Лекарство от усталости

Дни тянулись один за одним и с каждым днём казались ещё дольше. На самом деле, так не было — Сеченов понимал это, но само ощущение не отпускало. Кажется он очень устал, а скоро запуск коллектива "2.0", было много обязанностей, а мозги будто отказывались работать. Недовольно отложив документы, он сжал переносицу указательными пальцами, чуть массируя. Буквы плясали перед глазами не позволяя сосредоточиться на работе. Ещё и рубашка с жилетом чуть помялись, что неимоверно раздражало Дмитрия, который нервными, но точными движениями пытался убрать складки, чтоб выглядело как всегда идеально. Проведя по волосам, попутно чувствуя усилившиуюся головную боль он нахмурился, но просто так уйти не доделав работу? Это безответственно. Он требует высокого качества работы от своих сотрудников, а значит сам должен быть ещё лучше. Пример на который можно равняться. Близняшки не изменяя себе стояли на входе, больше похожие на статуи. Особенно, когда на большой зал упала тень вечера, а потом уже ночи. У Сеченова синяки под глазами и усталый вид, но этого никогда никто не заметит. Каждое утро он умывается, смотря некоторые время в зеркало, наблюдая в отражении взъерошенные ото сна волосы и заспанные глаза, у которых полопались сосуды. Он зол на себя за то, что так себя «распустил», а ещё кажется немного огорчён, совсем немного. Другие не заметят того, что он тоже устаёт, что тоже желает отдыха и кого-нибудь в объятиях. Ладно не кого-то, а одного конкретного человека. Этот человек Михаэль Штокхаузен. Немного неуклюжий, с кудрями, которые приходилось зачёсывать назад, чтобы не лезли в лицо. Но иногда по вечерам, всё же пряди выпадают и лезут в глаза, из-за чего мужчина чуть фыркает. Ещё этот акцент; когда он называет его «Дмитрий Сергеевич " — картавя на букве «р», он старательно пытается не допускать такого, хотя Дмитрий знает, что он делает это специально. Всегда пытается чем-то помочь. Забрать документы и сделать часть, выполнять все задачи с скрупулёзностью, как сам Сеченов. Это радует, не зря же он стал его правой рукой. Как в прямом, так и в переносном смысле. Задумавшись он даже не замечает открывшийся лифт, из которого вышла фигура и чуть суетливо подошла к близняшкам. Те грозной тенью встали перед ним, в ожидании разрешения хозяина на допуск персоны. Учёному потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и услышать, что его зовут. — Дмитрий Сергеевич! Дмитрий! Дима! — этот голос и акцент ни с чем не перепутать. Повернувшись в кресле, он сделал жест рукой и роботы послушно отошли в сторону, пропуская ночного посетителя. — Прости Михаэль, я немного задумался.- тот немного вздохнув подошёл ближе, немного неуверенно положил руку на щёку, ощущая ладонью колючую, и ровно подстриженную бородку. Но это были знакомые ощущения, как некая стабильность. Сеченов положил свою руку поверх чужой, чуть сжимая и прижимая к лицу. Руки у Штока всегда были тёплые и немного шершавые, хотя были мелкие шрамы, но был один большой, Сеченов знал откуда он, поэтому молчал. — Опять работаешь допоздна, — переведя взгляд на кучку документов, он пробежался по некоторым строчкам не сильно щурясь. — Не опять, а снова, Михаэль. Я должен быть примером для сотрудников и не только для них, а для всех кто на меня смотрит и верит. Ты же знаешь, —мужчина устало прикрыл глаза, наслаждаясь запахом чужих духов и спокойным дыханием. Мозг будто расслабился, как и сам Сеченов, тая под мягким поглаживанием щеки и шершавым пальцам, которые нежно проводили под глазами. — Дима, тебе тоже надо отдыхать. Я помогу тебе с документами, — немец уже было хотел убрать руку и потянуться к документам, но ему не дали. Дмитрий ещё крепче прижал руку начиная хмурится, не желая прощаться с приятными ощущениями. — Ещё чуть-чуть Михаэль.- подтягмвая мужчину к себе поближе, он утыкается лицом в солнечное сплетение и опять вдыхает запах тела Штокхаузен. Тот был до одури приятный и знакомый. Хотелось прямо сейчас просто лечь в постель и отключиться, желательно чтоб немец был рядом с ним, в его объятиях.Такие отношения запрещены в СССР, но влюблённым и любящим людям на это всё равно. Фриц замер на месте немного шокированный, что ещё чуть-чуть посидеть и отдохнуть просит сам Сеченов, а не он. Улыбаясь краешком губ, немец начал поглаживать по шее, переходя на кожу головы массируя и пропуская пряди через пальцы. От появления Штока сразу стало легче и спокойнее, будто дал понять что он не один. Через несколько минут кудрявый мужчина отстранился, чем вызвал тяжёлый вздох другого. Наклонившись он поцеловал Сеченова, слегка проводя языком по губам, а после просясь внутрь, на что Сеченов дал зелёный свет, приоткрывая рот. Юркий язык заскользил по ряду ровных зубов и будто прося о большем, что и сделал Дмитрий, немного рвано вздыхая. Языки сплелись в медленном танце, будто никуда не торопились. Слабое покусывание губ со стороны немца чуть удивило Сергеевича, ведь Михаэль редко проявлял смелость и такие моменты заставляли терять голову. Но этот поцелуй не был пошлым или грязным. Это был поцелуй будто говорящий: «Я в тебя верю. Я рядом и всегда готов помочь.» Чуть отстранившись немец провёл языком по влажным и припухшим губам, хитро улыбаясь. Возле глаз собрались маленькие морщинки, что кажется делали его только красивее. — А теперь я помогу вам с документами и вы отправитесь отдыхать. — Мы Михаэль, ты тоже должен отдохнуть. Сидишь со мной допоздна, — на его слова Шток лишь улыбнулся кивая головой в знак подтверждении и принимаясь за работу. Она затянулась на час, но без немца это получилось бы ещё дольше. Ловкие пальцы забрали большую часть документов, а глаза быстро бегали по строчкам. Иногда Сеченов вместо того, чтобы вчитываться в текст краем глаза, наблюдал за сосредоточенным лицом хирурга рассматривая и запоминая мелкие детали. Отложив последний документ в сторону Шток поднялся из-за стола и подошёл к Сеченову, едва переходя за личные границы, но Дмитрий не был против, наоборот, наслаждался приятной компанией. До времени, когда встаёт утром Сеченов оставалось от силы 3 часа, на что он опять тяжело вздохнул. — У меня в кабинете есть небольшой диван, как вы знаете, — подал голос немец и положил руки на шею Сергеевича, аккуратно начиная разминать.— А до дома вам ехать куда дольше, знаю что ты предпочитаешь, чтобы было всё идеально, но как насчёт исключения? — он наклонился , едва прикусывая кожу за ухом, обдавая горячим дыханием.Сегодня Штокхаузен был на удивление очень напорист и не стеснителен, может он всегда был такой, а Дима просто не замечал этого. Недолго подумав тот кивнул, вызвав улыбку другого, и позволил вытащить себя из-за стола. Перед тем как пойти немец подарил ещё один поцелуй и ухмыльнулся отходя ближе к лифту, ожидая мужчину. Выключив лампу медленно побрёл за ним, а близняшки следом — с тихой поступью и молчанием. Недолгая поездка в лифте и вот наконец-то заветный кабинет. Там опять пахло немцем и кажется этот запах кружил голову. Или это у Сеченова она просто кружилась. Первым сел обитатель кабинета и только потом мужчина. Свободно вытянув ноги и чуть ослабив галстук, он откинулся на спинку, прикрывая глаза. Дмитрий сразу почувствовал как к боку привалилось что-то тяжёлое и кудрявое. Эта ночь, хоть и была коротка, обещала быть спокойной.