Во всём виновата рыжая

      – Поверить не могу!        На ходу пятнадцатилетний Скорпиус Малфой швырнул в сторону оставшийся от его работы пепел, который мигом подхватил порыв ветра и унёс в неизведанную даль. В голове забилось Альбусово безмятежное «а я говорил, что надо наложить антивоспламеняющееся заклятие на такие случаи», но даже вьющийся мошкарой голос приятеля заглушал громкий стрекот обуви.       – Скорпиус! – в очередной раз окликнула петлявшая за ним Роза, рассекая тишь школьного двора пронзительным вскриком. – Прости меня. Я случайно использовала Инсендио и… и…        – Профессор Бинс собирается отправить моему отцу сову с жалобой из-за моего домашнего задания, – стоя спиной к ней и якобы с интересом оглядывая мелкую зелень под ногами, укоряюще подметил Скорпиус. – Вернее, за его отсутствие. Потому что некая Роза Уизли сожгла мою работу, пока профессор куда-то отошёл.        – Случайно сожгла, – театрально-обиженным тоном скуксилась в ответ Роза.        Скорпиус незаметно для неё закатил глаза.        Эту аномалию не скрыть: со временем она перестала по натренированной привычке отвечать ему гордо вздёрнутым подбородком и осуждающе-снисходительным взглядом даже на примитивное приветствие. Скорпиус списывал это на обыкновенное смирение с фактом его существования и постоянного присутствия рядом, однако в какой-то миг начал видеть вспыхнувшую алчущим солнечным лучом искру искренности.       Но именно сейчас он предпочитал молча стоять спиной к ней.       – Профессор Бинс самый занудный из всех преподавателей, – хмуро напомнил всё ещё не удосужившийся обернуться к ней Скорпиус. – Чуть что не так – он отправляет жалобные вести родителям. У кого-то, может, уже привыкли, что у него слишком щепетильное отношение к своему предмету, но мне влетит за этот случай!       Конечно же, Скорпиус слегка утрировал: уставший от назойливого профессора Бинса, – с занудством которого он, впрочем, и сам в своё время близко познакомился – его отец, устало промычав что-то, просто сожжёт Кричалку прежде, чем слух прорежет писклявый возглас преподавателя. Потом, возможно, отправит сыну сову с просьбой, чтобы тот придумал правдоподобную историю из разряда «моему папе пришлось во второй раз ехать в Гватемалу, чтобы его короновали морские единороги и поэтому, пожалуйста, ближайшие шесть лет ему ничего не отправляйте».       Почти гранича с безнадёжностью, Роза громко вздохнула:        – Прости, Скорп. Мне правда жаль, – честно призналась она, не сводя взгляда со стоявшего к ней спиной юноши. – Меня учили, что за свои ошибки надо отвечать, поэтому… – слегка нахмурившись, Роза настороженно дополнила: – я сделаю всё, что ты хочешь, взамен на то, что ты перестанешь дуться.       Дёрнувшись, Скорпиус повернулся к ней полубоком и искренне-изумлённо воззрился.        – Всё, что я захочу, говоришь?        Он попытался оставаться невозмутимым, чтобы ипостась хорошего мальчика не затрещала по швам, но ведь не каждый день то и дело гонявшая его возлюбленная кидалась такими по-гриффиндорски смелыми заявлениями!       Его глаза загорелись подобно пламени заката, словно у получившего желанный подарок младенца, и сам он, завороженно выдохнув, сделал шаг навстречу.       – Прям всё-всё? – насилу верящим голосом переспросил Скорпиус.       Роза вдруг нахмурилась, сведя заломленные брови ближе к переносице в явственной неуверенности от своего обещания, но тут же, смягчив черты лица и натянув маску былой безмятежности, утвердительно кивнула.       – Да, Скорп. Всё, – бесстрашно заключила она, тряхнув копной огненно-рыжих кудрей. – Если только взамен ты перестанешь на меня обижаться. Могу прямо сейчас пойти к профессору Бинсу и рассказать, что я сожгла твою работу, а потом переделать её за тебя.       – О, нет, этого не надо, – скривив рот в нелепой улыбке, добродушно произнёс Скорпиус.       Впрочем, тут он нисколько не соврал: его отец всё равно кинет Инсендио в жалобное письмо раньше, чем оно прозвучит, а заставить даму сердца влипнуть в неприятности из-за него он не хотел.       Расплывшись в беззлобной улыбке, Скорпиус сделал ещё один шаг к ней, так, что горевшее величавой шафрановой сферой солнце скрылось за ним, а горячие лучи кидали языки рыже-золотистого пламени на его бесцветные волосы. Он слегка наклонился к ней, окидывая девушку безбрежной тенью, и Роза, то ли от смущения, то ли от своеобразной привычки, сглотнула и опустила речной нефрит забегавшихся глаз вниз.       — Пятьдесят поцелуев и ты прощена.       Дрогнувшая Роза резко подняла взгляд на него, и если же в первую секунду там просквозило искреннее непонимание и упование, что это глупая шутка, то совсем скоро в её глазах блеснуло привычное ей раздражение.       – Малфой, да ты окончательно обнаглел! Вот всегда знала, что за прилизанным хорошеньким мальчиком скрывается настоящий слизеринский засранец! – закончив гневную тираду, отошедшая от него Роза тут же сдула сбившуюся и качающуюся в поле зрения прядь волос.       Скорпиус попытался не скривиться из-за ярлыка хорошего мальчика. По крайней мере, в детстве он привык, что каждой пожилой тётеньке так и хотелось потянуть к нему свои дряблые ручонки и потискать его за щёки (а в следующую секунду, как по команде, хваталась за сердце как в преддверии скорого инфаркта, только услышав его фамилию и поняв, чей он сын), но с возрастом минувшее раздражение начало возвращаться вновь.       Повернувшись к Розе полубоком, он, слегка качаясь из стороны в сторону, слабо улыбнулся и буднично пожал плечами.       – Очень жаль, – на полувыдохе произнёс Скорпиус. – Буду тогда жить, неся тяжкое бремя обиды на душе, что ли? И детям своим расскажу, что тётя Роза спалила домашнее задание их отца, и внуки мои узнают об этом, и правнуки. Да вообще всё поколение Малфоев узнает о том, как ты серьёзно ранила меня в душу этим днём. Вот так ты отвечаешь за свои ошибки и сдерживаешь обещания, да, Ро…       Но Скорпиус не договорил: грубо схватив его за галстук, – и чуть не придушив его тем самым, отчего глаза слегка заслезились – Роза смазанными от волнения движениями наклонила его к себе и бегло поцеловала в щеку.       Поцеловала.       Роза Уизли.       Его.       Выпрямившись и попытавшись не думать о том, как горел заливший щёки хаотичный румянец, Скорпиус завороженно взглянул на неё.        – З-знаешь, – сбивчиво, но уверенно начала ткнувшая его пальцем в нос Роза, – на третьем курсе вот именно сюда моя мама зарядила кулаком твоему папе. Я бы это повторила, как семейную традицию, но, в отличие от них, мы с тобой дружим, поэтому тебе просто повезло.       Отвернувшись от него, – и будто бы специально хлестнув водопадом рыжей гривы – Роза вдруг медленно оглянулась на него через плечо.       – И д-да, – неловко промямлила она, – ты хоть считай. Это первый.       И, более не говоря ни слова, устремилась к воротам Хогвартса, пока глядевший ей вслед Скорпиус, словно в забвении, касался кончиками пальцев до места, куда Роза только что поцеловала его.       В затишье библиотеки он что-то старательно царапал на листе пергамента, но стоило руке в энный раз соскользнуть, как Скорпиус раздражённо рассёк все записи обмазанным чернилами пером, превратив аккуратный почерк в чернеющее месиво. На преисполненном вселенской усталости выдохе он водрузил тонкие пальцы в не по-аристократически взъерошенные волосы, успешно оставляя без внимания удивлённо таращившихся на него ребят напротив.       Если бы не его пари и не чересчур внезапный поцелуй Розы, то сосредоточиться на задании было бы куда легче.       – О, Скорпиус, вот ты где!       Пропустив мимо ушей негодующее «тс-с!» что-то читающей Лили Поттер, виновница его невнимательности юркнула к приятелю, мигом заняв стул рядом с ним.       Вспомни чёрта солнце, оно и появится.       – Смотри, какая мандрагора.       Роза резче ожидаемого подняла толстую книгу, которая чуть было не впечаталась ему в лицо. Скорпиус прищурился, пытаясь отыскать в нагромождении потёртых картин и текста рисунок мандрагоры, но её тут же просто вышибло стальной кувалдой из его разума, когда Роза, прячась за учебником, коснулась губами до линии его челюсти.       Он обернулся к ней, к её горящим явственным азартом лучисто-голубым глазам, и начал думать, что возгорающаяся в естестве Розы гриффиндорская отвага не совсем играла ему на руку.       – Второй пошёл, – победоносно прошептала она. Отодвинув от себя учебник, Роза задорно хихикнула, будто только что совершила самую настоящую шалость. –Сморщенная, маленькая и постоянно кричащая. Как будто бы твой портрет.       Она вскочила и устремилась к выходу, а кончики её отливающей рыжим золотом копны скрылись из виду прежде, чем негодующий Скорпиус крикнул – и получил ещё один шик от Лили – ей нарочито возмущённое «я выше тебя почти на две головы!».       – Агуаменти! – Альбус Северус Поттер взмахнул палочкой в сторону молодого дуба, но по дивной причине вместо дерева попал в пролетавшую мимо сову, ответившую негоднику раздражённым воплем. – Ой, прости, Сильвер!       – Ал, – покачав белобрысой головой, Скорпиус вытянул руку, позволяя птице уместиться на его плече, – я же говорил, что тебе надо начать носить очки. Или случайно вместо чашки превратить Флитвика в укулеле было мало?       – Он и так не умолкает. Между прочим, твой отец со мной согласился!       Улыбнувшись уголком рта, Скорпиус закатил глаза. Вместе с принятием существования магглорождённых – да ещё и рядом с ним – его отцу пришлось смириться с тем, что в доме часто маячила вороная макушка бежавшего к лестнице Альбуса, да ещё и вместо привычного и уважительного «доброе утро, мистер Малфой» бросавшего ему на бегу аляповатое «здрасть, дядя Драко!».       – Я отпущу Сильвера в полёт, пока ты не превратил его в спичечную коробку, – с душевным подъёмом заявил Скорпиус, отпуская громко ухнувшую сову в цветастый закатный небосвод.       Оставив без внимания глухое фырчание Альбуса, он выпрямился и несколькими шагами побрёл к залитому вечерним светом коридору… пока его едва ли не сбила с ног бежавшая в его сторону цветастая молния, не заметившая сидевшего поодаль кузена.       Руки явившейся из ниоткуда Розы легли ему на плечи и приопустили его, а в следующую секунду она, ничуть не робея, поцеловала его в висок и тут же метнулась ко лбу.       А потом, оглянувшись через плечо и заметив остолбеневшего от изумления кузена, ахнула:       – Альбус?! – обескураженно воскликнула вскочившая на месте Роза.       – А-а-ам… – неуверенно протянул тот в ответ, однако шок мигом сменился азартом, а рот расплылся в плутоватой ухмылке. – А дядя Рон знает? Я ему всё расскажу! Сову отправлю! С кричалкой!       – Только попробуй, – отнюдь не шутливо пригрозила сжавшая кулаки Роза.       Но Альбус, судя по всему, её угроз не слышал, потому что тут же помчался со всех ног в сторону отдыхавших в тени раскидистых ветвей липы друзей.       – Марли! Дункан! Вы это видели?! Наш Скорпиус! С Розой Уизли!       – Годрик тебя дери, Альбус! Мы не встречаемся! А ну вернись сюда!       Не успела Роза и шага ступить к несносному кузену, как руки Скорпиуса безбожно обвились вокруг её талии, и сам он, нисколько не стесняясь прикованных к ним лишних глаз, поднял ту от земли и понёс восвояси.       – Оставь Ала, пусть подурачится ребёнок, – весело проронил он.       – Скорп, отпусти. Они все думают, что мы пара.       – Ну и пусть думают, — как ни в чём не бывало довольно отмахнулся куда-то нёсший её Скорпиус, — и вообще, с тебя ещё сорок шесть поцелуев, потому что я всё ещё очень обижен на тебя!       Лесную поляну окатил короткий вскрик, прежде чем не успевший затормозить и упавший с метлы Скорпиус неуклюже плюхнулся в неглубокое озеро. Немного погодя вынырнув и отряхнувшись, дабы прогнать влагу с прилипших ко лбу волос, он готов был мысленно взывать к самому Салазару, но, прогнав прочь лишние мысли, проплыл к берегу.       – Вижу, кто-то воду не любит, – наигранно-издевательски захихикала нерасторопно шедшая к озеру Роза.       – Люблю, – мигом отозвался поднявший голову Скорпиус, – но не тогда, когда я падаю в неё с метлы или когда это всё происходит на глазах у милой леди.       Наверное, сказал бы ей это кто-то другой, – тот же очаровательный болгарин Икар Крам из Дурмстранга, к примеру – то Роза непременно заурчала бы от удовольствия, точно самая настоящая львица, но так как на месте этого «кого-то другого» был Скорпиус Малфой, ей оставалось только фыркнуть на столь льстивый комплимент.       Она подошла ближе, как только его бледно-белёсые ладони упали на уплотнённый водой песок. Скорпиус не спешил встать на ноги, плюхнувшись на колени и устало выдохнув, и Роза, не сводя с него заинтересованно изучающего взгляда, опустилась перед ним.       – Любуешься видом? – с несвойственным ему самолюбием проворковал Скорпиус.        – Дурашка, – бросила она ему по-детски насупившимся голосом, небрежно смахнув его платиновые ворсинки со лба. – Было бы ещё, чем любоваться.       Усмехнувшись, он медленно поднял заблестевшие чистым серебром глаза, моментально уловив, как вздёрнулись брови Розы. Секунда. Две. По-птичьи склонив голову набок, она вдруг протянула руку, и пальцы её легли ему на холодный от моросящей влаги подбородок, придвинули его лицо ближе, а губы по-издевательски медленно поцеловали нос.        Это был восемнадцатый поцелуй.       Скорпиус подался вперёд, остановившись в миллиметре от неё. От её губ. Словно выжидая ответной реакции от Розы, словно надеясь, что она поймёт всё сама и позволит ему подобное.       Когда он хотел поцеловать её, именно в то место, которое сама Роза строптиво игнорировала, – так, по-взрослому, любовно и трепетно – она приподняла тонкие пальцы, что тут же легли ему на приоткрытый рот. Скорпиус даже расстроился немного: это был бы словно красивый момент из прекрасной сказки, словно живописный миг из его не столь яркой жизни.       Миг, в который ему оставалось только многозначительно поцеловать лежавшие на его устах девичьи пальцы.       В эту секунду Скорпиус надеялся, что Роза поймёт.       То ли то сыграло в ней её собственное желание, то ли случай с Альбусом послужил горьким опытом, а на людях Роза его больше не целовала. Она могла сделать это в самый неожиданный момент, когда он того не ожидал, – к примеру, когда что-то вещавшая МакГонагалл отворачивалась от них и копалась в бумажной кипе – но когда можно было уверенно сказать, что их никто не застанет в таком положении.       Их двадцать третий поцелуй прошёл за общим проектом по гербологии.       Тридцать первый – когда Скорпиус спас её от сбежавшего гималайского пикси, норовившего оттянуть Розе клок волос.       Тридцать девятый поцелуй случился в старом женском туалете, когда они прятались от что-то верещавшего Бенсона Гойла, а потом выслушивали безобидные насмешки от Плаксы Миртл.       – Ты герой, – без издёвки хмыкнула вышедшая из импровизированного укрытия Роза. – Прям как Гарри Поттер! Не каждый осмелится ответить Гойлу на его глупые шутки.       – Это не героизм, – улыбчиво пожал плечами Скорпиус. – Просто удача. Не каждый осмелится ответить Гойлу, но каждый на Слизерине знает, что будет, если перейти дорогу Малфоям. Но-о-о, – учтиво преподнеся вперёд свою руку, проронил он, – ради дамы можно и пойти на риски.       Когда небо Британии разразилось салютами и рождественскими поздравлениями, а Хогвартс готовился к Святочному Балу, Скорпиус готов был рвать и метать: он неделями готовился к этому дню, выбрал лучший наряд, — даже не давал отцу ни дня отдыха, чтобы тот созвал ему лучших портных — а теперь, стоя вдали, крутил в руке недавно заполненный огневиски пустой бокал и ненавистно взирал на то, как Фрэнсис Лонгботтом кружил в танце девушку.       И всё бы ничего, но этой девушкой была Роза Уизли!       – О-э, Скорп, – внезапно оказавшийся рядом с ним Альбус отхлебнул с бокала, прежде чем продолжить: – а мы с Дакотой Забини как раз тебя обсуждали. Представляешь, ты…       Не дав другу договорить, Скорпиус выхватил из его слабой хватки шипевший огневиски и, мигом опустошив его, сунул в руки Альбусу оба бокала, прежде чем уверенным шагом поплестись в сторону Розы и Салазар-дери-этого-сынка-профессора-Лонгботтома.       – Ты сегодня просто прекрасна, Роза, – издав нелепый смешок, проронил юноша, но, поняв, что ляпнул, поспешил исправиться: – Нет, я не говорю, что в другие дни ты была страшной, но сегодня ты особенно красива.       – О, Фрэнсис, спа… Ай!       – Ну всё. Поговорили и хватит, – ворчливо протянул Скорпиус, одной рукой обвивший плечи возлюбленной и укоризненно оглянувший соперника. – У нас с мисс Уизли важный разговор, который всяким там слышать не надо.       – Скорпиус, ты что творишь? – гневно шикнула на него покрывшаяся алой краской Роза.       Но вместо ответа Скорпиус лишь фамильярно увёл её в сторону под непонимающий взгляд Фрэнсиса, в одночасье с тем вероломно игнорируя недовольные вопли девушки. Высвободившись из его хватки где-то в метре от толпы, Роза раздражённо поправила края хризолитового платья, параллельно жалуясь, что из-за того, что он только что выкинул, у неё испортилась причёска.       Скорпиус же только небрежно хмыкнул.       – Ты и так красивая, не выдумывай, – на истинно-малфоевский манер, с просачивающейся в словах ленцой, изнурённо ответил он. – Почему ты не выбрала меня для танца?        – Потому что это парень должен приглашать девушку, а не наоборот, а ты даже не додумался сделать это, – присущим ей безразличным спокойствием произнесла Роза, на миг опешившая от его умения задавать столь наглые вопросы без всякого стеснения.       – Потому что я был уверен, что ты бы отказала мне, – резонно подметил Скорпиус.       – Может, и не отказала бы. Скорпиус, ожидавший любого другого ответа, слегка удивлённо вздёрнул бровями, следя, как речной нефрит её глаз таинственно заблестел в палитре белоснежно-серых красок бального зала.       Вздохнув, он учтиво склонился в поклоне и по-джентльменски протянул вперёд обтянутую угольно-чёрной перчаткой ладонь.       – Тогда сейчас я тебя приглашаю, – расплывшись во вкрадчивой улыбке, Скорпиус многозначительно подмигнул ей. – Давай, не отказывайся. МакГонагалл и остальные всё равно не заметят разницы, а я не могу позволить, чтобы прекраснейшая леди этого бала танцевала с другим.       – Это ты сейчас так решил завуалировать свою ревность? – более осуждающе, чем ожидалось, уточнила она.       – Роз, – хмуро произнёс малость сбитый с толку Скорпиус.       И она, вздохнув, всё-таки улыбнулась, протягивая вперёд ладонь, которую он тут же обхватил. На секунду Скорпиус пожалел, что надел перчатки: до этого дня ему никогда не удавалось коснуться руки Розы, а в этот миг, когда их ладони словно переплелись воедино, слой кожи от перчатки так нещадно блокировал все ощущения.       В звуках джаза девяностых времён Скорпиус, словно затерявшись в пространстве и посчитав людей вокруг него них эфемерным глюком, притянул руку Розы ближе и запечатлел на покрытых мелкими рубцами костяшках поцелуй.       Скорпиус вложил в это всё, что только можно.       – Сорок четвёртый, – усмехнулся. – Можешь считать это за сорок четвёртый.       Роза глядела на него, пока между ними, словно секунда застыла в вечности, затаилось прерываемое музыкой молчание. А потом, сделав шаг к нему, разрывая к Тёмному Лорду дистанцию между ними, уткнулась лицом ему в смолисто-чёрный пиджак.       Поначалу Скорпиус, не зная, как действовать в такой ситуации, застыл, лишь спустя минуту решившись неловко обнять прижавшуюся к нему Розу. Тут же дрогнул: не предупреждая, она поцеловала его в открытый участок шеи, так, что это никто другой не смог бы увидеть.       Это останется их маленькой тайной.       – Сорок пятый, – не отдаляясь от него, вяло прошептала Роза.       После происшествия на Святочном Балу Роза больше не целовала его, а Скорпиус отчего-то не решался заговорить об этом. Сорок пять – да даже просто пятёрка – превратилось в проклятую цифру.       И их общение, казалось, с того момента регрессировало: они могли бросить друг другу дежурные приветствия, желать доброго утра и спокойной ночи, почти непринуждённо и легко выполнять совместные задания, но стоило им выйти из амплуа студента и превратиться в обычных людей, со своими заботами, никак не связанными с учёбой, как слова терялись. Как язык заплетался в узел.       Это походило на исполинский абсурд. Это был апогей всех неудач, плевок на все его попытки выстроить относительно стабильные отношения между ними и убрать сей барьер недоверия.       – Роза?       Мелькнувшая в спадающей с холодных небес россыпи снега, фигура девушки повернулась к нему полубоком. Неловко улыбнувшись ему, она плотнее укуталась в рубиново-золотой шарф, без слов, словно одними движениями, подзывая его подойти ближе.       Хогвартс охватили холода лютого января.       – Привет, – как ни в чём не бывало поприветствовала его Роза. – Я-то думала, ты избегаешь меня. Постоянно ютился где-то в стороне, а появлялся только когда видел меня с другими парнями.       – Да я… – только и произнёс Скорпиус. И замолк ненадолго. – Я думал, что это ты начала меня избегать.       Роза лишь почти грустно улыбнулась уголком рта и тряхнула густым ворохом рыжих волос, прогоняя осевшие на них снежинки. Впрочем, осели они не только на её пышную и по-истине львиную гриву, а ещё и на шарф и казалось бы такое тёплое пальто.       Поняв, что он загляделся на неё, Скорпиус отвёл взор, с поддельным интересом разглядывая следы обуви на низких сугробах.       – О, поглядите, теперь ты стесняешься? – между тихим смешком произнесла Роза. – Осталось ещё пять, Скорпиус. Или ты уже забыл про наш уговор?       – Я не… я… угх… – прикрыв сизые глаза, Скорпиус неловко взъерошил волосы на затылке. – Могу ли я взамен на это попросить что-то другое? Есть кое-что важное, что я должен тебе сказать, но мне надо убедиться, что после услышанного ты не решишь заавадить меня.       – Скорп, – слегка изнеможённо выдохнула она, – если ты хочешь признаться мне в своих чувствах, то я всё уже давно знаю.       – Да нет, я не об этом, – всё ещё не решаясь взглянуть на неё, Скорпиус отошёл назад, вслушиваясь, как хрустел снег под ногами. – В общем, я… я тогда пошутил про этот уговор. Мне было просто интересно, правда ли ты пойдёшь на всё, чтобы я не обижался, и-и-и… я правда не верил, что ты согласишься, ну, и, вот. Не убивай меня, пожалуйста.       Он замолчал в ожидании криков. Он ждал секунду. Две. Пятнадцать.       Она всё молчала, и безмолвие зимнего двора заглушал только шелест ветра, раскачивающего пожухлые ветви высоких деревьев.       – Роза? –наконец-то не выдержав её молчания, Скорпиус бегло поднял на неё глаза.       В ту же минуту Роза, кричащая во всё горло гневное «идиот!», – да так, что ютившиеся на деревьях вороны с испуганным карканьем улетели прочь – толкнула бедного парня в сугробы. Посчитав, что этого ему было мало, она сняла с плеча заполненную мелкими книгами сумку и принялась безжалостно колотить его то в спину, то в плечо, то в бедро.       Тыщь.       Тыщь.       Тыщь.       – Придурок! Скотина несчастная! Домовик безмозглый!       – Роз, лежачего не бьют! – Скорпиус попытался сдержать смех, но, не выдержав, случайно хрюкнул, чем вывел её ещё сильнее.       – Ах, ты ещё и смеёшься надо мной, слизеринский слизняк?! – возмутилась откинувшая сумку и присевшая рядом с ним Роза.        – Прости, – невинно усмехнулся улёгшийся на снегу юноша, не сразу решивший присесть напротив неё.       – «Прости»? – Роза усмехнулась на грани истерики от одного только слова. – После всего этого ты говоришь мне какое-то там «прости»? После такого? Ты мелкий и самовлюблённый индюк, возомнивший себя невесть кем, если решил, что я так просто оставлю это!       – Ну правда, извини! Если хочешь, я…       Он замолк, как только Роза, схватившая его за воротник пальто и подавшаяся вперёд, поцеловала его в щеку.       Скорпиус, шелохнувшись, непонимающе уставился на неё.       – Сорок шестой, – буркнула она. – Ничего мне от тебя не надо!       За этим последовал поцелуй в лоб. Сорок седьмой.       За лбом – замёрзший и слегка покрасневший, словно у старого доброго Санты, нос.       Это был сорок восьмой.        – Эй, – расплывшись в неуверенной полуулыбке тогда, когда последовал сорок девятый поцелуй, в висок, Скорпиус слегка вжал голову в плечи, – я же говорил, что это была просто шу…       Он замолк.       Роза без предупреждений опустилась и впилась в его губы, холодные и потрескавшиеся, и он, застигнутый врасплох, даже не успел понять, что к чему, не успел ответить на пятидесятый поцелуй. Скорпиус почувствовал, как за рёбрами стало невыносимо горячо, несмотря на промозглую погоду, а подсознание всеми возможными способами доказывало ему, что, нет, это не сон. Это всё взаправду.       Всё всамделишное.       Что только что он впервые поцеловался. С Розой Уизли.       С Розой, которая сама стала инициатором, которая отодвинулась от него, демонстрируя покрытый алеющими пятнами лик.       – Р-роз?       – Как ты меня бесишь, Малфой! Вот столько парней вокруг, но нет, я влюбилась именно в этого идиота!       Внезапно залившись счастливым смехом, Скорпиус, игнорируя многочисленные «идиот!» и «придурок!» вместе с неуклюжими ударами в плечи, резко обхватил её за талию и крепко обнял.       В голове неистово забилось долгожданное «влюбилась».        Влюбилась.       Спустя все его попытки.        Скорпиус прижал её к себе ещё сильнее, не слыша, как застрявшая в его хватке Роза вопила «мне нечем дышать, дубина», и уткнулся щекой в её волосы. Это и впрямь чувствовалось подобно прекрасному сну. Подобно живописной и невозможной сказке, превратившейся в утопическую явь.        – Не радуйся ты так, ты… беременная самка гиппогрифа! – воскликнула ткнувшая пальцем ему в грудь Роза, но, надувшись, прижалась к нему сильнее (хотя куда ещё сильнее, казалось?). – И вообще, я обижена за твоё враньё, поэтому тебе придётся очень долго отдуваться.       – Всё, что пожелаешь, Роз. Слово слизеринца, – чересчур довольно проронил поцеловавший её в лоб Скорпиус.        – И как ты вообще додумался до такого? – выдохнув, как можно более безмятежно поинтересовалась она.       – У меня был неплохой учитель.        – Неплохой учитель? – Роза фыркнула, хмуро посмотрев на расположившуюся вдали перламутровую пласту дневного небосвода. – Ох уж этот Альбус. Ушки ему оторвать, что ли?        – О, – подавив смешок, Скорпиус устремил взгляд туда же, куда и его возлюбленная. – Видишь ли, Роза, это не Альбус.       …Скорпиус Гиперион Малфой, почти шестнадцатилетний пятикурсник факультета Слизерин, будущий колдомедик и единственный наследник своего рода, распахнул двери дома в начале жаркого и знойного лета, когда сонно ёжившееся солнце покрывало земной шар неосязаемым золотом своих щедро-разгорячённых лучей. Счастливый, – не описать – он быстро-смазанными движениями стянул с себя чёрную мантию и неуклюжим ходом поплёлся по коридору.       – Бейли! Бейли! Ты представляешь! – радостно прокричал Скорпиус шедшему к нему эльфу-домовику, уже потянувшему дряблые ручонки к его мантии. – А у меня девушка появилась!       – Жалкая девчонка, которую настрогал этот предатель рода Уизли со своей грязнокровкой, – раздражённым хрипением фыркнул немолодой мужчина с картины, с не скрытым отвращением блеснув миндалевидными глазами. – Как раз то, что надо. Позор нашему славному роду!       – О, Салазара ради, дедушка Люциус! Не порть настроение внуку!       Появившийся из соседней двери хозяин поместья взмахнул волшебной палочкой, заставив портрет развернуться, и, выждав мгновение, вышел в залитый светом зал.       – Привет, пап, – при виде отца Скорпиус хоть и оживился, – особенно после едкой реплики деда – но всё же криво улыбнулся.        – Надо же, – наигранно-недовольной интонацией произнёс Драко, подойдя ближе к сыну. – «Привет» и всё? То есть, даже домовик узнал о том, что у тебя есть девушка, раньше, чем я? Знаешь, как человеку, который давал тебе ценные советы по заполучению дамы сердца, мне можно было отправить сову с такой вестью.        – Как человеку, который давал мне ценные советы, я хотел сказать это лично встретившись с ним, а не через бумажку, – победоносно парировал юнец. – Роза, кстати, хочет познакомиться с тем, кто меня этому всему обучил, так что будь готов, что кроме Альбуса в поместье будет ещё и она.        – Тогда передай своей Розе, что я жду её у нас. Ты ведь знаешь и сам: к красно-жёлтым у меня особое отношение.        – Будут ли какие-то указания для Бейли, хозяин Драко? – высоким голосом поинтересовался легко дёрнувший его за мантию эльф.       – Да, помоги Дотти накрыть на стол, а Скорпиус, – он вновь поднял взгляд на сына, – пока отправится к себе в комнату и отдохнёт.       – Тьфу, противно, – грубо сплюнул Люциус, как только след внука простыл, а повзрослевший сын удосужился перевернуть картину. – Ты разочаровываешь меня и свою мать, Драко. Из человека ты деградировал в сопляка и предателя крови.       – Спасибо, – безразлично бросил в ответ Драко.       – И сына та вырастил точно таким же. Кто бы мог подумать! Мой внук! Малфой! И с полукровкой! Да ведь Пожиратели вместе с Тёмным Лордом надо мной смеются на том свете!       – Это уже не мои проблемы.       – «Не мои проблемы», – скорчившись, передразнил его Люциус. – Вот, полюбуйся! Мой внук встречается с полукровкой Уизли и Грейнджер! Что скажешь на это? Доволен результатом?       – Что скажу? – буднично переспросил пожавший плечами Драко, и вдруг заговорщически улыбнулся. – Что я рад, что Скорпиус у меня не дочь, потому что если бы мой наследник стал носить фамилию Уизли или Поттер, я бы подавился собственным школьным галстуком.