—//—
Ты был не похож на остальных. Я был окружен подданными, восхвалявшими меня за любой мой шаг, кто тянулся и желал ухватить как можно больше Сунь Укуна, пока мог. Ты смотрел на меня со стороны и терпеливо ждал, когда я подойду сам. Такой удивительный и талантливый, совершенно не видящий насколько же ты уникальный. Я был самоуверенным, уже тогда решил сыграть в бога и доказать тебе какой же ты на самом деле совершенно необыкновенный. Показать тебе, каким я видел тебя.
«От друзей к возлюбленным». Семьдесят две трансформации, волшебный посох, бессмертный Король обезьян, я не мог перестать восхищаться тобой, тихо, про себя. Мое скрытое восхищение все прорастало и прорастало из груди огромным бутоном, подпитываемым широкими солнечными улыбками, крепкими объятиями, легкими касаниями. Это была приятная боль, но было страшно подумать о том, что станет, как только ты узнаешь… Но ничего в этом мире не может длиться вечно — цветок распустился, и ты узнал. И ты принял меня со всеми моими чувствами. Теперь, помимо спины, ты доверил мне свое сердце, мое единственное солнце.Не было дня счастливее чем тот, когда ты сдался любви. Даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что мой самый мудрый и прекрасный друг однажды отведет меня от общего демонического застолья и скажет, что не может больше играть в приятелей. Что он любит меня не как друга, не как соратника. Любит так, что хочет гладить и целовать, как это делали другие обезьяны. Я тогда не понимал их, но теперь… ты дал мне почувствовать, что все это значило, потому что любил меня. Такого глупого и несуразного шута, притворяющегося королем. Как можно было отдать свое драгоценное сердце такому безрассудному идиоту? Как можно было поверить в меня настолько сильно? Только ты мог это сделать, моя ярчайшая луна.
«От возлюбленных к врагам». Мне было интересно, как бы ты поступил на моем месте. Что бы ты сделал, если бы того, кого ты любишь, заточили без права на обжалование? Если бы того, кем ты восхищаешься больше всех богов, на твоих глазах сделали рабом и пытали, обязуя выполнять приказы. Если бы он оставил ради этих существ своих родных и близких, не принимал никакой помощи и не хотел даже выслушать тебя? Если бы он стал абсолютно другим. Если бы ты терял его… Я желал спасти свое солнце, но, в итоге, лишь увидел, чем ты являешься на самом деле, и обжегся сильнее, чем когда-либо. Реальность была жестока — того идеала никогда не существовало. Не было никакого преданного, сильного и верного Короля обезьян, был лишь Сунь Укун — эгоистичный, жестокий обманщик и притворщик, чудовищно сильный и смертельно опасный. В момент, когда я встретился с твоим посохом в последний раз, теплый цветок в груди обернулся шипами, оскверняя всю мою любовь в ненависть.Юность закончилась, а я уже откусил больше, чем мог бы прожевать. Чем выше я поднимался, тем больше ноши копилось на плечах, склоняя мне голову. Небеса не были способом достигнуть величия — это я понял слишком поздно. Чтобы защитить то, что мне дорого, я должен был дать им понять, что во мне больше нет угрозы. Боги бы не только держали меня под арестом, но и использовали моих любимых, чтобы манипулировать моей силой, которая так пугала их. Семья, любимые и близкие, новые и старые друзья, я попытался защитить всех и снова не рассчитал сил. Я никогда не был Великим Мудрецом, ведь не увидел, как в этом слепом стремлении защитить только отталкивал тебя все дальше и дальше, а когда заметил, то уже не смог дотянуться до твоего сердца… Ты зашел слишком далеко, чтобы они простили. Я должен был сделать это сам, не позволил бы никакому другому Небожителю совершить этот ужасный суд. В момент, когда твоя горячая кровь окрасила мои руки алым, часть меня умерла вместе с тобой, оставляя лишь зияющую пустоту, а вторая разгорелась яростным пламенем ненависти. К себе и этой пустоте.
«От врагов к друзьям». Герой. Я видел, как они относятся к тебе. Ты был уже другим, жил совсем другой жизнью, ты стал Всепобеждающим Королем обезьян, живой легендой и кумиром. Но я знал. Я ничего не забыл и знал того Сунь Укуна, который может убить и разорвать все, что было. Если ты был героем, то я стал злодеем, который не остановится ни перед чем, пока не испортит для тебя все так же, как ты испортил для меня. Я гнался, я дрался, я терпел холодные цепи и жгучую боль. Я сыграл много ролей… Но представление окончилось. Ты и твой преемник тоже великолепно сыграли свои. Злодей повержен. А ты предложил мне сыграть новый спектакль, где уже не будет места старому сценарию. Твои золотые уверенные глаза были для меня тем самым светом, достигнувшим самого темного закоулка моей души. Усохший маленький цветок очнулся от долгого сна и развернул свои лепестки к солнцу.Ярость, с которой я встретил тебя, была злостью и ненавистью ко всему, что произошло между нами. К тому, что я оттолкнул тебя, к тому, что ты не услышал и не понял мои слова, к тому, что мы допустили случиться. Эмоция настолько сильная, старая, давно запертая внутри, застилала глаза красным маревом. Ты вернулся ко мне холодным и недоступным серпом полумесяца. Твой взгляд был остр и колюч, каждое движение хлестко било, желая быть смертельным, последним. Твой дебют был пляской смерти, адресованной лишь мне. Я хотел извиниться, но изо рта вылетали лишь упреки, я слышал от тебя обвинения, но видел, как тебе больно. Это не могло больше продолжаться, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я, наконец, встал перед тобой на колени. Я был готов к тому, что ты изобьешь меня до беспамятства, пока не выпустишь всю свою обиду и злость. Мне было плевать, что произойдет, лишь бы этот кошмар закончился. Но ты только вздохнул и взял меня за руку. Макак, мой лунный свет, ты всегда был мудрее меня…
«От друзей к возлюбленным»… снова. Это было неуклюже. Называть тебя по имени вновь, биться плечом к плечу и защищать что-то дорогое, заново обретенное. Я снова мог обрести дом и семью, кого-то важного, и мне не хотелось потерять все это снова. Я… боялся тебя. Мне было страшно, я был абсолютно перепуган тем шевелением в моей груди. Вот то, что случается, если находиться около солнца слишком долго — ты согрел мое уставшее отмершее сердце, разбудил ото сна все похороненные чувства. Но я был испуган, я не мог позволить повторить все сначала, не когда мы только-только вернулись к нормальным отношениям. И как бы я себя не убеждал и не уговаривал, я ничего не мог поделать с тем, что все чаще любовался тобой. Твоей мягкой рыжей шерстью, ясными большими глазами, широкой сияющей улыбкой, от которой подгибались колени. И ты, как всегда, заметил это.И был счастлив как ребенок. Мой дорогой Люэр, мне никогда не искупить перед тобой ни один из моих грехов, не очиститься от всей крови, которую я пролил. Я чудовище, способное уничтожить все живое и мертвое, расколоть напополам Небеса и сжечь Поднебесную. Но ты все еще любил меня, такого безрассудного и опасного. После всего я не был для тебя героем легенд и мифов, я был тем самым Сунь Укуном, которого знаешь один ты и никто другой.
— Макак, не убегай, — с мольбой. — Мы не должны, Укун, — с отчаянием. Но Король остановил его, крепко обняв со спины. Ладони Люэра впились в его руки чтобы отодрать от себя и вырваться, но он не смог. Лишь сжал их сильнее, прикрывая глаза, в попытке привести бушующие диким роем чувства в порядок. Они душили, цветочный бутон жег и прорывался сквозь ребра, желая вновь окунуться в солнечный свет и познать тепло. — Люэр, — шепнул Укун в уши. — Не убегай от меня. — Не убегу, — сокрушенно выдохнул он. — Если ты больше никогда не отпустишь меня. Он развернулся в объятиях, и Сунь Укун увидел то выражение лица, которое смотрело на него из снов. Волшебный невесомый поцелуй со вкусом слез и звезд, испарил последние остатки страха и сомнений. Это было правильно — касаться и целовать его, держать его в объятиях как самое драгоценное, что было в этом мире. Сплетением хвостов они сыграют еще один раз, на этот раз — сказку с хорошим счастливым концом.
