Роли

       Пальцами левой руки учёный аккуратно прикоснулся к столу, медленно скользя ими по его белой поверхности. Он будто крался, не торопился оказаться рядом с Нечаевым, который в своё время хладнокровно и отчаянно впивался ногтями в кожаное кресло, на котором был прикован прочными ремнями. На его голове был завязан платок, нависающий на глаза: через плотную ткань майор видел только тёмные, расплывающиеся очертания Захарова.       Спустя небольшой промежуток времени, после этих сопротивлений Сергей раздражённо и тяжело вздохнул, скаля зубы приближавшемуся силуэту; его брови были сведены вместе на недовольном лице, а глаза горели от злобы. Руки сжались в кулаки, ногтями чуть ли не царапая кожу ладоней.       — Что тебе от меня нужно, больной ублюдок? — Нечаев был настроен враждебно; он дёрнул руками в последней надежде освободиться, но ремни не поддались.       Учёный так же не спешил подходить к озверевшему майору, сохраняя тишину в лаборатории. Лишь остановившись перед столом, серьёзным тоном он начал:       — Невежливо с вашей стороны, майор, вот так, — прикрыл глаза, — разбрасываться словами.       На слова Захарова майор только недовольно фыркнул, закатывая глаза. Он хотел сказать что-то язвительное вслед замечанию учёного, но тот его грубо перебил:       — Вы ведь сами знаете, что живы, благодаря мне, — с издёвкой произнёс он, — и ваша жизнь зависит от меня.       Глаза Сергея хоть и были завязаны, но он точно знал, что учёный издевательски улыбался; его лицо всплыло перед глазами майора, а слова вновь и вновь прокручивались в голове, что пробило его на мелкую дрожь.       Харитон заметил реакцию Нечаева, на что просто хихикнул, прикрыв рот ладонью.       — Что тебе от меня нужно? — уже более спокойным голосом, но с опаской, повторил майор.       Захаров ничего не ответил, но посреди этого молчания медленно приблизился к креслу, где сидел Сергей, напряжённо поджавший губу.        Холодные руки учёного случайно прикоснулись к горячим щекам майора, отчего тот вздрогнул; в его глаза попали яркие лучи света люстр, и он стал щуриться, хмурясь. Сергей пытался привыкнуть к яркому освещению, мотая головой; перед его глазами предстал один из кабинетов лаборатории. В следующие минуты для его глаз стал виден и сам Захаров, держащий в руках платок горчичного цвета. Учёный убедился, что зрение майора стало приходить в норму, и безмолвно бросил платок на стол.       — Сергей Алексеевич, вы искусно обладаете военной техникой, разве я не прав? — он приподнял одну бровь, вопросительно глядя на майора.       Нечаев нахмурился ещё больше и отвёл взгляд с учёного, горестно хмыкая.       — Вместе пережили чуть ли не весь робо-апокалипсис, и сам задаёшь такой дурацкий вопрос, гений. — его глаза грустно блуждали по белоснежной стене, а в голове проносились моменты пережитого; вспоминались смех и ругань.       Учёный помрачнел в лице и тоже отвёл взгляд, нервно поправляя очки на носу. Он прокашлялся, чтобы майор вновь посмотрел на него.       — Многое... изменилось, товарищ майор, — Харитон сложил руки домиком и стал медленно приближаться к Нечаеву, — я больше не ваша левая рука, готовая помочь в любую секунду, — он остановился за спинкой кресла, — поэтому я бы хотел поменяться ролями.       Сергей вздрогнул, когда тяжёлые руки легли ему на плечи, сжимая. Он опешил, открыв рот, хотел возразить такой наглости, но его снова перебили:       — Предлагаю снова сотрудничать, Сергей Алексеевич.       — Иди в жопу, — майор с отвращением дёрнулся, — какого чёрта я должен тебе помогать, червяк ты эдакий? — он поднял голову, чтобы взглянуть в лицо учёного.       Их взгляды пересеклись; Захаров чуть ли не всем своим весом упёрся руками о плечи Сергея, грозно нависая над несчастным. Его лицо стало более угрожающим и предупреждающим, и Нечаев сохранял тишину, суровым взглядом следя за действиями мужчины.       — Боюсь, у вас просто нет выбора, майор, — Харитон повернул голову в сторону, опуская руки. — вы мне обеспечиваете услугу самовольно, и без проблем. — А если я не соглашусь? — Нечаев сам прекрасно знал ответ.       — В таком случае я имею полный контроль над "Восходом", встроенным в вашу голову, майор. — учёный отошёл от кресла, дёргая рукав пальто.       Сергей опустил голову в раздумьях, закусив нижнюю губу. Чёрные ремни будто стали туже сжимать тело майора, отчего тот безнадёжно ёрзал на кресле.       — Вы хотите сделать хуже? — угрожающе протянул мужчина, обратно поворачиваясь к спинке кресла.       Нечаев внезапно замер. Он молча раздумывал над ответом, закрыв глаза.       — У меня ведь выбора нет, разве я не прав? — поддразнил майор учёного, хмыкая, — для начала выкладывай свой злодейский план.       — Я вас умоляю, товарищ майор, — Захаров раздражённо фыркнул, скрестив руки на груди, — я, кажется, уже упоминал значение зла?       Перед глазами стали проноситься сцены предательства и лжи, потери и отчаяния.       — Дмитрий Сергеевич бы опровергнул твоё мнение насчёт зла. — Нечаев сжал зубы, с горечью вспоминая Великого Академика.       — Диме бы не хватило и трёх секунд, чтобы придумать аргумент, — Захаров быстрыми шагами снова стал приближаться к креслу, — потому и получил удар в спину. — он резким и грубым движением повернул спинку кресла так, чтобы видеть лицо майора.       Сергей готов был выпрыгнуть из кресла и ударить по лицу этого дерзкого учёного, вырвать его едкий язык и заткнуть навсегда, но чёртовы ремни не позволяли этого сделать. Он оскалил зубы и с гневом в глазах прожигал взглядом лицо Харитона.       Захаров, нахмурив брови, с любопытством стал разглядывать красное от гнева лицо майора, опуская руки со спинки кресла к подлокотникам; их носы чуть ли не соприкасались, а горячее дыхание Нечаева неприятно обжигало щёки мужчины.       — Петров правду говорил — собака. — с отвращением произнёс Харитон, резко оттолкнувшись от кресла.       Нечаев покачнулся и подъехал к столу, немощно пытаясь вырваться из хватки ремней.       — А знаешь, вы с Виктором похожи, — он нагнулся и попытался высвободить руки, — такие драматичные.       — Петров был помешан на театральных пьесах, а вскоре после сбоя роботов и вовсе слетел с катушек. Психика не выдержала. — мужчина отвернулся от кресла, вытянув руку в сторону, демонстративно показывая халатность к погибшему программисту.       — Ты — говнюк ебучий! — яростно воскликнул майор, сжав руками тугие ремни, горящими глазами прожигая лысый затылок учёного.       Внезапно перед носом промелькнула белая пелена, пушистым мехом щекотно ласкала напряжённое лицо Нечаева. Постепенно гнев стал испаряться, заменяя его наступающим чувством лёгкости и умиротворения; посреди этой драмы Сергей даже не заметил, как белая пушистая кошечка перелезла с его дрожащих от гнева колен на стол.       Он помотал головой и медленно повернулся к сидящему на столе пушистому созданию, изящно переминающего свои лапы с одной на другую; глаза кошки спокойно и внимательно глядели куда-то сквозь майора.       Сергей непонимающе захлопал ресницами, на этот раз полностью расслабившись в хватке ремней; его раздражение полностью испарилось при виде такого пушистого комочка. Как только он вздохнул с облегчением, на его левое плечо снова легла рука, отчего вздрогнул от неожиданности и приоткрыл рот.       Захаров незаметно и бесшумно подкрался к креслу, внаглую влезая к кошке с ласками и нежностями, при этом опираясь рукой о плечо удивлённого майора. Нечаев почти что взревновал пушистую кошечку и обиженно, будто ребёнок, жёг взглядом этих двоих, видя, как зверёк с удовольствием прижимался к черствым ладоням учёного, утопая в его ласках.       Харитон повернул голову к майору с полуоткрытыми глазами и ехидной улыбкой, будто дразня его, сильнее прижимая к себе мурчащую кошку.       Нечаев нахмурился и поджал губу, наблюдая, как учёный уносит с собой пушистого зверька к открытой двери. Он внимательно следил за кошкой и действиями мужчины, и как только Харитон оказался за дверью лаборатории, Нечаев вновь стал отчаянно вытягивать свои руки из оков ремней, сжав зубы. — Муся, — учёный обратно вошёл в кабинет, тихо закрыв за собой дверь. — это её имя.