Глоток счастья.

Последние лучи солнца освещали небольшую комнату, красиво обрамляя силуэт существа, склонившегося над кроватью. Его темные, выделяющиеся среди ярко-рыжих кудрей рога будто взволнованно дрожали, наблюдая за состоянием человека на кровати. Веки того были сомкнуты, а дыхание — ровным, едва заметным. Будто человек, лежащий на белой узкой кровати, даже и не дышал, и единственное что его выдавало — едва заметные колышущиеся волосы, обрамляющие молодое красивое лицо, будто выточенное из мрамора. Демон пристально наблюдал за лежащим, и взволнованно и часто дышал, пытаясь деть куда-нибудь подрагивающие руки. Ангельское существо не просыпалось уже пару дней, в изнеможении упавшее в обморок прямо в руки Ветиса после ежедневных исследований. Их уже долгое время держали в лаборатории, заботились и уважали, но взамен требовали лишь пару опытов на их тела, что в принципе было не так уж сложно. Единственное, что напрягало Ветиса — то, что опыты над телом хрупкого ангела, казалось, были более жестокими. Это было очень подозрительно и странно, тем более светловолосый совершенно не проявлял недовольства в сторону этого, лишь болезненно морщась при любом прикосновении к его, казалось хрустальному телу, способному разбиться от лёгкого ветерка, и закрытому под кучей темной монашеской одежды. Веки лежащего на кровати внезапно тихонько дрогнули. Ветис тут же взял очнувшегося за руку, и с тщетно скрываемым волнением рвано вдохнул. Ангел на кровати плавно открыл глаза, прищурившись от яркого света из окна. Он тихо вздохнул, с неудовольствием глядя на лучи света, и поднял взгляд золотистых глаз на родное лицо. Уголки губ облегчённо поднялись, и Ариел, несмотря на сжимающееся от такой заботы сердце, строго спросил: — Что ты здесь делаешь, Ветис? Глаза сидящего напротив возмущённо расширились, и тот, не скрывая осуждения произнёс: — Ты буквально упал в мои руки, стоило мне поздороваться! Ты хоть представляешь, насколько я ахуел? Светловолосый тут же поморщился от грубых слов, и тут же закашлялся от резко проступившей боли в горле. Взгляд рыжеволосого тут же изменился, и тот подал приподнявшемуся на локти Ариелу стакан прозрачно чистой воды, легонько придерживая того за спину. Как только пальцы рыжеволосого соприкоснулись со спиной ангела, тот рвано вдохнул и взял в дрожащие руки стакан. Демон прикусил от досады язык и будто прося прощения, погладил второй рукой, все ещё держащей руку Ариела, его костяшки, пытаясь унять дрожание чужой руки. Лицо светловолосого немного разгладилось. — Сильно болит? -тихим голосом спросил Ветис, продолжая гладить чужую руку. — Не так уж. -вопреки реакции на прикосновение твердым голосом ответил ангел после нескольких глотков воды. Демон осуждающе посмотрел в глаза родного человека, отреагировав на нелепую ложь. Светловолосый вздохнул, и прикрыв глаза и чуть приподняв губы в мягкой улыбке, ткнул тонким светлым пальцем в щеку сидящего напротив. Ветис перехватил чужую руку своей, и легонько поцеловав, прижал к щеке, немного печально смотря на возлюбленного. — Ви, со мной все в порядке, правда. -успокаивающе прошептал ангел, смотря в чужие темные глаза. Мягкое обращение всегда успокаивало демона, и ангел не стыдился этим пользоваться в неудобные для него моменты. Глаза посмотрели на него чуть обиженно, заставляя Ариела приподняться и легко прижаться к губам рыжеволосого, не углубляя поцелуй. Тот аккуратно поднял лёгкое тело, стараясь не причинить вреда ранам на коже, и усадил на колени, обняв ангела. Вдыхая родной аромат подснежника, он прикрыл глаза и позволил себе успокоиться. Светловолосый лишь уложил костлявые руки на талию Ветиса, и улыбнулся, счастливо и мягко. — Не пугай меня больше так, Ари. -раздался через какое-то время голос демона, приглушённый темными одеждами монаха. Ангел лишь грустно улыбнулся кончиками губ, понимающий о невыполнимости просьбы, и лишь сильнее сжал руки на талии возлюбленного, не обращая внимания на боль. Он действительно был счастлив рядом с ним, ощущая это чувство впервые за всю свою долгую жизнь. Лишь с любимым человеком он мог почувствовать себя в безопасности, покое, и любви. Он действительно был кому-то нужен, и это чувство окрыляло его даже без фальшивых крыльев, данных господином. Два любящих сердца наслаждались счастьем в оранжевых ярких лучах заходящего солнца.