Сугуру слишком много думает

      Сугуру слишком много думает.       Отрешенный взгляд скользит по иссиня-черным стенкам проклятия, собранного в невесомый смолянистый шарик. Его гладкая, переливающаяся на свету поверхность могла бы показаться красивой, если б не адская вонь: Гнилостный смрад разложения и чего-то химического, бьющий в ноздри вместе с узнаваемым железным запахом крови. Еще час назад здесь была бойня. Двое..трое? гражданских были разорваны изнутри в наказание за то, что просто оказались не в том месте, и не в то время. Уже знакомый с подобным зрелищем, маг едва ли удостаивает своим вниманием тревожные пятна на бетонном полу, прежде чем зажмуриться и с нехотя открыть рот, усилием воли заставляя себя проглотить побежденного духа, устроившего все это безобразие.       Живот пронзает резкая боль, от которой он едва ли не сгибается пополам. Такая же неизбежная и привычная, как эти кровавые разводы со всех сторон.       Проходит не менее десяти долгих минут, в течении которых Сугуру пытался отдышаться, хватаясь за холодную, грязную стену позади себя. Он ненавидел все это. Ненавидел проклятия, плодящиеся как грибы под дождем, количество которых не уменьшалось ни на йоту, несмотря на совместные усилия магов по всему земному шару. Ненавидел собственную технику, вынуждающую его смириться с постоянной тошнотой и головокружением, когда чужая негативная энергия растворялась внутри его протестующего тела, отравляя отголосками своего существования, превращая обычные сны в невыносимые кошмары. Ненавидел постоянное ощущение беспомощности, неполноценности, бесполезности перед столь грозным противником, на место оторванной головы которого всегда вырастало еще десять. И быть может, где-то глубоко внутри он ненавидел людей, чьи низменные эмоции и глупые страхи порождали этих чудовищных созданий. Реально ли вообще выиграть битву с тем, что всегда сопровождает каждого, родившегося не-шаманом человека? Или это такая же бессмысленная гонка, как и бег несчастного зверька в колесе, поставленном в надежно закрытую клетку забавы ради?       Поморщившись от тошноты и неприятных мыслей, Гето медленно выпрямляется и выдыхает, натягивая на лицо вежливую, дружелюбную улыбку. Такую же искусственную, как и все в его недолгой жизни первоклассного, но глубоко несчастного актёра, все еще зачем-то играющего на сцене давно закрытого театра. Ах...к черту! Он просто нуждается в отдыхе. Длительном, безмятежном отдыхе, именно от усталости и идут все эти странные, недостойные настоящего шамана мысли, которым нельзя поддаваться, если он все еще хочет достичь своей цели. Доучиться, закончить академию, стать магом высшего уровня и избавить родной город от нескончаемых нападений. Звучит неплохо, верно? Верно же?..       - Сугуру-кун, ты так быстро? Что там было?       Едва ли отразив обращение к себе, черноволосый шаман вяло машет рукой, показывая, что все в полном порядке. В глубине души, он искренне надеялся, что одного жеста будет достаточно, чтобы избавить его от неуместных и только удручающих рассказов об увиденном, будто бы одной только тошноты недостаточно, чтобы убедиться в успешности выполнения задачи. Что еще они хотят услышать? Подробных описаний отвратительного вида монстра? Каким бы ни было количество глаз или клыков очередной твари, все это в конце концов превращалось в смолянистый шарик, обреченный на то, чтобы растворится и отравить пищевод. С каждой вылазкой в большой город, Гето все меньше гордился результатом тяжелой работы, постепенно теряя всякий интерес к продолжению заведомо бесконечного дела. В прочем, уже привыкшая к неразговорчивости своего одногруппника, Сёко расслабляется и поворачивается обратно к своим собеседникам, явно не испытывая желания терроризировать его дальнейшими расспросами. Тем лучше. Признаться, начистоту, Сугуру совершенно не желал сейчас видеть кого-либо рядом с собой.       Расстояние от просторного, пусть и закрытого двора до небольшой ванной комнаты на втором этаже академии кажется бесконечным, и пройти его с невыносимо ноющим желудком – та еще задача. Великое счастье, что на пути не попалось ни одной пары любопытных глаз, наверняка приставших бы с требованиями поделиться мельчайшими подробностями о недавнем сражении. Неужели, среди здешних студентов нет ни малейшего понимания личного пространства? Как он был глуп, надеясь на понимание и принятие по одному только факту того, что, как и остальные родился шаманом. Паршивая овца на далекой от связи с потусторонним миром родине, паршивая овца в лучшем магическом колледже всей Японии, что за прелестная ирония. Покачав головой в ответ на собственные безрадостные мысли, Сугуру закрыл за собой дверь и тяжело оперся обеими руками о замызганную раковину, прежде чем открыть кран и опуститься лицом под струю ледяной, пахнущей хлоркой воды. Резкий холод освежает, хотя бы немного прогоняя омерзительный привкус во рту, а в напряженном мозгу наконец проясняется. Пожалуй, впервые, за весь этот тяжелый, неблагодарный день.       Зеркало напротив привлекает к себе угрюмый взгляд, молчаливо предлагая остаться наедине со своими мыслями. Вытерев рукавом оставшиеся после своеобразного душа капли, шаман наклонился вперед, отрешенно и придирчиво изучая отражение в мутном стекле. Худое, бледное лицо, тонкие губы, темные глаза. Не сравнить с местным, завоевавшим девичьи сердца всей школы красавчиком Годжо, конечно, но раньше он отдавал справедливый отчет в собственной привлекательности. Как много времени прошло с тех пор, когда зеркальный двойник перестал приносить ощущение удовлетворенности увиденным? Сугуру задумчиво склоняет голову к плечу, пытаясь понять, что именно вызывало подобные мысли. Да, он повзрослел за время своей учебы, но ничуть не изменился внешне. Так что же провоцировало неприятные ассоциации? Что заставляло чувствовать себя…фальшивым? Человек напротив был опрятен, темная форма колледжа отличалась своим безупречным видом даже после жестокого сражения, длинные волосы собраны в аккуратный пучок. Директор бы им гордился. Отличник, один из лучших учеников, перспективный маг особого уровня, в конечном счете просто обаятельный и обладающий острой неприязнью к всевозможным проявлениям несправедливости парень. Есть, чему радоваться, глядя на себя в зеркало, не так ли?       Не так ли?..       Отравленный поглощенным духом желудок невыносимо ноет, и Гето со вздохом давит ладонью по впалому животу, стараясь переждать неприятные последствия. Во всяком случае, потеря сознания уже давно не грозила.       Он все еще помнил кровь на своих руках. Невыносимое, бьющее в мозг осознание того, что слишком поздно. Не успел защитить. Ничего не вернуть. Говорят, среди магов эта травма так же обычна и неизбежна, как у любого другого, кто отдал себя защите чего-то такого же хрупкого и ненадежного, как человеческая жизнь. Однажды ты непременно останешься вот так стоять на коленях перед разорванным трупом человека, который еще секундой ранее улыбался тебе, наивно уверенный в существовании завтрашнего дня. Мужчина ли, женщина, ребенок – все они одинаково подвластны смерти, от цепких лап которой не всегда удается спасти, пусть даже ты трижды профессионал в своем деле. И все же одно дело видеть результат вырвавшегося наружу проклятия, для самой природы которого естественна кровожадная жестокость, и совсем другое, когда...       …Может, нам стоит убить этих людей? Если мы сейчас это сделаем, наверное, я ничего не почувствую...       …Нет. В этом нет никакого смысла…       … «Смысл» — это так важно?..       В своих мыслях, Сугуру снова и снова возвращался к недавнему диалогу, не способный ни отпустить, ни найти подходящего ответа. Вбитые в голову принципы не позволяли ему согласиться с мучительной истиной. И все же, зерно сомнения, этот мерзкий коварный червь грыз его изнутри, заставляя спрашивать себя изо дня в день одни и те же слова. Так ли важен был смысл в их действиях? И существовал ли он вообще? Сатору был разбит, впервые задав этот страшный вопрос. Впервые предположив саму возможность убить невинных, впервые признавшись, что он ничего не почувствует от такого исхода. Едва ли замечая этими грозными шестью глазами растерянный взгляд своего лучшего друга. Но, так ли уж невиновны были те люди? Улыбающиеся, аплодирующие маленькому окровавленному трупу на их руках, испытывающие искреннюю фанатичную радость от смерти ребенка, которому просто не повезло. И чем больше Сугуру об этом думал, тем больше убеждался в том, что невиновных не бывает.       Люди. Разве это люди? Сборище оголтелых обезьян, жаждущих крови и зрелищ.       Почему вообще кто-либо должен защищать тех, кто не только не ценит, но и даже не задумывается о чужих жертвах в угоду их собственной безопасности? Несправедливость такого мироустройства возмущала, заставляя задыхаться как очередной, застрявший в горле дух. Им было плевать на смерть несчастной девочки. Им было плевать на жестокий, изнурительный труд магической части общества. На постоянный риск для здоровья и жизни, на судьбу изгоя с самого рождения, на отсутствие всякой возможности остановиться и отдохнуть. Так почему ему не может быть плевать уже на них?       Подрагивающая от тошнотворных спазмов рука тянется наверх, пальцы впиваются в тугую резинку и развязывают, заставляя длинные волосы плавно опуститься по обеим сторонам плеч. Свободные черные пряди делали и без того бледное лицо еще белее, вытянутее, окаймленные черными кругами глаза – темнее, взгляд – пронзительнее. Отчего-то ему нравился свой освобожденный внешний вид без следования педантичным требованиям колледжа. Худой и растрепанный, изможденный и содрогающийся от боли в животе, он и сам больше походил на ожившее проклятие, чем на человека, который был обречен на бессмысленную борьбу с таковыми. Несправедливо жалкое зрелище для такого потенциала, который он мог бы развить в себе, если бы нашел способ избавиться от острого разочарования в бессмысленных, повторяющихся днях. Так дальше продолжаться не могло. Шли годы, а в мире не менялось ничего и не поменяется еще через тысячу лет, если люди не найдут способ решить проблему раз и навсегда. Обществу шаманов нужен свежий взгляд на устоявшийся порядок вещей, если они не хотят сгнить в этом болоте, как и все предыдущие поколения, отдавшие свои драгоценные жизни на алтарь бессмысленной, бесперспективной борьбы. Разве их жертва уменьшила количество чудовищных проклятий? Разве привела к долгожданной утопии? Нет, это была огромная и совершенно несправедливая цена за такой дешевый товар, как спасение отдельных душ не-магической части общества, каждая из которых не могла даже близко сравниться со значимостью жизни настоящего шамана. Нужно просто…посмотреть на ситуацию иначе. Прервать негласно утвердившийся порочный круг, этот чудовищный механизм перемалывания уникального ресурса в угоду однотипным и не имеющим особого смысла целям. И пусть все горит огнём.       - …..?       Кажется, это голос Сатору? Очнувшись от своих мыслей, маг скептически смотрит на небольшое слуховое окно под потолком, откуда бил желтый предзакатный свет. Он действительно слишком долго торчал в общей душевой. Пора выходить, иначе точно не избежит любопытных расспросов.       Невыносимая тошнота наконец начинает ослабевать, исчезая вместе с мерзким привкусом разложения. Улыбнувшись своим мыслям, Гето смотрит на зеркальное отражение совершенно другими глазами, прежде чем подмигнуть своему двойнику и нехотя завязать волосы обратно, возвращая привычный и аккуратный вид. Легкость и облегчение от еще не до конца сформулированного, но уже кажущимся правильным решения не могли сравниться с такой маленькой жертвой, как изрядно надоевшая за годы учебы прическа. Всему своё время. Однажды он найдет способ освободить не только своих друзей от тяжелой, опасной работы, но и всю магическую часть общества, раз и навсегда избавив мир от порожденных безнаказанностью проклятий. Сама мысль о скором долгожданном отдыхе и полных благодарности глаз со всех сторон едва ли не заставляли смеяться от по-детски искреннего счастья.       Сугуру слишком много думает       …но, это больше не казалось проблемой.