалось лишь по бутылке скверного вина и по длинному ножу. Вот и все.       Но эти двое не были бы орками, если бы растерялись в такой ситуации. Найдя на берегу несколько крепких кусков дерева да обкатанных морем камней, они примотали предварительно сколотые булыжники к палкам кусками срезанных лиан и полос своей одежды. Получились два вполне сносных каменных топора, под ударами которых полегли прекрасные пальмы. Работа кипела всю ночь, а к утру на волнах у берега красовался небольшой, крепко связанный лианами плот. Остатков дерева хватило на пару весел и мачту, а из рубах и штанов получился довольно сносный парус. Орки остались почти без одежды, но их это нисколько не смущало. В бутылки из-под вина они набрали чистейшей родниковой воды из найденного на их облысевшем островке источника. Для пропитания собрали всех крабов и найденные кладки черепашьих яиц. Шею Ушнара украшала бечевка, на которую тот ухитрился нацепить ряд собачьих клыков, взятых на память.       — Говорю тебе, дружище Грузгоб, мы, орки, нигде не пропадем! Держи курс на вот ту тень на горизонте, похоже, что там земля.       — Точно, друг Ушнар, не пропадем! Ну, отчалили, что ли, а то с души воротит смотреть на весь этот оставленный бардак.       И они отчалили.