На шанс больше, всем без исключений

Как бы ужасно не было «Гнездо», Кевин считал это место своим домом. Просто потому что иной жизни не знал, и даже представить не мог. Ещё в детстве он тайно лелеял в сердце надежду, что явится папа, такой большой и сильный и заберёт его отсюда туда, где его будут любить не за награды и победы, а просто так. И чем старше он становился, тем меньше он верил в это. И правда, бред: его отец не знает о нем, а Кевин не знает, кто его отец. И когда он нашел письмо Кейли, весь его мир изменился. Он прятал его как угодно и где угодно, дрожа и оглядываясь доставал каждый вечер, вбивая в своей памяти каждую букву, словно на печатной машинке, вчитывался в почерк матери и отчаянно прижимал к груди, цепляясь за эту всплывшую надежду, что у него есть тот, кто мог бы защитить его. Тот, кого он может называть своей семьёй. Жан поклялся никогда не проронить ни слова о письме и Кевин ему верил, ведь знал: Жан единственный, кому в этом месте нужно доверять. И когда он сбежал, он о друге не задумался, убегая без оглядки, и только когда оказался у Ваймака его долго душила вина. А потом она душила его потому что он не нашел в себе силы сказать Ваймаку, кто он такой. Снова струсил, снова подумал о себе, но не о других. И вот сейчас он стоит за закрытой дверью кабинета тренера, с зависшей в воздухе рукой. Нил перед уходом сказал «Не надо так с ним» и Кевин понял, что менять что-либо уже поздно. Ваймак был тем, кто подарил ему надежду, и обойтись так с тренером, а тем более с собственным отцом было бы чудовищно. Заученный заранее текст вылетел из головы ещё пока он шел сюда. В горле запекло то ли от волнения, то ли от тяжёлого стыда, который начал душить его именно сейчас. — Сейчас или никогда, — прошептал он так тихо, что даже сам не расслышал. На негнущийся ногах и с тревогой в сердце, Кевин поднес руку к двери кабинета и постучал, вкладывая в этот короткий стук все свое мужество, которое, когда дверь отворилась и его взору предстал Ваймак, куда-то испарилось. Кевин принял решение рассказать ему все именно сегодня и поклялся, что если этого не сделает, то больше не носить ему имя Кевина Дэя. Но прямо сейчас был готов отказаться от этого имени. Тренер, по-видимому, очень удивленный его приходу, отложил бумаги. — Кевин? Все в порядке? — Ваймак не получил ответа и нахмурился. — Ты плохо выглядишь. Что с тобой? Ты болен? Воздух будто выбили из груди, когда Ваймак спросил это с явным беспокойством и несоизмеримым желанием помочь. — Нет…— прошептал он на выдохе и отвёл взгляд, закусывая губу. Он уставился на письменный стол, заваленный документами— Я пришел поговорить с вами. Ваймак медленно встал, и пересел с рабочего места на маленький диван, жестом приглашая Кевина сесть рядом. Ноги Дэя будто пригвоздили к полу, но он все же двинулся навстречу, медленно и неуверенно, сел на диван, стараясь на тренера не то что не смотреть, даже взгляда не кидать. Остро почувствовал сейчас чувство вины за две поломанные жизни. — Кевин…— голос Ваймака был ласковым, и это заставило Кевина едва сдержаться чтобы не завыть от отчаянья— Чем я могу тебе помочь? Если ты будешь молчать, то я не смогу. Дело в Рико? В Ниле? В Лисах? Кевин отрицательно замотал головой закусив губу ещё сильнее и поднимая на Ваймака опустошенный взгляд. — Дело в моем отце. Ваймак придвинулся ближе, накрывая холодные руки Дэя тёплыми большими ладонями, оглаживая их большим пальцем, всем своим видом показывая, что он готов слушать. — Я боюсь…— Кевин равно шумно втянул воздух через рот, — что он меня не примет… — Почему ты так решил? — Ваймак крепче сжал его руки, смотря со всем серьёзностью. Голос его был тверд и мягок одновременно. — Потому что я знаю.— ответил юноша и заглянул отцу в глаза, не находя там презрения, и в сердце у него защемило. Этот человек никогда не ожидал такого предательства, привык понимать и прощать. Но разве сейчас будет так же? Ни для кого не было секретом, что к своим игрокам он относился как к собственным детям, (как-то даже в шутку на тренировке и вправду назвав их «Лисятами»), но разве мог он догадаться, что один его настоящий, родной ребёнок, мало того, что есть, так ещё и рядом с ним. Он горько жалел, что не сказал все раньше. Может быть, у них был бы шанс начать все заново, с чистого листа. Получить ещё один шанс. — Знаешь, — сказал Ваймак после затяжной паузы и мягко улыбнулся— будь ты моим сыном— я бы тебя принял. Кевина как молнией прошибло. Он испуганно взглянул на Ваймака, резко отбросил руки отца и, сложив их между коленей, затрясся, глядя в потолок, стараясь не дать слезам выйти наружу. Дэвид встал с дивана и сел перед ним на корточки, беря ладони юноши в свои. — Эй, это ты из-за меня? — он почувствовал себя виноватым за свои же слова и Кевину захотелось провалиться под землю — Прости, я не хотел. Думал, тебя это расслабит… Он поднёс руку к его щеке и оглядил гладко-выбритую скулу большим пальцем, смахивая сбежавшую по ней одну слезинку и улыбаясь так нежно, что Кевин уже готов был умереть на месте. — Вы собирались уехать на неделю? Отлично! — Ваймак улыбнулся — Там свежий воздух, да и с погодой должно повести. Отдохни там, приведи мысли в порядок. Думаешь, почему все мудрецы туда уходили? Там проще отвлечься от гнетущих мыслей, там совсем все по другому. — тренер, говоря это, гладил его по плечу, и в этой немой ласке было столько поддержки, сколько не могли выразить ни одни пламенные речи. Будто под гипнозом, Кевин достал из заднего кармана джинс бережно сложенное письмо, развернул его и горько улыбнулся, пробегая по нему глазами. — Эта вещь— самое дорогое, что было в моей жизни. Здесь моя мать написала, кто мой отец. — он протянул его Ваймаку— Прочтите, и вы все поймёте… Тренер нерешительно взял письмо и начал его изучать. Глаза его бегали по строчкам и чем ниже они спускались, тем темнее он становился, и тем дальше в пропасть улетало сердце Кевина. У Дэя не было обратного пути. Когда тренер дочитал, уже пересев на диван, он пробежал по строчкам ещё и ещё, словно проверяя, крепко зажмурился, отложил письмо и провел тыльной стороной ладони по лбу, влажному от испарины. — Вы дадите мне оправдаться?..— не услышав ответа, Кевин продолжал— Я совершил ошибку и очень сожалею. Мне стоило рассказать все намного раньше, но я просто не мог найти в себе силы. Поймите меня и по возможности простите. Он замолчал. Тренер встал с места, подошёл к окну, опёрся рукой на раму, другую сунув в карман джинс и хранил молчание. Кевин даже не слышал его дыхания, лишь свое сердцебиение, тихое-тихое. Он не знал, сколько прошло времени. Не считал, а на мерно тикающие настенные часы кинуть взгляд было страшно. Даже если бы прошла минута в этом удушающем молчание, ему бы эта минута показалась сутками. — Мой сын…— хрипло начал Ваймак — не должен был попасть к Воронам. Мой сын не должен был страдать… Кевин вздрогнул. По голосу Ваймака он понял, как тренеру больно, но сделать с этим ничего не мог. Слова мужчины резали ножами незажившие раны. — Как давно ты знаешь? — спросил тренер тяжело дыша. — Около полутора лет… — Полтора года— эхом повторил Ваймак и застонал, хватаясь за голову. Кевину вдруг захотелось зарыдать и кинуться к его ногам, вымаливая прощение, но он не мог пошевелиться, чувствуя себя маленькой козявкой. — Я знаю, что мы никогда не сможем стать нормальной семьёй — добавил он так тихо и губы его дрогнули. — Но пообещайте, что не возненавидите меня. Я умру, если вы будете ненавидеть меня. Он встал, и перед глазами все поплыло. Ваймак обернулся и хотел было что-то сказать, но Кевин рукой остановил его: — Вы никогда меня не полюбите, но знайте, что я глубоко ценю и уважаю Вас, тренер… — он указал на письмо— Оставьте его себе. Я дарю его вам и вы вольны его уничтожить. Он добавил тихое «Прости меня», пятясь назад, прежде чем открыть дверь и выскочить за нее, захлопывая и оставаясь на месте, прикладывая к ней руку не в силах сделать и шага. Ваймак за дверью, судя по шагам, двинулся за сыном, но остановился посреди комнаты, тяжело дыша. Сердце Дэя улетело в пятки, в горле застыли ядовитые слезы, глаза застилала пелена, и на время он забыл, как дышать. Он приблизился к двери и едва касаясь губами дерева оставил на ней что-то вроде поцелуя: немая и невидимая никому, кроме него, ласка. Сложно это прикосновение могло залечить те раны, что он только что оставил в душе Тренера. Кевин сделал над собой последнее усилие: рванул на улицу, пробегая мимо взволнованной Эбби, вдыхая свежий воздух, вознеся к небу глаза. Здесь он почувствовал себя навсегда свободным и от тайны, упавшей с его плеч тяжёлым грузом, и от ядовитого чувства боли. Все кончено… Кевин подбежал к машине, сел на заднее сиденье по своей, доброй воле, и уперев локоть в окно, закрыл лицо ладонью. Было невыносимо повернуться к остальным, но он уловил на себе одобряющую полуулыбку Нила и на мгновение сердце его перестало ныть. Теперь эту боль они разделили на двоих и от них зависит, что будет с их нежданным воссоединением. Лисы разошлись, а он остался в машине один со своими мыслями, полным опустошением в сердце и горьким сожалением. Он не жалел себя, он жалел Ваймака. Тяжело узнать в один момент, что твой сын все это время был рядом и молчал. Тяжело обрести семью так резко. Вдруг дверь машины распахнулась. Он нехотя поднял на свирепую Дэн глаза с красными веками, опухшими от невыплаканных слез. Кевин хотел было открыть рот, но Дэниэль замахнулась и что было силы отвесила ему звонкую пощёчину. Дэй зажмурился, но лицо не спрятал. — Сволочь! — вскрикнула она, размахиваясь для ещё одного удара— Лживая трусливая тварь! — щеку снова обожгло огнем, но Кевин искренне был благодарен ей: боль отвлекала от того пожара, что горел у него в душе. Дэн любила Ваймака как собственного отца и у нее был повод бить сейчас того, что причинил ему боль. — Неужели ты не мог хоть иногда думать о ком-то ещё, а не только о своей паршивой шкуре, мерзавец?! — кричала она как безумная, хватая его за ворот кофты— В глаза мне смотри! — просипела она, наступая на обивку сиденья коленом и наклоняясь к Кевину. — А ты бы как поступила на моем месте? — тихо спросил Кевин, пожалев, что открыл рот. Дэн оставалась суровой и жгла его осуждающим взглядом. — Я бы не пряталась по кустам а сказала всё как есть! Сразу! Да я бы никогда не посмела так поступить с тем, кто дал мне заботу, крышу над головой и надежду! С тем, кто в меня поверил, приютил и дал мне шанс! — она выпрямилась, выскочила из машины и, оперевшись спиной на капот, заплакала. Кевин спрятал лицо в ладони, роняя на на них горячие слезы, и равно всхлипнул. Дэн залезла в машину снова, но не для того, чтобы ударить, а чтобы обвить руками шею Кевина и зашептать на ухо: — Прости…прости…прости меня… Кевин обнял ее двумя руками, позволяя упереться рыдающей капитану себе в грудь. Он погладил ее по голове и заключил: — Ты сделала все правильно! Я трус и не думаю ни о ком, кроме себя. Но знаешь что? — он перешёл на шёпот— Сегодня я клянусь себе, что исправлюсь. — Кевин зажмурился, выпуская последние слезы наружу, уже представляя, как тяжело ему будет столкнуться взглядом с Ваймаком.

***

Отец был прав: неделя отдыха действительно ему помогла привести мысли в порядок. Он осознал, что если бы молчал и дальше, было бы сложнее, а значит, тот разговор был первым и последним шансом. По возвращении он чувствовал себя чуть лучше. Пока переданная от Мэтта просьба «Ваймак просит зайти тебя после тренировки» не выбила почву у него из-под ног. Кевин нервно сглотнул, но виду не подал, взгляд оставался непроницаемым и холодным. Он быстро проскочил в душ, стараясь водой унять разлившийся в душе страх. На ещё влажное тело нацепил одежду, экипировку уложил и вышел из раздевалки, нерешительно останавливаясь в дверном проёме. Ваймак присел на тумбу, скрестив руки на груди и об пол отбивал небольшой мячик. Завидев Кевина, он спрятал мячик в карман и указал рукой на диван напротив. Кевин быстро зашёл, но не сел, оставаясь в метре от отца, будто боясь подойти к нему, и посмотреть на его напряжённую фигуру. — Я долго думал над тем, о чем ты мне рассказал— сказал Ваймак нерешительно. Он подошёл к Кевину ближе, протягивая письмо. — Оно твое. Я хочу, чтобы оно было у тебя. Кевин взял его в руки и спрятал в карман, все ещё сверля глазами паркет. Они молчали недолго, Ваймак говорил осторожно, каждым словом вбивая гвоздь и в свое и в его сердце. — Ты прав: мы не нормальная семья и вряд-ли ею будем. — Кевин не знал, надеялся ли он на что-то иное, но слова тренера лишили его последней надежды. — Вы правы…— заключил юноша — Очень много воды утекло…— Ваймак выставил ладонь вперёд, будто прося остановится и Кевин послушно умолк. Тренер втянул побольше воздуха и тихо добавил: — Но ты очень дорог мне. Кевин, не веря своим ушам, поднял на тренера взгляд: мужчина смотрел четко на него, говорил решительно и искренне. Взгляд его был тяжёлым, но встретившись с глазами Кевина, в его глазах-тучах что-то прояснилось. — Что?.. — Ты все слышал— отрезал Ваймак. — Я не хочу, чтобы ты винил себя. Я знаю, что на такое не у всех хватит смелости. Но я благодарен, что ты сперва рассказал это мне, а только потом рассказал прессе. — он умолк, спрятав руки в карманы, а затем, понизив голос, добавил: — Давай предпримим ещё одну попытку все наладить? Кевин горько усмехнулся: — Вы уже дали мне второй шанс. — А я не про второй. Я про тот, который никто больше не даст. И хватит их считать: здесь нет лимитов. Кевин почувствовал, как к глазам подступают слезы: — Вы не ненавидите меня?.. Ваймак закатил глаза: — Нет. — ответил он, явно ожидая от Кевина других слов помимо таких неоднозначных.— Знаешь, — добавил он, чуть улыбнувшись— когда ты явился сюда, ты был зашуганным подростком без своего мнения и права голоса. Марионеткой, которую дёргали за ниточки. И когда эти ниточки тебе перерезали, ты думал, что попал к тому, что будет управлять тобой и дальше, но ты ошибся и стал сам вершить свою судьбу. Я горжусь тобой. МЫ ВСЕ гордимся тобой. Кевин, расстроганный до глубины души, поднял на Ваймака глаза полные слёз и благодарности. Ваймак неловко улыбнулся, протянул ему обе руки и, оправдываясь, промямлил: — Я не знаю, что делают в таких случаях… Кевину не нужно было повторять: он ступил ближе и прижался к Ваймаку ближе, обвивая руками его напрягшиеся плечи, которые расслабились и руки мужчины обняли его его, медленно поглаживая. Кевин всхлипнул и почувствовал прикосновение чужих губ к своим мокрым волосам. Он поднял на Ваймака глаза полные слёз, чувствуя себя неимоверно счастливым. Раздавшийся за спиной полуплаксивый полурастроганный звук заставил Кевина отстраниться и обернуться: Команда за ними наблюдала, видимо, давно. — Вы…? — сдавленно прошептал Кевин. — Нет, что ты. Только пришли — саркастично отозвался Бойд. Кевин обернулся обратно на Ваймака, не убравшего руки с его спины. Он был измучен, но искренне улыбался, с отеческом нежностью оглядывая стоящую в проходе команду.