Поймай меня, если сможешь..

      Ярко – бордовый халат с золотыми вензелями медленно спадет с плеч и бесшумно падает на пол. Босые ноги перешагивают ткань. Движение хищной и изящной пантеры. Аккуратно, ступая на носочках к дивану, обнажённая фигура садится напротив своего воздыхателя.       Художник задерживает дыхание от настолько приятного вида на свою музу. Его взгляд бегает по лицу, на котором видна нескрываемая игривость. Фигура наслаждается голодным взглядом, скользящим по нему. Ему это нравится.       Ненадолго взгляд задерживается на острых ключицах и слегка вздымающейся груди. Ощущение, что от этого вида можно перестать дышать. Еле заметные очертания пресса и не единого шрама на обнажённой коже. Даже от маленьких царапинок остаются следы. Но на этом белоснежном теле нет ни одного изъяна. Оно идеально. Нога закинута на ногу, скрывает интимную часть тела молодого господина. Но есть одна маленькая деталь, вводившая в транс художника. Ярко – рубиновые глаза обладателя идеального тела, пронизывающие насквозь и достающие душу. Они стали своеобразным фетишем мастера кисти.       - Вам нравится, господин художник? – с притворной невинностью спрашивает Уильям.       - Иногда, господин Мориарти, Вы, спрашиваете вещи, на которые уже знаете ответы.       - Мистер Холмс, у меня на Вас большие надежды, постарайтесь не ударить в грязь лицом.       Шерлок ухмыльнулся. Он прекрасно знал характер Уильяма. Характер своего господина, своего источника вдохновения.

***

      Мастерская художника наполнялась лучиками света сквозь полупрозрачную тюль. Рядом с дверью, ведущей на веранду стояла ваза с летней сиренью. Красивые фиолетовые цветы, растущие по всей Англии. Сам художник, стоя возле новой картины и ища в ней недостатки, курил сигарету, вытряхивая пепел в специально сделанную на заказ китайскую пепельницу. Его привычка раздражала многих клиентов. Курить до тех пор, пока не снизойдёт озарение того, чего же не хватает картине. Многие не выдерживали, задыхаясь от дыма, и выходили на веранду, оставляя художника в одиночестве. В этот момент Шерлок курил уже вторую сигарету, находясь глубоко в своих мыслях, из которых его вырвал чей – то голос. Он даже не сразу заметил, что его кто – то зовёт, но, когда понял это его раздражению не было предела.       - Это Вы, мистер Шерлок Холмс? – художник повернул голову в сторону, из которой доносился голос и застыл с сигаретой во рту. Он увидел молодого красивого графа в черном костюме и тростью в руке. Оглядев его полностью, Шерлок потушил сигарету и немного помахал рукой, развеивая едкий дым вокруг себя.       - Да, Вы что – то хотели? Граф?       - Мориарти. Меня зовут Уильям Джеймс Мориарти. – он протянул свою руку вперёд, и они обменялись рукопожатием. – Я хотел, чтобы Вы нарисовали мой портрет. В обществе говорят Вы первоклассный художник.

***

      Обнажённая фигура молодого графа легла на диван полностью раскрываясь перед художником. Красные глаза внимательно следят за каждым вздохом мужчины напротив, который взяв в руки деревянную доску с прикреплённым к нему листом бумаги, начал что – то набрасывать карандашом. Уильям поднял руки и положил их за голову, оголяя вставшие от прохлады соски. Согнул одну ногу в колено, а вторую, оставил прямо лежать на диване цвета красного вина.       Шерлок внимательно смотрел на Уильяма своими тёмно – синими глазами. Он, как художник хочет запечатлеть каждую мелочь на теле человека, с которым ему приятно находится рядом, в присутствие которого перестал курить, ведь Уильяму не нравился запах сигарет. Он хотел чувствовать человека с необычайно редким ярко – красным цветом глаз, вдохновляющего художника творить, рисовать, даже до потери пульса. После их встречи Шерлок выкурил не один десяток сигарет, смотря на эскизы с графом по имени Уильям Джеймс Мориарти, чтобы довести до ума начатый портрет. Он хотел рисовать ещё и ещё, но у графа были на этот счёт другие планы.       - Господин Уильям, когда Вы сможете прийти ко мне в мастерскую в следующий раз, я бы хотел закончить Ваш портрет, как можно раньше, чтобы нарисовать Вас в полный рост.       - Мистер Холмс, в ближайшее время у меня будет много дел. Боюсь Вас огорчать, но нам придётся повременить с портретами.       - Но Вы же обещали, что дадите себя нарисовать еще пару раз, - в полном недоумении говорит художник, боясь, что больше не увидит человека, вдохнувшего в его творчество новые штрихи, оживив мысли и мечтания творца, когда он закончит его портрет.       - Поймайте меня, если сможете, мистер Холмс.       Это были последние слова Уильяма перед тем, как за ним закрылась входная дверь мастерской.

      - А ведь я Вас всё – таки поймал, - продолжая что – то выводить карандашом на бумаге, произнёс Шерлок, не глядя в рубиновые глаза напротив.       - А с чего Вы решили, что это не я Вам позволил себя поймать, мистер Холмс, - в упор смотря на художника, ожидая встречи с глазами напротив, напоминающими глубины океана. Уильям сам не заметил, как стал зависим от этих глаз.       - Разве Вы знали, что я буду Вас искать? – слегка вздёрнув бровь вверх, изображая удивление, но всё так же, не отвлекаясь от рисунка.       - Я знаю только одно, что Вам нельзя отвлекаться от рисунка, а я уже немного устал. Уильям принимает сидячее положение, не смотря на упрекающий взгляд художника, ведь натурщик не должен даже дышать, чтобы картина получилась. Граф садится и закидывает ногу на ногу, кладя подбородок на руку и облокачиваясь на неё, наклоняется вперёд. Единственная вещи, которая на нём есть это небольшое ожерелье из жемчуга с маленьким рубином в середине. Оно играюче сверкает от пламени свечи, привлекая внимание художника.       - Я рад, что Вы надели мой подарок. Он вам очень идёт.       - Я не мог его не надеть, мистер Холмс. Это же Ваш подарок. – на его лице появляется лёгкая ухмылка, заставившая художника остановить кисть своей руки с карандашом и уставиться на довольного графа, - Каждый Ваш подарок ценен, но прошу меня простить, я вынужден Вас покинуть.       Уильям медленно встаёт с дивана и с точно такой же грацией, с какой он заходил в эту комнату, подходит к халату, лежавшему на полу у двери, поднимает его. Стоя лицом к двери, он чувствует чужое дыхание на своей обнажённой спине. От этого действия его пробирают мурашки. Он доволен проделанной работой.       - Вас что – то не устраивает? – с наглостью спрашивает Уильям, чувствуя, как чужое дыхание становится тяжелее.       - Я хочу, чтобы Вы вернулись на диван и продолжили мне позировать, - уже не скрывая своего раздражения, сказал Шерлок, глядя на поднимающиеся плечи и подтянутые мышцы спины.       - А я хочу оседлать Вас, мистер Холмс, - резко развернувшись лицом к художнику и вводя его в ступор, проговорил Уильям.       - Тогда чего же Вы ждали? Для чего нужна была такая долгая игра? – Шерлок кладёт свою руку на шею Уильяма и властно притягивает к себе, сокращая расстояние между их губами до считанных сантиметров.       - По – другому было бы не интересно. У Вас не было бы такого желания, как сейчас, мистер Холмс, - Уильям пытается коснуться губ напротив, но рука на шее не позволяет. Он недовольно стонет, выпрашивая долгожданный поцелуй.       - Нет, господин Мориарти. Теперь я хочу поиграть с Вами.       Слишком возбуждающе, слишком волнительно, слишком желанно. У Уильяма подкашиваются ноги, но вторая рука Шерлока по – собственнически ложится на поясницу и проходится вдоль всей спины, вызывая ещё большую реакцию на властные действия художника.       - Попробуйте заставить играть по Вашим правилам, мистер Холмс.        Не давая сообразить, Уильям хватает ворот рубашки Шерлока, притягивает к себе и целует, властно залезая языком. Он целует влажно, властно, возбуждающе. Тянет художника в сторону дивана и толкает, заставляя упасть на мягкую софу. Шерлок расстёгивает пуговицы рубашки, но не успевает это сделать до конца, как Уильям садится сверху на бёдра художника и начинает снова целовать. Снова язык. Снова так влажно, так пошло. Шерлок резко разрывает поцелуй, проходится языком по шее и отстраняется, глядя на затуманенные от такого действия любимые рубиновые глаза. Придя немного в себя, Уильям расстёгивает до конца рубашку с художника и кидает её на пол, снова затягивая в поцелуй. Руки тянутся к штанам пытаясь избавится от них поскорее и получить, так давно желаемое удовольствие. Он немного привстаёт, спуская штаны и оголяя уже возбуждённый член Шерлока. Художник руками блуждает по телу Уильяма, проводя по груди, затрагивая соски, которые от касаний сразу затвердели, и выбивая слабый стон. Проводит по спине, по животу, слегка касаясь члена, который тут же дёргается от такого действия, желая продолжения. В то время, как Мориарти начинает медленно, дразня, надрачивать Шерлоку.       Они оба на пределе. Оба давно хотели этого. Слишком долгое ожидание было. Сейчас они жаждут друг друга, как голодные звери. Хотя, так и есть. Они изголодавшиеся по друг другу звери. Сколько одиноких ночей проводил художник, сходя с ума по своей музе. Сколько раз за ночь он кончал себе в руку, представляя перед собой идеальное тело графа. Сколько раз он готов был плюнуть на все правила и просто взять обладателя рубиновых глаз, который не упускал ни одну возможность поддразнить художника. А сколько Уильям терпел, наслаждаясь каждый взмахом карандаша художника, глядя, как хмурятся его брови, потому что курить он не мог, а картина не могла быть не совершенной для самого творца. Для графа это был рай, похожий на ад. Когда глаза цвета глубин океана встречались с его, то ноги начинали подкашиваться, каждая мышца начинала напрягаться. Хотелось провалиться сквозь землю вместе с художником и остаться наедине. Отбросить все приличия и просто насладиться друг другом. Просто получить то желанное удовольствие, о котором оба мечтают.       Шерлок крепко прижимает к себе за талию Уильяма и проходится языком по шее. Уже не выносимо. Уильям размазывает предэякулят по члену и медленно начинает насаживаться на него с протяжным стоном. Ему хорошо. Очень хорошо. Художник затягивает в долгий и тягучий поцелуй свою музу. Он никогда не представлял себе, что такое может случиться в жизни. Уильям такой раскрытый, такой сексуальный сейчас перед ним. И только от осознания этого хочется кончить. На его месте мог быть кто – то другой, но нет. Уильям выбрал его. Доверился ему.       Шерлок хватает за бёдра Уильяма и сначала медленно начинает входить в него. Чтобы не было дискомфорта, он сначала делает это медленно, входя лишь наполовину. Но когда с губ напротив срываются стоны и просьбы войти во всю длину ему срывает крышу. Он, придерживая и немного раздвигая ягодицы, принимается быстрее входить, принося удовольствие обоим.       Уильям срывается на громкие стоны. А Шерлок и не подумает его останавливать. Когда он видит удовольствие на лице своей музы, ему всё равно, кто их услышит. Главное, чтобы тому приятно. А ему приятно.       - Я.. Я сейчас.. Кончу.. – Уильям хватается за напряжённые плечи художника и крепко держится за них, чтобы хоть как – то контролировать своё тело. Шерлок крепко держит одну руку на талии, а вторую кладёт между лопаток, чтобы удержать содрогающееся тело Уильяма. Он выгибает спину и протяжно стонет, обильно кончая и пачкая живот. Обессиленно падает на тело художника, крепко обнимающего влажное от пота тело графа, и целующего в шею.       Уильям спускается вниз между ног Шерлока и берёт облизывает сначала головку члена, а затем полностью берёт её в рот, продолжая языком проходится по уздечке. Художник закатывает глаза от удовольствия и прикрывает их рукой. Второй рукой он хватает Уильяма за волосы на затылке, слегка надавливая на голову, чтобы тот взял глубже. Толкается бёдрами и кончает с шумным вздохом. Он откидывает голову на спинку дивана, пытаясь отдышаться, пока Уильям глотает всю сперму и облизывает губы. Садится рядом с Шерлоком и в упор смотрит на него.       - Лиам… - Шерлок протягивает руку, дотрагивается до щеки Уильяма и соприкасается своим лбом с его.       - Шерли…