В клубах дыма

      Драко Малфой стоял перед простой белой дверью с табличкой «00». Странная нумерация. Мужчина замешкался. Стоит ли стучать? Он постучал. В ответ прозвучало едва слышное «Да?». Приняв это «да» за приглашение, Драко вошел и огляделся. Палата была просторной, но обставлена довольно скромно, личных вещей было немного. Остывший обед ждал на столике возле двери. - Грейнджер, - произнес он вместо приветствия, заметив фигурку девушки на кровати. Девушка быстро распахнула глаза, нахмурилась, не давая себе щурится от дневного света. Гермиона резко села, но тут же об этом пожалела: в глазах потемнело, а голова налилась свинцом. Она медленно откинулась на подушки, но глаза закрывать не стала. - Малфой, - прохрипела девушка, - что ты тут делаешь? - Работаю, как видишь, - он кивнул на свою лимонную мантию и прошел вглубь светлой комнаты. - Но как ты... - Ради Мерлина, Грейнджер, прошло 8 лет, - закатил глаза мужчина. - Я знаю. Где доктор Хендерсон? – настороженно спросила девушка, пытаясь заглянуть ему за спину, будто пожилая волшебница притаилась и вот-вот выскочит, прогоняя нежеланного гостя.       Малфой неприятно ухмыльнулся. -Теперь твоим лечением занимаюсь я, - расслаблено произнес он, в привычной манере растягивая слова. Даже если жизнь меняется в корне, что-то должно оставаться постоянным, как эта его особенность и надменное выражение лица.       Он наблюдал, как в её глазах сменяются эмоции: сначала неверие, затем ужас, а после и вовсе отрицание. - Но доктор Хендерсон… - начала Гермиона, хватаясь за фамилию колдомедика, как за спасительную соломинку. - Перевела твоё дело в мой отдел, - закончил за неё мужчина, - у неё достаточно специалистов для твоего лечения. - Снова, - уныла прошептала девушка. - Грейнджер, не вижу тут ничего удивительного. Магическое проникновение крайняя мера и, сама понимаешь, Хендерсон не хочет брать на себя такую ответственность, когда у нее есть те, кто в этом разбирается. Это ведь почти тёмная магия, - спокойно продолжал Малфой.       Девушка побледнела. Малфой видел ее сейчас второй раз за восемь лет, но он не был уверен, что это все еще та боевая Гермиона Грейнджер с ее вечно вздернутым подбородком и железной уверенностью во взгляде, с которой он учился в одно время в Хогвартсе. - Почему тогда ты берёшь на себя "такую ответственность"? Давно ли ты альтруистом стал, Малфой? – сердито произнесла девушка, и Малфой почти поверил, что он ошибся, не признав в ней чересчур уверенную всезнайку, какой она была раньше. Почти. Вот только что-то все равно не сходилось.       И, наверное, здесь дело было вовсе не в том, что сейчас она его пациент, а он целитель. И даже не в количестве прошедшего времени и утекшей безвозвратно воде воспоминаний и препирательств. Возможно, все дело в том, что на бумажках со страшным диагнозом «потеря магических сил» аккуратными изумрудными чернилами выведены тонкие буквы, складывающиеся в имя одной магглорожденной девчонки, самой умной ученицы Хогвартса? Девчонки, обладавшей смелостью и отвагой пойти наперекор устоявшимся затхлым порядкам убежденных в своем превосходстве фанатиков.        Драко Малфой мог как угодно относится к ее друзьям, которых, как известно не очень-то и любил, он мог говорить какие угодно гадости и оскорбления ей. Только в глубине души обиженного, недолюбленного мальчишки со злым языком всегда жило что-то удивительно похожее на уважение. И пусть это самое уважение приобретало весьма изощренные формы, он не мог не восхищаться силой духа маленькой девчонки, зарядившей кулаком по лицу волшебнику вдвое больше нее только ради того, чтобы отстоять свои ценности и убеждения. Малфой никогда не признавался себе, что уважает Гермиону Грейнджер. Только теперь картинка в его голове никак не хотела складываться. Как может эта девушка быть лишенной магических сил?       Не так нужно было начинать. - Я слишком долго жил с темной магией по соседству, я знаю, с чем имею дело и к чему это может привести.       Девушка слабо улыбнулась и покачала головой. Улыбка получилась недоброй, уставшей, отчаянной. - Предлагаю минимизировать контакты, Грейнджер. Вот как мы поступим: я буду приходить сюда, задавать вопросы, ты будешь отвечать на них честно, а потом расход и до следующего раза. Устраивает? - спросил он так, будто возражения были неприемлемыми. - Удивительно, но это первый раз, когда наши желания совпадают, - нетвёрдо проговорила девушка. -Тогда, - Малфой сделал несколько шагов в её сторону, перевернул стул, что стоял у стола, сел, закинул ногу на ногу и вытащил из кармана палочку, - предлагаю начать. Гермиона посмотрела на палочку с недоверием. - Одно лишнее движение, Малфой, и я... - Сделаешь что? Грейнджер, я колдомедик, а не маньяк, какой мне смысл тебя убивать, - закатил глаза мужчина, истолковав ее недоверие по-своему, - впрочем, ты ведь не можешь использовать магию, не так ли? – он решил задеть ее? Или вывести на откровение? Драко наблюдал за тем, как выражение лица девушки резко меняется с подозрительного на разозленное, - Но начнём мы, пожалуй, не с этого. -Не смей ставить мне это в укор, - прошипела она.       Мужчина лениво откинулся на спинке стула и решил проигнорировать ее фразу. Вместо этого он покрутил в руках свою палочку, внимательно пробежался глазами по пергаменту, который принес с собой, недовольно поджал губы, видимо, отыскав на листке то, с чего следует начать их беседу. Закончив этот мини-спектакль, мужчина перевел небрежный взгляд на девушку. - Как ты себя чувствуешь после операции? - задал он свой первый вопрос из списка и выжидающе посмотрел на неё.       Гермиона шумно выдохнула и медленно села в кровати. Она спустила ноги, босыми ступнями нащупала тапочки. В глазах все кружилось, но ей отчаянно хотелось пить, а просить его подать стакан она не собиралась. Он не увидит ее слабость. Драко внимательно наблюдал за действиями своей пациентки. Девушка медленно, ничего не говоря и не смотря на него, встала со своей кровати и подошла к столу. Опираясь одной рукой на стол, она налила себе стакан воды и сделала большой глоток. Она видела краем глаза, как его раздражает её медлительность, и ей было жаль, что она вынуждена действовать медленно, а не делает этого по желанию, потому что, была бы её воля, она бы делала все ни капли не быстрее. Также неспешно Гермиона вернулась к кровати, но ложиться не стала. Она собрала все свои силы в кулак, чтобы её взгляд был как можно более уверенным, а голос как можно более приторным и ровным. - Прекрасно, - пропела она, - полна сил и энергии. Жизнь кипит во мне через край. Готова хоть сейчас отправиться в поход на Эверест, - она мило улыбнулась и пару раз моргнула. Голова раскалывалась на части, но Гермиона хорошо знала, что значит притворяться. Она многому научилась, работая в Министерстве. - Грейнджер, я же сказал, ты должна отвечать честно, - закатил глаза мужчина. - Не понимаю, о чем ты. Я ответила на твой вопрос. Давай следующий. Малфой покачал головой. - Ну уж нет, Гер-ми-о-на, - он сделал акцент на её имени, - уговор дороже денег. Как ты себя чувствуешь после операции?       Гермиона моргнула. Она хотела избавиться от него, но... Принять его правила, значит сдаться. - Малфой, когда я смогу отсюда выйти? – спросила она как можно более непринужденным тоном. - Здесь я задаю вопросы.       Она покачала головой. - Предлагаю другие правила, - она задумалась на мгновение, - правда за правду. - Что? - с долей наигранного удивления произнёс он, - почему мне это должно быть интересно? Кажется, это не я заперт в клинике, - Драко поднял бровь. Но Гермиона не сдавалась. - Один вопрос мой, один твой. Всё просто: нам обоим нужны ответы. Ты ведь не уйдешь без ответов на свои вопросы, они тебе необходимы хотя бы для отчетности. Можешь быть уверен, что я не в восторге от твоей компании здесь, как и ты от перспективы провести со мной бесконечно много времени. Я просто хочу кое-что для себя прояснить. Правда за правду, Малфой.       Он задумался. Он мог ведь развернуться и уйти прямо сейчас. Отправит Люка, тот как раз будет в восторге от возможности познакомиться с Грейнджер. Тогда почему он пришел сам? Любопытство взяло над мужчиной верх. Малфой кивнул и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, Гермиона выпалила: - Специализация, Малфой. В чем суть твоей работы в клинике? - Ты действительно решила спросить это? Мерлин, Грейнджер, где твоя фантазия? - Малфой закатил глаза, но, поняв, что продолжения не последует, решил принять ее условия, - Борьба с последствиями темной магии, - скучающим тоном произнес он, - нижний уровень отдела занимается разработкой противоядий особо опасных зелий, я работаю в основном с заклинаниями, особенно теми, что затрагивают мозг. Довольна? Она кивнула.       Итак, Грейнджер, ты сама предложила игру. Он скомкал обходной лист. Поджег его палочкой и оставил между ними. Девушка непонимающе наблюдала за его действиями. -Слишком неравные условия, Грейнджер, для шаблонных вопросов.       Лист начал медленно сгорать, а огоньки тлели в воздухе и испарялись. Малфой молчал какое-то время, и Гермиона ждала. Огонь с жадностью глотал кусочки пергамента. Когда лист исчез, а последние крупицы пепла растаяли в воздухе, он, наконец, заговорил. - Что ты почувствовала, когда поняла, что не можешь колдовать? Гермиона перевела взгляд на тумбу, а потом грустно посмотрела на него. Мужчина проследил за её взглядом. На деревянной поверхности покоилась её палочка в прозрачной колбе. - Это не было одномоментно, Малфой. Я не могу сказать, что я почувствовала, тебе не понять, никому из вас не понять, - Гермиона сидела на кровати, свесив ноги и смотря не на него, а будто бы сквозь, - Я и сейчас могу создавать какие-то простые трюки, но сложные заклинания мне уже не даются. Страх и отчаяние слишком маленькие слова для того, чтобы описать осознание того, что ты теряешь часть себя.       Малфой слушал внимательно. Он изучал её взглядом, периодически задерживая глаза на её лице, будто искал что-то. - Моя очередь, - после паузы произнесла Гермиона, - ты ведь был на операции? И видел заключения предыдущих специалистов, - это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос. Малфой кивнул, не понимая, к чему она ведет, - Что ты можешь сказать уже сейчас? Есть какие-то мысли?       Он нахмурился. - У тебя болит голова, но ты не хочешь об этом говорить. Почему? – спокойно спросил он. - Что? - глаза девушки округлились от удивления. - Голова, Грейнджер. Она трещит у тебя с того самого момента, как ты открыла глаза, так почему ты не обратилась к кому-то из целителей, или, по крайней мере, не сказала мне? - его глаза внимательно смотрели на неё. - Как ты... - Я практикую тёмную магию, Грейнджер, - растягивая слова, произнес Малфой и полез в карманы своего лимонного халата, - определить, что у пациента болит голова непозволительно просто. Выпей вот это, - он протянул ей маленькую прозрачную колбу с голубой жидкостью. Гермиона посмотрела на неё с подозрением, - это слабая настойка животворящего эликсира, - раздражённо произнес мужчина, - какой смысл мне тебя травить? – повторил он свою фразу.       Гермиона нехотя приняла бутылочку и с осторожностью выпила лекарство. Ей полегчало. - Спасибо, - только и сказала она.       Драко покрутил палочку в руках. Он выглядел задумчивым. - Касательно твоего вопроса, - он сделал долгую паузу, - не хочу тебя пугать, Грейнджер, но раз уж мы тут говорим только правду, дело - дрянь. Он ожидал хоть какой-то реакции, ужаса или неверия, но услышал в ответ лишь усмешку: - Ну-ну, Малфой, целители такими словами не бросаются, - девушка слабо улыбнулась. - Грейнджер, ты либо действительно сумасшедшая, либо просто больная, - он провел рукой по волосам, - я сказал, что у тебя очень плохи дела, а ты делаешь замечание моей лексике? - Малфой, я реалистка, - она повела плечами, - Гарри таскает меня по целителям уже второй год. И все они лишь грустно кивают головами и говорят, что они бессильны, но всегда найдется кто-то лучше, умнее, кто точно поможет, - она сделала короткую паузу, чтобы перевести дыхание и продолжила, - и вот ты от одного колдомедика идешь к другому, из одной страны летишь в другую, а затем в третью: в поисках этого единственного невероятного специалиста, но нигде его не находишь. Правда в том, что ты тоже не сможешь. Заклятие не предполагало, что его будут снимать или вылечивать.       Малфой резко встал и вывел какую-то руну, смотря прямо Гермионе в глаза. - Что ты сейчас сказала, Грейнджер?       Над головой девушки заискрилась магия. Несколько голубых нимбов, быстро менялись местами, опоясывая девушку. Они стали менять форму, побежали волной, и, в конце концов, вытянулись в одну сложную волшебную схему. - Что ты делаешь? – растерянно пролепетала Гермиона. - Повтори, что ты сейчас сказала, - мужчина смотрел прямо ей в глаза. - Я сказала...сказала, что ты ищешь невероятного специалиста, но его нигде нет. Сказала, что никто не сможет помочь, даже ты, - мямлила Гермиона. - А дальше? – торопливо перебил ее мужчина. - Зачем ты устроил это все? - ее глаза вдруг резко округлились. В них читались осознание и веселье, - Малфой, я не хотела тебя задеть. Теперь пришел черед Малфоя удивляться. - О чем это ты? – быстро спросил он, наблюдая за сложившимися голубыми диаграммами. - То, что ты не сможешь ничего сделать, конечно печально, но не смертельно. Не все же должно получаться у великого и могучего принца Драко Малфоя, - она откровенно забавлялась. Насмехалась над ним. Ничего, пусть смеется, пока может. - Грейнджер, - поднял бровь мужчина. Он нахмурился, вглядываясь в нити волшебства и пропуская ее издевательский тон мимо ушей, - ты сказала, что заклинание не предполагало, что от него будут пытаться вылечивать. Заклинание, Грейнджер, - он почти щелкнул пальцами, а потом стал внимательно изучать то, что выявили нимбы. Гермиона подняла голову и тоже смотрела на силуэты. Они переливались голубым и светились. - Правда за правду, Грейнджер, ведь так? - быстро спросил он.       Гермиона не ответила. - Ответь мне, только честно, когда у тебя начались проблемы с памятью?       Гермиона молчала. - Грейнджер, как давно ты начала терять магические силы? - Малфой, я...       Девушка выглядела растерянной и напуганной. Что ее так напугало? - Я нехорошо себя чувствую. Думаю, стоит лечь и меньше нервничать...       Но мужчина больше не смотрел на нимбы. Он направил палочку прямо на нее и, взмахнув ей, произнес что-то на латыни. Вокруг Гермионы стали бегать волны яркого желтого цвета, обволакивая ее, будто в кокон, с бешенной скоростью облетая вокруг нее. Но, как рассудила Гермиона, они ничего ему не показали, потому что Малфой разочарованно выдохнул, а потом вновь надел на лицо маску безразличия. - Думаю, на сегодня достаточно. После обеда зайдет целитель Ламбер, имей в виду, - холодно произнес он, направляясь к двери. -Хорошо, - ей показалось, что только сейчас она смогла дышать.       Уже когда он почти вышел из ее покоев, она окликнула его: - Малфой… Спасибо за эликсир, - быстро проговорила девушка. - Это моя работа, Грейнджер, - бросил он через плечо и закрыл за собой дверь. Гермиона осталась одна.       Дневной свет заливал комнату, весело отплясывал на стенах и белом больничном потолке. За окном дотекали последние дни небывало теплого октября. *** Она не помнила, как заснула, но, открыв глаза, почувствовала себя значительно лучше. Головная боль, ставшая ее спутницей на протяжении последних дней, наконец отступила. Девушка сделала глубокий вдох. Носа коснулся сладкий аромат шоколадных лягушек, - вчера приходили Гарри с Джинни, и запах свежего пергамента - с собой они принесли пару книг. Гарри все еще надеялся, что ее можно хоть как-то спасти. Гермиона знала, что нет. Она изучала литературу, десятки и сотни книг и заметок в старых журналах, газетах, архивах. С тех пор как начали слабеть магические силы, она провела огромное количество времени пытаясь найти хоть что-то. Но прецедентов в магическом мире не было. Гермиона даже завела дневники, чтобы сохранять в памяти то, что завтра уже можешь не вспомнить. А колдомедики были бессильны и в какой-то момент Гермиона перестала надеяться, перестала обманываться, а Гарри так и не смог.       В комнате было душно. Она встала с кровати, чтобы открыть окно. Холодный ноябрьский воздух пахнул в комнату. Переступив порог ноября, погода решила не продолжать затянувшееся бабье лето. Резко похолодало. Небо теперь все чаще было затянуто плотными серыми облаками, изредка пробиваемыми лучами отдаленного чужого солнца.       Время в клинике летело удивительно спокойно. И это спокойствие раздражало не меньше безделья. Чтение иногда отвлекало, но, чем дольше она находилась среди светлых коридоров клиники, среди вечно заботливых целителей, тем меньше шансов оставалось на возвращение в большой мир. Так она это видела. Девушка посмотрела на часы. Ровно 9. Целитель Ламбер придет только через полтора часа, а значит у нее есть время, чтобы немного прогуляться. Она оделась и вышла во двор.       Клиника была небольшой, но очень хитро построенной. Разные корпуса соединялись проходами через второй и третий этажи, а внутренний двор чем-то напоминал лабиринт, засаженный высокими мохнатыми елками. Гермиона медленно брела по дорожке, усыпанной гравием. Она прислушивалась к хрусту камешек под ногами. Здесь, в глубине сада, спрятанная от посторонних глаз расположилась маленькая скамеечка. От любопытных взоров пациентов из окон их палат она была закрыта плотным рядом елей и бузины. Гермиона полезла в карман, нащупала железную коробочку, вытащила ее, вытянула оттуда тонкую сигарету. Чиркнула зажигалкой - вот так по-маггловски - и глубоко затянулась. Дым медленно расползался в сыром утреннем воздухе, оставляя после себя едва ощутимый терпкий запах. Это ее отдушина.       Она собиралась написать Хендерсон с просьбой о переводе на домашнее лечение. Останавливало ее только понимание того, что Гарри с Роном шагу ей не дадут ступить без их ведома. А пока она здесь, у них есть шанс пожить без беспокойства и тревоги. И Гермиона не хотела лишать их этого шанса.       С Малфоем Гермиона пересекалась часто: он заходил по утрам и задавал вопросы. Иногда он был бодр и весел – в такие дни принесенный пергамент со списком вопросов уныло торчал из кармана мантии, а их беседа на удивление лилась легко и непринужденно, часто перескакивая на отстраненные от целительских стандартов темы. В эти моменты он рассказывал об учебе в институте, о получении медицинского образования, она же болтала про тонкости работы в Министерстве, про самые любимые проекты и про те, которые завершить пока не удалось. Визиты Малфоя стали еще одним ее развлечением в стенах клиники, и Гермиона никогда бы не призналась в этом, но ждала их с предвкушением. Однако все чаще он сурово молчал, слушая ее рассказы и давая скупые ответы на ее вопросы. Каждый такой его визит заканчивался выведенной руной и ярко-желтыми обручами света, вытекающими в сложную волшебную схему с множеством цветных показателей. Малфой внимательно их изучал и раздраженно поджимал губы. Он никогда не говорил, что они означают и что ему так в них не нравится, а она не решалась спросить, боялась услышать правду.       В последние несколько дней Малфой внезапно пропал. Он больше не приходил к ней по утрам, не задавал скучающим тоном миллион бесполезных вопросов и не смотрел на нее своим изучающим взглядом. Гермиона чувствовала, что лишилась чего-то важного. Последние дни ее утро напоминало одно другое: вот раздается стук в дверь, она замирает, надеясь увидеть в проеме его высокую светловолосую фигуру, но дверь открывается и девушку затапливает разочарование. Вместо Малфоя теперь ее навещает другой целитель - Люк Ламбер. Это молодой симпатичный француз с милыми короткими кудряшками и добрыми карими глазами. Он отлично говорит по-английски и с ней очень приветлив. Целитель Ламбер приятный и внимательный, но он не задает иных вопросов, кроме прописанных регламентом. Они могли перекинуться несколькими темами не по списку, однако никогда это не перерастало в полноценную живую беседу. Гермионе казалось, что он ее стесняется, чувство скованности мужчины ее удручало.       Она села на одну из скамеек. Деревья, которые росли тут меж елей, уже стояли почти голые, а красные и коричневые листья заменяли в палисадниках траву. Ноябрьский воздух смешивался в ее легких со вкусом сигарет. Мысли плавно перетекали одна в другую, не задерживаясь в сознании, но измученный мозг то и дело возвращался к картине трехдневной давности, воскрешая в памяти фигуру и речь давнего знакомого. ***       Рон заглянул к ней ненадолго рассказать о новом изобретении «Вредилок», а уходил поздно вечером почти перед самым закрытием клиники. Это был, пожалуй, единственный плюс ее положения здесь: гости могли приходить сразу после открытия утром и сидеть хоть до поздней ночи, главное успеть покинуть клинику до закрытия дверей. Длинные одинокие коридоры устало провожали засидевшихся посетителей, белый свет приглушили, чтобы не так бил по глазам. Многие пациенты уже спали. Несколько стажеров проводили вечерний обход, выискивая поздних гостей и выпроваживая их за стены больницы.       Гермиона провожала друга до самых дверей. Они долго прощались.       Малфой проходил вдоль коридора, оживленно беседуя о чем-то с пожилой волшебницей. Гермиона смотрела на него, отвечая на один из вопросов Рона легкой улыбкой. На мгновение их взгляды встретились. Малфой безучастно скользнул глазами по высокой фигуре мужчины и отвернулся к своей спутнице. Они переговаривались. Наконец женщина заметила Гермиону и перевела на нее заинтересованный взгляд своих острых темных глаз. - Добрый вечер, мисс Грейнджер, мистер Уизли, - кивнула пожилая дама.       Рон резко развернулся и встретился с недовольным лицом Малфоя. Блондин презрительно оглядел его с ног до головы, от чего мужчина слегка покраснел и едва сжал кулаки. Он знал, что слизняк работает здесь. Но один только этот его «я-лучше-всех» вид невероятно выводил из себя. Маленькая ладошка дернула его за рукав и Рон быстро оглянулся на Гермиону и, собирая все свое самообладание, слегка улыбнулся. - Добрый вечер, доктор Хендерсон, - мило прошелестела девушка. - Здравствуйте, доктор Хендерсон, - вторил ей Рон, - Малфой, - сухо кивнул он и отвернулся от созерцания неприятного ему волшебника. - Уизли, - также сухо прозвучало в ответ. С Гермионой Малфой здороваться не стал. Он и не смотрел на нее, перекидывая ленивый взгляд с Хендерсон на Рона, будто намеренно ее игнорировал. Гермиону неприятно кольнуло чувство обиды. А на что ей обижаться? - Поздний визит, мистер Уизли? – по-доброму улыбнулась женщина, разбавляя общую напряженность, - вам стоит поторопиться, время посещений уже заканчивается, - она глянула на тонкие наручные часы.       Рон вышел из транса и наконец засобирался. - Да, я уже как раз ухожу, - он быстро глянул по сторонам и, не найдя вокруг никого, на кого можно было бы оставить Гермиону, кроме Хендерсон с неприятно ухмыляющимся Малфоем, сочувствующе сжал руку подруги, - Гермиона, я обязательно еще напишу, постараюсь скоро зайти, - он чмокнул девушку в щеку и крепко обнял, - не скучай тут. До свидания, доктор Хендерсон. - До свидания, мистер Уизли. - Пока, Рон.       Он быстро развернулся и вышел в темноту улицы. Хендерсон положила сухую руку Гермионе на плечо. - Вам нужно отдыхать, мисс Грейнджер. Мистер Малфой вас проводит, - произнесла пожилая волшебница. - Это вовсе не обязательно, я могу дойти и сама, - попыталась ретироваться девушка. Хендерсон выглядела неумолимой. Слабая попытка Гермионы не произвела на нее никакого впечатления. - Но, профессор, мой вопрос…, - подал наконец голос Малфой, пытаясь протестовать против возложенных на него только что обязательств. - Мы обсудим это с вами позже. А пока, будьте джентльменом, отведите мисс Грейнджер в ее палату. Я подожду вас в кабинете, - заявила Хендерсон, не принимая никаких возражений.       Малфой нехотя согласился, а Гермиона решила не испытывать его терпения, поэтому больше вопросов не задавала. Путь до комнаты они преодолели в тишине. ***       Знаете, как это бывает: только подумаешь о человеке, а он уже тут.       Малфой появился из ниоткуда. Он торопливо приближался к ней. Одет он был в простые темные джинсы и такую же темную водолазку, мантии не было. Он подошел к девушке и остановился рядом со скамейкой. - Грейнджер, - вместо приветствия окликнул он, - не знал, что ты куришь. Не возражаешь? - мужчина как-то устало плюхнулся на холодное дерево. Он молчал. - Малфой, - она лишь кивнула и больше не смотрела на него. Новая затяжка осталась вкусом сладости на языке. Поговорить хотелось безумно. Просто услышать его колкие фразы, как всегда, когда он приходил к ней за ответами. Но сейчас мужчина молчал, мерно дыша рядом с ней. В конце концов, тишину разрезал вопрос: - Ну, как себя чувствуешь? - мужчина смотрел куда-то вдаль, вопрос, который он задал, будто и не предназначался никому. - Прекрасно, спасибо.       И снова наступило молчание. Каждому из них так много хотелось сказать, но гордость, через которую никто из них был не в силах перешагнуть, медленно убивала шанс на рождение каких-либо слов и чувств, отличных от обиды и безразличия. - Сегодня повторное исследование, - сухо сказал Малфой, - будь готова, Элен зайдет в три. - Почему ты сам не зайдешь? - она, наконец, перевела на него взгляд. - Буду занят, - сказал он и после паузы добавил, - операцию провожу я.       Гермиона удивленно подняла брови. Драко ждал, что она спросит, ждал, что Грейнджер сможет найти правильный вопрос и тогда он отдаст ей правду, не требуя правды взамен. Но она молчала. Он резко встал и, уходя в сторону клиники, бросил: «Побереги легкие, Грейнджер». А потом скрылся за елями.       Гермиона осталась одна. Она посидела еще несколько минут, докурила сигарету и медленно направилась к своему корпусу. Мысли в голове шумно жужжали, сливаясь в единый нечленораздельный хаос. ***       В три, как и сказал Малфой, в палату постучала Элен, с несмелой улыбкой протянула Гермионе серебристый костюм и отвернулась, давая девушке минутку переодеться. А потом взмахнула палочкой и в руках у нее появился такой же серебристый и длинный халат. Гермиона нахмурилась, но халат приняла. В первый раз ее ввели в магический гипноз и забрали с палаты, никаких халатов она не помнит и в дневнике тоже ничего похожего не было. Элен открыла дверь и сказала следовать за ней.       Они прошли через бесчисленное количество поворотов, дважды спускались по лестнице, три раза повернули налево и, по подсчетам самой Гермионы, уже не менее дюжины раз прошли через какие-то двери. Это было странно. Гермиона чувствовала, что что-то идет не так, но понять ничего не могла.       Наконец, они вошли в одну из тяжелых металлических дверей и оказались в темной лаборатории. Насколько просторным было помещение Гермиона судить не могла, черные стены здесь плавно переходили в такой же черный потолок, который словно дыра в космосе не отражал ни единого лучика света, а притягивал, вбирал в себя и поглощал его. В комнате было тихо, хотя явно ощущалось присутствие кого-то постороннего, но, либо воображение Грейнджер разыгралось не на шутку, либо тот, чье присутствие ощущала Гермиона, даже дышал бесшумно.       Так уж природой заложено, что, когда лишаешься одного из органов чувств, оставшиеся четыре становятся чувствительнее и восприимчивее к изменениям окружающей среды. Магия, жившая с тобой на протяжении всей жизни, а потом утекающая из тебя, вела себя схожим образом. Гермиона всегда знала, когда рядом с ней находится волшебник, более того, некоторых людей она могла отличать по энергии, от них исходящей.       Сейчас она явно чувствовала присутствие кого-то незримого, темного. Интуиция подсказывала, что рядом опасность. Что надо бежать. Но Элен подвела ее к большой полусфере, чем-то напоминающей ванну и, заботливо погладив по спине, наколдовала стул, попросив подождать. Гермиона села. Элен зашагала к выходу, обернулась у самой двери, одними губами прошептала «Удачи» и вышла в коридор.       В комнате было тихо и тишина эта пугала. Гермиона не могла избавиться от чувства, что за ней наблюдают. Она встала со стула, прошла вокруг ванны, заглянула в нее. Внутри словно под корочкой льда мельтешили огоньки. Гермиона протянула руку. Магия, она могла ее еще чувствовать, здесь была какая-то родная, странно знакомая, и в то же время далекая. - Ты ведь знаешь, что это? – донесся до нее голос из ниоткуда.       Гермиона кивнула и отдернула руку. - Для чего я здесь, Малфой? – судорожно прошептала она. - Снимай халат, - строго и холодно произнес голос.       Гермиона помедлила. - Нет, - наконец сказала она. - Мисс Гермиона, вам лучше следовать инструкциям целителя Малфоя, никто не причинит вам вреда, - услышала она другой голос с легким акцентом на слове «инструкциям». Она выдохнула.       Медленно стянула серебристый мягкий халат, положила его на стул и осталась в одном костюме. Ей не было холодно, ей было жутко.       За спиной раздался шорох, который в идеальной тишине показался ей громом. Она резко обернулась. В темноте никого не было. Ощущение магии вдруг поменялось. Она почувствовала тепло, исходящее за правым ее плечом. Гермиона повернулась вслед за ощущением.       Темноту комнаты разрезал слабый свет: словно огонек он пробежал по кругу и замер. Сначала свет был неясным, рассеянным, но потом частички приобрели очертание мягкого контура и сложились в фигуру немолодой женщины. Она смотрела на Гермиону своими добрыми глазами и улыбалась, морщинки в уголках ее глаз складывались в знакомые с детства узоры. - Гермиона, детка, ты не устала?       Гермиона наблюдала как завороженная. Женщина подошла к ней и неуловимо погладила ее по голове. - Мама… - Солнышко, мы с папой решили остаться в Австралии на Рождество, твои друзья приедут к тебе на праздники? - Что? Мама… - Детка, мы тебя очень любим, - произнес другой голос, и фигура мужчины подошла к женщине, - мы очень тобой гордимся.       Гермиона протянула руку в попытке коснуться родителей, но огоньки уже растворились в воздухе. - Она настоящий ночной кошмар! Не удивительно, что у нее нет друзей, - ушей коснулся детский мальчишеский голосок. - Это ЛевиОса, а не ЛевиосА, - угрюмо передразнил голосок. - Гермиона, мы с Роном идем в Хогсмид, тебе что-нибудь взять? – голос Гарри она узнала бы из тысячи – его фигура, сотворенная из света, уже весело шагала к ней. - Г. А. В. Н. Э. – что это? – сконфуженно спросил Рон, девушка обернулась к нему. - Ну нет, Гермиона, как ты себе это представляешь, мы будем ходить по Хогвартсу и говорить: «Быть вам, ребята, в ГАВНЭ», - Рон покрутил в руках маленький самодельный значок.       Они внезапно растворились в воздухе, а потом появились снова с другой стороны комнаты и уже постарше. - Гермиона, я не знаю, как быть… - промямлил Гарри, - она красивая и я чувствую волнение, когда она рядом.       Она улыбалась. - Мальчики, ну что вы еще не встали? Давайте живее, мама не будет ждать вечность, - раздался за ее спиной голос Джинни, а потом Гермиона увидела и ее саму. - Гер-мир-ро-на, ты очень красива, - услышала она бас болгарина.       Фигуры снова растворились в воздухе. Минуту была тишина и Гермиона в растерянности стояла посреди комнаты. - А я устал, устал слушать это радио! Ну сколько можно?! - Нет мы его оставим!       Гермиона содрогнулась и повернулась навстречу голосам. Стало холодно. - Что он хочет услышать? Что темнейший волшебник вдруг умер? Он ждет хороших новостей? – раздраженно обращался к ней Гарри. И она ответила так же, как тогда, не выдержала: - Он надеется, что не услышит плохих.       Гарри удивленно смотрел на нее мгновение, потом взгляд его смягчился. - Я шел на голос, Гермиона. Это был твой голос, - услышала она почти плачущий зов Рона.       Фигуры с огромной скоростью начали перемещаться из одного угла комнаты в другой, потом она наконец разобрала: - Мы начнем с Хогвартса. Это что-то должно быть там, я чувствую… - Как мы попадем в Хогвартс? Кэрроу и дементоры не будут рады таким гостям… - Аберфорт, - последнее, что она разобрала, пока фигуры Рона и Гарри не задвигались в бешенном темпе, рассыпаясь на частички света и рассеиваясь в комнате.       Она еще слышала голоса, бесчисленное количество криков, шепота, бормотанья, все сливалось в единый хор, из которого нельзя было что-то вычленить. Гермиона металась из стороны в сторону, пытаясь ухватиться хоть за что-то. - Клык Василиска пропитан ядом, используйте его, уничтожьте крестраж. - Змея. Змея последняя. - Дамблдор всегда знал, что мне нужно будет умереть. Один из нас не может жить, пока жив другой. - Убейте змею…       И опять голоса, голоса, крики. Свет превратился в месиво из красных, зеленых и синих вспышек.       Внезапно одна из них вылетела из этой бури. Луч фиолетового цвета вырвался из пучины молний и ударил прямо ей в голову, отражаясь в глазах. Ей было больно, голова готова была взорваться в следующую секунду, она закричала и почувствовала, как падает. Гермиона потеряла сознание, по крайней мере, ей так показалось. Потом была тишина. Долгая и леденящая душу.       Она чувствовала, что трясется, сидя на плитке в темной комнате. Слезы обжигали щеки. Гермиона не знала, сколько времени так провела. До нее донеслось: - Все закончилось, Гермиона. Все закончилось. Мы победили. - Детка, ну что ты, все хорошо. Мы с папой на тебя почти не сердимся, - она не почувствовала, а скорее представила нежное прикосновение к своему плечу. Девушка открыла глаза. Мама стояла перед ней под руку с отцом. Они неловко улыбались ей, а потом растаяли в воздухе, как и раньше.       Она все еще всхлипывала, когда позади себя услышала счастливый голос Джинни: - Мы с Гарри женимся… И потом Гермиона увидела подругу, улыбающуюся открытой доброй улыбкой и нежно держащую за руку своего супруга: - Это мальчик, Гермиона! У нас будет мальчик! И вторящий жене радостный голос друга: - Мы с Джинни хотим, чтобы ты стала крестной Джеймса. Мы решили назвать его Джеймсом…       Фигуры растворились, оставляя после себя догорающие огоньки света. Она сидела на полу, всхлипывая и трясясь, обхватив колени руками, крепко зажмурившись, чтобы больше их не видеть. Ей было больно.       Когда на плечо легла тяжелая теплая рука, Гермиона подумала, что все еще бредит. Она не хотела открывать глаза. - Давай, Грейнджер, вставай, все закончилось, - услышала она дрожащий голос прямо у себя над ухом, - все закончилось. Ты молодец, хорошо справилась, все хорошо, давай, пойдем, - он шептал ей это почти на ухо, голос прерывался, хрипел, будто человек только что пробежал марафон.       Гермиона встала, опираясь на его руки, идти у нее не было сил, поэтому она все еще цеплялась за рукава его халата. Подоспели другие целители, но она теперь слышала лишь обрывки фраз, долетавших до ее закрытого туманом боли сознания. «Целитель Малфой, вы неважно выглядите», «носилки!», «быстрее…», «Элен все сделает…в лучшем виде», «Я сам», «Вам нужен отдых», «Целитель Ламбер все вам расскажет», «Ничего не нужно», «Малфой, тебе не помешает…», «Займись делом», «Я сам разберусь».       Гермиона почувствовала, что ее положили куда-то. Сил открыть глаза не было, голова все еще горела, то и дело в спутанных мыслях всплывал фиолетовый луч, пронзающий ее. Она, наверное, даже еще плакала.       Она не поняла, как внезапно все действительно закончилось. В голове наступила полная темнота, девушка уже не могла разобрать, что говорили суетящиеся вокруг колдомедики. Сознание волшебницы провалилось в глубокий сон.