последняя песня цикад.

Холодное зимнее утро. Бакуго неторопливо вышагивает по белой земле. Снег приятно хрустит под ногами, а сверху падают маленькие снежинки, оседая на лицо и тут же растворяясь. Сегодня он должен устроиться на новую работу. До этого он работал и грузчиком, и официантом, и уборщиком, и барменом и даже выгульщиком собак. Но там платили сущие гроши. На новой должности конечно тоже не миллионы, но платят поприличнее. Один знакомый предложил Бакуго работу в больнице. Типо сиделки. Ухаживать за пациентами. Не самая приятная работка, с учетом того, что это не просто больница. Это хоспис. Бакуго осознает, что все люди, которые лежат там, одной ногой уже в могиле. И от этого мурашки по коже. Ведь получается люди, за которыми он будет ухаживать тоже умрут. Поэтому он дал себе клятву. Ни за что не привязываться к тем людям. Вот он уже входит в среднего размера здание и идет к регистратуре. За стойкой стоит молодой парень, на вид ему года 23. Рядом стоит мужчина в больничном халате и очках. Бакуго почему то кажется, что он тут главный. Он прокашливается, тем самым привлекая к себе внимание. На него вопросительно смотрит две пары глаз. — Здравствуйте, я по поводу работы сиделки — парень начинает сканировать его взглядом и что то искать в компьютере. Ага, вам повезло. Вакансия еще свободна. Работали до этого в подобной сфере? — он лениво выгибает одну бровь и смотрит в алые глаза напротив. — Нет — Бакуго пожимает плечами и наблюдает за тем, как парень как-то устало вздыхает. — Не страшно — говорит это уже мужчина в очках, что все это время молча слушал — Там нет ничего сложного. Сейчас к тебе приставят пациента, а позже я назначу тебе уход и выдам расписание лекарств. Шинсо, посмотри у кого нету сиделки. Он опять начинает копаться в компьютере, а Бакуго терпеливо ждет, нервно постукивая пальцем по стойке. — Вот, палата 16. Мидория Изуку. Мужчина кивает и жестом показывает Бакуго идти за ним. Они идут по коридорам и парень рассказывает про этого Мидорию. — Это очень одинокий мальчик, у него никого нет. Отец ушел сразу после рождения Изуку, а мать умерла полгода назад. Тогда то он и попал к нам — он грустно вздыхает, а Бакуго становится жалко пацана. — У него смертельное заболевание, которое уже, к сожалению, не излечить. Его мать копила деньги и набрала половину суммы для лечения. У Мидории на тот момент была 2 стадия и были неплохие шансы вылечить его, но все так неудачно сложилось. Мать оказывается сама была больна и болезнь слишком быстро прогрессировала без лечения. Видимо она надеялась, что успеет накопить всю сумму до того, как болезнь убьет ее. Сейчас у Мидории 3 стадия и ни за какие деньги его уже не вылечить, мы можем лишь поддерживать его жизнь дорогими препаратами, купленными на накопленные деньги и химиотерапией. Они подходят к нужной палате, Бакуго это понимает по таблице с номером «16» на ней. — Я тебе потом все необходимое выдам, а пока познакомься с ним, поговори о чем нибудь. Ему недолго осталось и я думаю ему не хочется провести последние дни в одиночестве. Так хотя бы ты с ним будешь. Бакуго эта формулировка не нравится. Такое чувство, будто этот очкарик хочет чтобы Бакуго стал другом для этого несчастного пацана. Но ведь это дурная идея. Он привяжется к мальчику, а тот умрет. «Зато ты можешь скрасить его последние дни» говорит внутренний голос, а Бакуго на это закатывает глаза. Очкастый уходит, а Бакуго так и стоит возле палаты, не решаясь постучать. И почему ему так волнительно? Он все же стучит в дверь и потихоньку ее открывает. Бакуго видит паренька, что сидит на кровати скрестив ноги, а в руках у него какая-то книжка. Волосы у него кудрявые, местами темно зеленые. Удивительно, что они у него не выпали. Бакуго в медицине не силен конечно, но вроде как от химиотерапии волосы выпадают. Мидория поднимает на него такие же зеленые, напоминающие два изумруда глаза. Мальчик начинает улыбаться и чуть ли не вскакивает с кровати. Бакуго глупо хлопает глазами и смотрит на это зрелище. — Привет! — разносится по палате радостный голос. — Привет — у Бакуго на губах появляется улыбка. Ну не может он ее сдержать. — Я Мидория. Мидория Изуку. А тебя как зовут? — он подлетает к блондину, хватая того за руку и таща на кровать. Бакуго чуть ли не запинается сам об себя и не падает, но ему удается устоять. — Я Бакуго Каццуки, приятно позна. — его перебивает счастливый возглас. — Каччан! Можно я буду тебя так называть? — Бакуго широко раскрывает глаза и хлопает ими, не совсем понимая. Каччан?Он медленно кивает головой в знак согласия и быстро понимает одну вещь. Мидория Изуку и правда очень одинокий мальчик. Он так старательно цепляется за любое общение, словно за спасательный круг. И сейчас Бакуго является его спасательным кругом. А ты моя новая сиделка, да? — Ну да. — ему опять не дают договорить. Какой то Мидория слишком уж гиперактивный для смертельно- больного. — Здорово! Моя прошлая сиделка уволилась, потому что нашла работу более прибыльную. Было немножко грустно от её ухода, ведь она была единственной, с кем я мог хоть немного поговорить. Персонал здесь особо не общается с нами. Но их можно понять, кто захочет заводить дружбу с таким, как я? — он начинает глупо смеяться, а у Бакуго сердце сжимается от его слов. У него возникает желание доказать, что все совсем не так. Что такие как Мидория не являются каким то отбросами общества и зря он так говорит. Бакуго решает нарушить свою клятву и подарить этому солнечному мальчику последние счастливые деньки и стать для него другом. — Смотри что у меня есть — Изуку достает из-под подушки фигурку какого то героя. Бакуго сразу же его узнает. — Всемогущий. У меня есть коллекция фигурок с ним — он видит, как глаза Мидории начинают сиять, словно звезды. — Правда? А ты можешь. — он слегка замялся, а щеки порозовели. Кацуки соврет, если скажет что это не мило — можешь принести их сюда? Я хотел бы посмотреть. И как Бакуго может ему отказать? — Конечно, завтра же и принесу — он расплывается в улыбке смотря на то, как Мидория радостно вскакивает с кровати. Но неожиданно Изуку хватается за голову и мешком валится на обратно, постанывая от боли. Бакуго испуганно подлетает к нему, не зная что с Изуку и как ему помочь. — Не волнуйся, Каччан — он слабо улыбается — сейчас все пройдет. Дай мне вон те таблетки — Изуку рукой показывает на тумбу, где лежит пластина с лекарством. Бакуго быстро отдаёт их Изуку и наливает в стакан воду из кувшина, что так же находились на столе. Он помогает ему принять лекарства и после они какое время сидят в тишине. Мидория смотрит на Бакуго, а Бакуго на него. — Мидория, что у тебя за болезнь? — Опухоль мозга. 3 стадия — и снова улыбается. Ну вот что с ним не так? … — Рождество! Завтра рождество, Каччан! Я таак рад. Как ты собираешься праздновать? — Мидория лежал на животе, забавно покачивая ногами, а Бакуго смотрел на него и как обычно улыбался. Пошла третья неделя его ухода за Изуку. За это время они неплохо поладили. Хотя чего греха таить, они очень хорошо сдружились. — Не знаю. Я думал к тебе прийти и с тобой как-то отпраздновать — Изуку перестает болтать ногами и смотрит на Бакуго, улыбаясь своей солнечной улыбкой. — Правда? Ты правда хочешь провести Рождество тут, со мной? Каччаанн! — он буквально налетает на парня, заключая того в объятия. Бакуго тихо хихикает и обнимает в ответ. — Правда. Куплю много всякой вкусной еды и будем всю ночь ее есть, а еще поиграем во что нибудь, посмотрим какой нибудь новогодний фильм, а потом ляжем спать в обнимку — Изуку начинает пищать куда то ему в грудь от счастья, а Кацуки умиляется такому поведению парня. — Это так здорово! Спасибо тебе, Каччан, ты самый самый лучший! — Бакуго довольно улыбается, словно кот, которого только что накормили сметаной. Ему нравится приносить Изуку радость. Нравится смотреть на его Улыбку. Нравится слушать его смех. Нравится трогать эти кудрявые волосы. Нравится обнимать его. Ему нравится Изуку. И он осознает, что это нехорошо. Но что он может поделать? Этот мальчик просто не может не нравится, потому противится этим чувствам он не станет, позволяя себе медленно, но верно влюбляться в этот маленький комочек смеха и радости. … Наступил день Рождества. Бакуго как и обещал купил много разнообразной еды, неся 3 огромных пакета в палату Изуку. А еще он купил маленькую искусственную ёлочку. С украшениями для нее помог Шинсо, одолжив гирлянду и небольшую коробку с новогодними игрушками. Кстати говоря, Бакуго и Шинсо тоже начали неплохо общаться. У них приятельские отношения. И вот Бакуго идет держа в одной руке три пакета, а во второй коробку с игрушками, гирлянду и елку. Дойдя до палаты он буквально вваливается в неё и скидывает все на кровать у ног Изуку, а сам устало падает на стул. — Пиздец, еле донес. — Каччан, это елка.? О, и гирлянда! А в коробке что? — он берет ее в руки, начиная трясти и слушая звук, пытаясь определить содержимое. — Открой и посмотри, хватит ее терроризировать. Изуку начинает неуверенно открывать коробку и его взору предстает абсолютно разных цветов и форм игрушки. Он улыбается и берет в руки одну из них. Зелёный шарик с изображением санты в санях. Сверху на него падает снег, а внизу изображены дома, на которые из саней падают новогодние подарки. — Такой красивый. я думал, что уже никогда не отмечу Рождество, как подобает. Спасибо тебе, Каччан — он благодарно смотрит на Кацуки, прижимая игрушку к груди. — Мне не сложно, и к тому же мне нравится доставлять тебе радость — Изуку улыбается еще шире и Бакуго осознает, что готов на всё что угодно, лишь бы Изуку всегда улыбался. Кацуки хлопает в ладоши и встает со стула, подходя к кровати и беря в руки елку и начиная осматривать палату, прикидывая, куда бы ее можно поставить. — Поставь ее на окно. Подоконник достаточно широкий, она с легкостью туда поместится, учитывая ее размер. Бакуго кивает и ставит ее на подоконник, начиная расправлять искусственные веточки. — Изуку, бери коробку и иди сюда, будем украшать. Они долго думали, куда какую игрушку повешать, что бы выглядело красивее. Когда с этим было покончено, парни обвили ее гирляндой и вставили шнур в розетку, что была недалеко от окна. Изуку восхищённо хлопает в ладоши и радостно прыгает вокруг своей оси. — Эй-эй, аккуратнее пожалуйста, а то опять плохо станет — Кацуки хватает Изуку за плечи, тем самым останавливая его попрыгушки. Мидория заливается смехом и захватывает Бакуго в плен своих рук, окольцовывая его талию и прижимаясь щекой к груди. Бакуго обнимает его в ответ, целуя в кудрявую макушку. Ему бы хотелось стоять так вечность, но к сожалению пакеты сами себя не разберут и еда сама себя не приготовит. — Ладно Изуку, хватит обнимашек. Нужно еще столько дел сделать — они нехотя разрывают объятия и Бакуго видит на лице Изуку легкое разочарование. Но он сразу же возвращает на лицо привычную улыбку и шагает к пакетам, начиная их разбирать и параллельно рассматривая продукты. — Ооо, тут и правда много всякого! Думаешь мы все это съедим? Тут на весь хоспис хватит! — Изуку достает из пакета несколько шоколадок и рассматривает их этикетку, — Каччан, ты не будешь против, если я отдам эту шоколадку девочке из соседней палаты? — Нет конечно, можешь отдать. А что за девочка? — Очако Урарака. У нее так же никого нет, как и у меня и ей никто не может купить простую шоколадку, но у меня теперь есть ты, Каччан, а она… мне просто хочется ее немножко порадовать. У Бакуго возникло неприятное чувство в груди. Неужели он ревнует? Боже, что за бред. Он же просто хочет подарить шоколадку какой то девчушке. Ревновать в такой ситуации глупо и вообще не имеет никакого смысла, поэтому Бакуго приказывает себе успокоиться. — Тогда иди отдай пока, а я тут закончу. — Нет, Каччан. Ты идешь со мной. Изуку берет его за руку и тянет на выход из палаты. Они быстро доходят до соседней палаты и Мидория несколько раз стучит в дверь. Почти сразу же им отвечает красивый девичий голос «входите» Они входят в палату. На кровати сидит девушка примерно одного возраста с Изуку. — Урарака! А мы тебе кое что принесли — он подходит к ней и протягивает шоколад. Глаза Очако расширяются в удивлении и она смотрит то на Изуку, то на Кацуки. — Это мне? С.Спасибо — он неуверенно берет шоколадку из рук Изуку и начинает рассматривать. — Считай, что это наш с Каччаном подарок тебе на Рождество. Девушка переводит взгляд на Бакуго. — Тебя Каччан зовут? — Бакуго Кацуки. Каччан меня зовет только Изуку. — Ясно — протягивает девушка и теряя всякий интерес к блондину возвращает все свое внимание Изуку. — Спасибо еще раз, мне очень приятно — она слабо улыбается. Бакуго стоит и думает нахера Изуку его вообще притащил сюда. Его эта девчонка бесит. Он дергает Мидорию за край футболки, как бы намекая что дело сделано и было бы неплохо вернуться. Изуку все понимает, прощается с Ураракой и они уходят. … Бакуго приготовил несколько блюд в больничной столовой. Вообще это запрещено, но Иида позволил ему такую шалость. Во время готовки Изуку постоянно крутился вокруг Кацуки, иногда спрашивая что тот делает. Он хвалил Бакуго, говоря что тот искусно обращается с ножом и делает все аккуратно и красиво. Бакуго на это довольно хмыкал и немного краснел от похвалы. Это было так приятно и грело его душу. Сейчас на столе стоит , Карри с рисом и ещё несколько блюд по мелочи. Изуку на все это смотрит и у него уже текут слюньки. — Как же вкусно это все выглядит. Каччан, тебе нужно было стать поваром. Уверен твои блюда любила бы вся Япония. — Ой, да брось, Изуку, — Бакуго сильно смущается, но пытается это скрыть отворачивая свое лицо в противоположную сторону — в этом нет ничего особенного. — Зря ты себя недооцениваешь, Каччан. — Все, не смущай меня, давай лучше есть. Они садятся за стол и начинают трапезу. Изуку как одичавший пробует все, что есть на столе и бесконечно нахваливает Бакуго, говоря как же все вкусно и что оно- Бог готовки. Бакуго на это смущенно улыбается и в душе радуется такой реакции парня. — Давно я так не наедался. Все было оочень вкусно! Спасибо, Каччан, — Изуку довольно развалился на стуле и закрыл глаза. — Не за что, Изуку. — Кстати, у меня кое что есть для тебя, — Мидория встал со стула и подошел к шкафу. Достал оттуда какой то пакет и протянул его Кацуки, почесывая затылок. Блондин принял пакет из рук Мидории и сразу же заглянул внутрь. Он достает оттуда вязаный шарф темно-синего цвета. — Вау, он такой мягкий и красивый. Ты его сам связал? — Бакуго начинает повязывать его вокруг шеи, а Изуку начинает сильно краснеть. — Даа. вот вчера закончил только. Тебе нравится? — он кажется перестает дышать. Так сильно переживает, что Бакуго не понравится подарок. — Очень нравится, Изуку, спасибо — он расплывается в улыбке и вытягивает руки к кудрявому, приглашая в свои объятия. Тот с радостью ныряет в охапку рук, садясь к Бакуго на колени, что бы было удобнее обниматься. Бакуго прижимает его к себе, будто он его самое драгоценное сокровище. Хотя так оно и есть. Они сидят так долгое время, наслаждаясь теплом друг друга. Ночью они решают посмотреть фильм. Оба лежат на больничной койке. Мидория лежит на груди Бакуго, закинув на него одну ногу. Идиллия, не иначе. Когда фильм заканчивается, Изуку начинает ныть что совсем не хочет спать и они решают просто разговаривать на различные темы, тем самым лучше узнавая друг друга. — Каччан, у тебя есть мечта? — Бакуго задумывается на какое то время, а потом придя к выводу что мечты у него нет да и не было никогда отвечает. — Нет, а у тебя? — Как это нет мечты? — Изуку приподнимается, заглядывая в рубиновые глаза. — Не знаю, просто нет и все. Не надо искать этому какое то объяснение, просто я по природе своей не мечтатель так скажем. — А вот у меня есть мечта. Я хочу услышать пение цикад где нибудь на природе. Что бы вокруг были деревья, ветерок обдувал лицо, солнце приятно грело кожу и слушать трель цикад. Но они начинают петь в конце мая, когда уже тепло, а я возможно не доживу до того времени… — Кацуки поджимает губы в тонкую полоску и в груди начинает нещадно болеть. — Ты обязательно услышишь их пение, я обещаю тебе. Ты доживешь до мая, понял? — Понял — Кацуки слышит улыбку в его голосе. Они засыпают в объятиях друг друга. … На утро Бакуго просыпается раньше Мидории. Он смотрит на его умиротворенное лицо усыпанное веснушками и невесомо проводит пальцем по скуле. Стараясь не будит Мидориию, он аккуратно вылез из-под него и встал, направляясь в туалет. Выйдя из палаты он видит, как из соседней палаты вывозят тело, покрытое белой простыней. До него практически сразу доходит, кто лежал в этой палате. Урарака. Он следит как ее тело увозят и не может поверить. Вроде вчера видел ее. Живой. Улыбалась подаренной шоколадки. Пусть она и подбешивала его, ему все равно жаль ее. Такая молодая. На секунду в его голове появляется картинка, где Изуку так же вывозят из палаты. Он быстро отгоняет эти мысли и идет дальше. Надо будет сказать Изуку о смерти Очако, вот только как? Они не были особо близки, но зная Мидорию можно с уверенностью сказать, что смерть девчонки его сильно расстроит. Умолчать об этом тоже нельзя, так как по мнению Бакуго это будет как-то не уважительно. Он возвращается к Изуку, а тот уже сладко потягивается в кровати. — Доброе утро, Каччан — он мило зевает и Кацуки этому улыбается. Садится на кровать и смотрит в еще сонные глаза. — Доброе, Изуку, — Бакуго не хочет портить настроение мальчика, но сказать нужно. Его лицо резко приобретает серьезный вид и Изуку смотрит на него с тревожностью в изумрудных глазах. — Что то случилось? Ты какой то мрачный. — он садится в позе лотоса и ждет, что то же скажет ему Кацуки. А тот пытается подобрать слова, что бы как-то помягче сказать. — Не переживай только сильно, ладно? Когда я выходил отлить, застал не самую приятную картину. в общем, Очако, — он видит, как брови Изуку сводятся на переносице и как его начинает потряхивать, поэтому он подползает ближе и кладет свои руки на его плечи — она умерла. Ее тело буквально минут пять назад увезли. Мидория резко замирает и смотрит куда то сквозь Бакуго. Ему это не нравится, пусть он лучше бы поревел, но не сидел как статую не проявляя абсолютно никаких эмоций. В глазах Изуку появляются слезы и Бакуго обнимает его. Какое то время первый не подает никаких признаков жизни, но после отчаянно вцепляется в Бакуго, роняя слезы на его футболку. Они сидят так очень долго. Бакуго гладит Изуку по спине в успокаивающем жесте, а Изуку никак не может успокоиться. Спустя какое то время он все же приходит в себя и они с Бакуго сидят на окне, смотря на деревья, что растут прямо напротив окна. — Скорее бы весна. тогда деревья вновь станут зелеными и живыми — Изуку вздыхает и проводит ладонью по окну, а Бакуго смотрит на него. — Так они вроде и живые, не? — Понимаешь, Каччан, сейчас они выглядят мертвыми. Серые и мрачные, будто больные. Но весной все по другому, у них вновь появляются красивые листья, что придают им здоровый вид. Они вновь будут живыми. … Вечером парни сидели на кровати. Изуку на коленях Бакуго, а второй обнимал его за талию и гладил шелковистые волосы. — Каччан, я хочу тебе кое что рассказать, но я боюсь. Поэтому не ругайся на меня за то, что я сейчас сделаю, хорошо? Изуку взял лицо Бакуго в ладони и с секунду смотрел в алые глаза, а после переместил взгляд на его губы. Бакуго понимал, что он хочет сделать и не мешал. Внутри все трепетало и бабочки наворачивали сальто один за другим. Изуку начал неуверенно приближаться к лицу и застыл в миллиметре от чужих губ, думая «а стоит ли?». Зажмурив глаза он все же прижался к чужим губам. Это поцелуем то и не назовешь, но внутри у обоих взрывались фейерверки, сердце начало бешено стучать. Изучал оторвался от губ Бакуго, моментально наливаясь краской и стараясь отвести взгляд. — Каччан, прости меня, я не хотел. нет, то есть я хотел, просто… — неожиданно Бакуго его притянул за лицо к себе и вцепился в губы. Это больше не обычное соприкосновение, а настоящий поцелуй. Изуку сначала будто парализовало, но потом он начал расслабляться в чужих руках и неумело отвечать. Бакуго углубил поцелуй и проник в рот Изуку, тот слегка вздрогнул от новых ощущений, но быстро к ним привык. Бакуго повалил его на кровать, не разрывая поцелуй и навис сверху. Все бабочки в животе благополучно сдохли и Бакуго вместе с ними. Они бы могли целоваться еще очень долго, но кислород в легких закончился и им пришлось отстраниться друг от друга. Оба тяжело дышат и смотрят друг на друга, глупо улыбаясь. Оба так долго ждали этот момент и он наконец то наступил. — Изуку, мне кажется, я люблю тебя — кудрявый засиял, словно бриллиант на солнце и кинулся Бакуго на шею. — Мне кажется, что я тоже люблю тебя, Каччан. Изуку еще никогда не был так счастлив. Бакуго тоже. Мидория смеется и чмокает Бакуго в губы. — А я так боялся, что это не взаимно. Каччан, я таак рад! — он еще раз его чмокает, но уже в щеку. Бакуго валится на кровать и сгребает Изуку в свои руки. — Как относишься к тому, что бы стать моим парнем, а? — О. а. ты не шутишь же, да? Конечно я согласен! Бакуго стал не просто другом для Изуку, он стал первой и последней его любовью. … Шел конец марта. Состояние Изуку за последние месяцы значительно ухудшилось. Боли стали чаще и сильнее, ухудшился слух и зрение, иногда случались приступы эпилепсии и он уже не мог самостоятельно ходить, так как для него это было опасно. Поэтому было решено посадить его в инвалидное кресло. Изуку долго противился этой идеи, но поняв что выхода нет все же согласился. Бакуго носился вокруг него как курица наседка следя за его состоянием. Во всем помогал. По диагнозам врачей Изуку осталось не больше 2-х месяцев. Когда Бакуго узнал об этом, то проревел всю ночь понимая, что смысла его жизни скоро не станет. Шинсо тогда благородно подставил свое плечо, чтобы Бакуго выплакал все слезы. Изуку эта новость тоже очень опечалила, но в отличие от Кацуки он держался молодцом и даже слезинки не проронил. И вот сейчас Мидория лежит на кровати и крепко спит. Лицо его сильно побледнело и привычных веснушек практически не видно. Глаза его постепенно тухли, он стал реже смеяться, хоть и старался вести себя как раньше. Но из-за частых болей давалось ему это очень трудно. Бакуго смотрит на него и держится, что бы опять не разреветься. Ему слишком больно от мысли, что Изуку умрет через 2 месяца, а возможно и раньше. Всего каких то два месяца. Они ведь столько всего еще не успели сделать, столько друг другу не сказали. И почему жизнь так жестока и несправедлива? Раньше Бакуго вся эта тема как-то особо не волновала, а сейчас он ненавидит судьбу за то, что она отбирает у него единственного близкого и любимого человека. — Каччан, — доносится слабый тихий голос. Изуку проснулся. — Да, что такое? Болит опять, да? — он быстро подходит к Изуку и гладит по голове, а тот перехватывает его руку и кладет себе на щеку. — Я люблю тебя, Каччан, — шепчет тихо-тихо, а из изумрудных глаз текут слезы. Он не улыбается. — Я тоже люблю тебя, Изуку — и из его глаз тоже начинают предательски течь слезы. … — Иида, пожалуйста! — Бакуго уже чуть ли не на коленях умоляет его. — Бакуго, я сказал нет! Это опасно, разве ты не понимаешь? Если ему станет плохо за пределами больницы, то что тогда? Если вовремя не оказаться должную помощь он умрет, понимаешь? — Ииде хочется наорать на него, но он сдерживает себя. — Я понимаю, черт возьми! Это ты не понимаешь! У него есть мечта и я ему пообещал ее исполнить! Обещал, слышишь?! Он хочет услышать этих цикад в последний раз и я обещал ему это устроить! Не в больнице, а именно за пределами, на природе! Я обязан исполнить его мечту прежде, чем он умрет! Не знаю, давай в таком случае с нами поедет Шинсо или еще кто? В кабинете повисает тишина. Бакуго тяжело дышит, а Иида поправляет очки и думает. Секунды ожидания идут томительно долго. — Хорошо, я разрешаю вам выехать. Но есть несколько условий. Первое: Вы уедете не слишком далеко. Второе: С вами едет Шинсо. Третье: У вас не больше полутора часа. Бакуго благодарно смотрит на врача и выбегает из кабинета, не забывая сказать спасибо. Иида смотрит на него и от чего то печально улыбается. Бакуго бежит по коридору и буквально влетает в палату Изуку, не на шутку пугаю того. Изуку смотрит на него как на умалишенного и не понимает в чем дело. — Я договорился с Иидой, мы поедем слушать твоих цикад. Я же обещал тебе, помнишь? — на глазах Изуку появляется счастливая искренняя улыбка. Он вновь начал сиять. Возможно, в последний раз. … В двадцати минутах езды от хосписа находился небольшой лесок с полянкой, куда Шинсо и повез Бакуго и Изуку. К счастью, у первого была машина, что было очень удобно. Учитывая то, что Изуку не мог ходить. Прибыв на место, Шинсо и Бакуго достали коляску из багажника и помогли сесть Изуку в неё. — Я останусь тут, а вы идите. В случае чего я вас отсюда увижу и услышу — Бакуго кивнул и повез Изуку на полянку, что уже виднелась. И не забыл захватить плед, что бы постелить его на траву. Идя к поляне уже можно услышать приятное для ушей «ви-ви-ви-ви». Поэтому Изуку блаженно закрыл глаза, наслаждаясь звуками. Бакуго расстелил плед под деревом и помог Изуку перебраться на него. Бакуго сидел, опираясь на ствол дерева и вытянул ноги, скрестив их. Изуку сидел рядом так же оперевшись на дерево и положил голову на плечо Бакуго. Пение цикад окутывало со всех сторон, смешавшись с шумом ветра и на душе становилось так спокойно. Сквозь листву деревьев падало несколько солнечных лучей прямо на лицо Изуку. — Все так, как я и мечтал — Бакуго слышит улыбку в его голосе и сам невольно начинает улыбаться — я так благодарен тебе за все, что ты сделал для меня, Каччан. Я рад, что в моей жизни появился такой человек, который поддерживает меня, принимает таким, какой я есть и который искренне любит меня. По щекам Изуку текут слезы, но вовсе не от печали, нет. Это слезы счастья. Все что он говорит — искренне. Бакуго берет его ладонь в свою и подушечкой большого пальца поглаживает нежную кожу. Другой рукой он поворачивает лицо Изуку к себе и целует. Целует со всей нежностью и любовью, что он испытывает к Изуку. Вкладывает все свои чувства и отдается полностью. Целует отчаянно, будто это их последний поцелуй. Ему не хочется в это верить, но он понимает, что возможно так оно и есть. Изуку может умереть в любую секунду. И бакуго надеется, что эта секунда будет ни сегодня и ни завтра. — Я еще столько всего не успел показать тебе, ты еще столько всего не попробовал из моей стрепни, Изуку — из рубиновых глаз текут слезы. Бакуго не может их сдержать, как бы не старался. Изуку мягко проводит рукой по чужой щеке, собирая соленые слезы и улыбается. Как тогда, в их первую встречу. — Почему ты улыбаешься, Изуку.? — голос Бакуго дрожит. — Я хочу, что бы ты запомнил меня таким. Вечно улыбающимся и счастливым. С вечно сияющими глазами. Изуку успокаивает Бакуго, который что то совсем уж расклеился. Вообще это Бакуго должен успокаивать Изуку — это ведь он буквально в шаге от смерти. А выходит все совсем наоборот. И Бакуго осознает очередную для себя вещь. Когда не станет Изуку, то и Бакуго тоже не станет. Он умрет вместе с ним. … Они приехали через полтора часа, как и обещали Ииде. В машине Изуку жаловался, что ему как-то нехорошо. Шинсо старался ехать быстрее, да и к тому же у него было слишком нехорошее предчувствие. Сейчас Бакуго везет Изуку в палату. Шинсо ушел за Иидой, что бы ты посмотрел, что с Изуку. — К. Каччан, мне что то совсем плохо. — он был бледнее, чем обычно и Бакуго это не на шутку пугало. — Ничего, сейчас Иида придет и все нормально будет — он старался успокоить его, а заодно и себя. Он завес Изуку в палату и начал помогать перебираться на кровать, но у того подкашиваются ноги и он чуть ли не падает, но Бакуго крепко перехватывает его и по итогу получается так, что падают вместе. Бакуго на колени, а Изуку на него. — Ка-ччан… — смотрит в любимые алые глаза, что смотрят напугано в ответ и говорит одними губами. Изумрудные глаза медленно закрываются. — Изуку? — он легонько теребит его за плечо, а в ответ никакой реакции — Изуку! — он начинает сильнее его трясти, что бы он наконец открыл глаза. — Нет, нет, нет, нет… Изуку, открой глаза! — он не замечает, как из глаз ручьем текут слезы, падая на бледное лицо — пожалуйста, Изуку, не умирай сейчас, прошу. Все эти месяцы он морально готовил себя к этому моменту, но тщетно. Его сердце разрывается от боли. Он прижимает к себе уже не живое тело и качает его в руках, будто убаюкивает маленького ребенка и словно в бреду шепчет «нет». В палату входят Иида и Шинсо и тут же застывают на месте. Иида быстрее выходит из оцепенения и подлетает к Бакуго, говоря тому выпустить Изуку из рук. — Бакуго, выпусти его! Он еще может быть жив! — врач пытается достучаться до разума Бакуго, но тот сейчас поглощен эмоциями и только сильнее принимает Изуку к себе — Шинсо, отцепи его живо! Шинсо, который до этого стоял точно статуя быстро подбегает к Бакуго и пытается отцепить его от Изуку. С трудом, но у него наконец-то получается. Он хватает Бакуго под подмышки и тащит подальше, что бы не мешать Ииде. Как ни странно, Бакуго совсем не сопротивляется. Через пелену слез он наблюдает за тем, как Иида проверяет пульс Изуку. Как тот медленно поднимается и поправляет очки. Как он безэмоциональным голосом говорит: — Он мертв. Из Бакуго вырывается оглушающий вопль.