Нити

Вздох разрешившегося бремени огласил палату роженицы. Светловолосая женщина опустилась на подушки, ожидая, когда принесут ее дитя, крик которого раздавался всему миру: родился человек. Мебуки смотрела на маленькую еще, с красноватым, сморщенным личиком девочку. На ее голове даже были волосики, мокрые, пока непонятно в кого. Акушер положил девочку на грудь матери и та не сразу посмела коснуться своего дитя. Такой хрупкой ей казалась малышка, до слез трогательной. Она будет сильной, потому что рождалась с боем, промучив мать почти сутки потугами, измучив до состояния овоща. Как не любить такое дитя?.. Потом Мебуки обмыли, пустили к ней взволнованного мужа, а в ее голове так все смешалось общей усталостью, что даже она, не самая слабая женщина, мечтала только выспаться. Через пару дней малышку привезли на кормление, и мама смотрела на свое чудо совсем новым взглядом. Уже не красный сморщенный комочек, а все больше милый сердцу ребенок, которого, только пришедшего в мир, уже опутывали нити разных связей: родители, доктор, принимающий роды, неравнодушные друзья семьи Харуно, каждый протянул свою нить к малышке – у кого-то она была крепкой, у других слабой, готовой разорваться тут же и переключиться на новый объект внимания. Каждый выход в мир, новое знакомство окутывало девочку новыми связями. И вот уже родители гуляли в парке, мама держала девочку в слинге, чтобы не расставаться с крохой. Мимо прошла женщина с пустующим от каких-либо эмоций лицом, везя коляску, где не спал, но молчал светловолосый ребенок с полосками на щеках, которому на вид уже было месяцев семь-восемь. Один взгляд на него и понятно, что мальчик не заплачет – наплакался, а никто на его зов не приходит. Он проводил почти таким же пустым взглядом, как его нянька, девочку на руках матери и пусть самому не было года, но что-то взрослое проявилось в детском личике – хочу также. Мебуки прижимала к груди свое сокровище, узнав несчастного малыша, но отчего-то, как и все, испытав страх, что он все еще угроза для ее девочки. Жалость к сиротке лишь на мгновение вспыхнула в материнском сердце, но важнее стала ее кроха, ее безопасность и здоровье. Мамочки всегда встречают друг друга на прогулках. Мебуки не была близка с кланом Учиха, но мило общалась с Микото. - Ах, какая милая девочка! Будут подружками! – улыбалась Харуно, глядя на черноволосого малыша. - Ты как Кушина, - ответила Микото и осеклась, изменившись в лице, вспомнив тот день, когда она в последний раз говорила с Кушиной Намикадзе. – Это мальчик, - печально поправила Учиха. – Мой младший, Саске. Верно. Мебуки слышала, но насколько хорошенький малыш, красивенький и такой серьезный. Смотрит на спящую Сакуру в руках матери и будто осуждает и ее за такую непозволительную ошибку. Они еще часто встречались, пока Харуно не переехали в другой район и Мебуки просто стало не до чего, не зная, что слабая нить окутала ее девочку и с малышом Микото – Саске Учиха. Сакура росла, и вот уже совсем не так спокойно сидела на руках. С одной стороны была спокойной, а с другой страшно любопытной. - Простите, госпожа, - к Мебуки приближался мальчик лет двенадцати. Кажется, она что-то слышала и про него: пепельные волосы, маска на лице и что-то трагическое в его клане, если она не ошибается – самоубийство отца. Мальчик смотрел на нее почти тем же невыразительным, безынтересным лицом, что и на всех: из клана Хатаке, где жил когда-то крайне уважаемый шиноби - Сакумо. Мальчик протянул ботиночек с ромашкой. Харуно извернулась и в самом деле – ее кроха потеряла его. - Ой, спасибо… - Я помогу, - он ухватил ножку девочки со смешной прической розоватых волос, завязанных в хвостик на макушке, надел ее ботиночек и спокойно, будто крошка Сакура могла что-то понять, сказал. – Не доставляй хлопот своим родителям. Сакура не знала, что со своего рождения она, как и другие, опутана нитями, связью семьи, дружбы, товарищества; некоторые нити пропадали, рвались; некоторые становились крепче, а некоторые, проверенные временем, возрождались, кажется исчезнув, но однажды встреченные ей на судьбоносном пути, становились крепче стали. Девочка и сама привязывала себя к разным людям, ее нити тоже проходили разные этапы, однако некоторые связи стали ее действительной судьбой. Кто бы знал, когда и где ее встретишь, кто бы предсказал, кто станет центром ее мира, а кто уйдет в тень. Порой нити причиняли боль, как стальные тросы сжимая ее тело и суставы, но их уже невозможно стало безболезненно обрезать – чересчур крепки. Она могла не узнать важные нити из огромного клубка, только и они ее не отпускали. Потому не удивительно, что встретив однажды черноволосого мальчика, она ощутила к нему большее стремление, чем к другим – его нить уже находилась на ее пальце. А потом обнаружилась и другая, отчего-то не обрезаемая – ее носитель светловолосый изгой был крайне самоуверен. Даже однажды прозвенела другая нить, которая, казалось бы, давно пропала, но возродилась в очень прочную связь уважения к странному сенсею с маской на лице. Сакура Харуно посмотрела на впереди идущих мужчин: ее лучшие друзья Наруто и Саске и учитель Какаши как всегда обсуждали что-то, Саске и Наруто переругивались, обвиняя друг друга в том, что едва не угробили все дела своей соревновательностью кто лучше. Сакура шла чуть отставая от друзей. Она еще долго будет идти так, глядя на их спины. А желание защитить их, стать лучше, придет не сразу, но невидимые нити, связывающие с этими людьми – уже никому не под силу обрубить. И ей самой тоже.