сегодня не кончится никогда

— Опять? — Руслан измученно потирает переносицу. Даня на пороге лишь молча кивает. У него взгляд поплывший, рукой еле держится за дверной косяк, чуть покачиваясь. — Ко мне Алина скоро приедет, так что можешь валить. — Успеем, — отмахивается тот, вваливаясь внутрь и мгновенно прилипая к Руслану. Лезет под тишку руками, губами слепо тычась куда-то в шею. В нос ударяет противный запах спирта. — Что успеем, Кашин? — Руслан отпихивает его от себя, так что Даня чуть ли не падает. — Забыл, как слал меня нахуй? Как орал проваливать? Что видеть мою рожу не хочешь? Пропадаешь месяцами, а теперь что? В который раз, блять, срываешься сюда, опять бухущий и похеревший все планы. Мои, свои — похуй. У тебя в башке вообще что-то есть? Даня на мгновение даже взгляд прячет, цепляясь за свои же вансы. Такие грязные и потертые, они будто олицетворяют их взаимоотношения последние пару лет. Но сдаваться явно не в его принципах. — Последний раз, Русь. — вновь тянется ближе и просит. Выходит как-то жалобно, в самое ухо, но Тушенцов не ведется. Пока что. — Ты каждый раз так говоришь, заебало. Телефон на тумбочке неожиданно вибрирует парой новых уведомлений, на что Руслан отвлекается краем глаза. Алина шлет сообщение, что хорошо сидит с подружками в кальянке и вернется ближе к ночи. И это замечает не только он сам. — Подглядывать неприлично. — Пиздеть тоже. — подмечает Даня, лишь как-то печально улыбаясь уголком губ, все так же продолжая ластиться. — Давай последний? — ведет носом дорожку по шее, опаляя ее горячим дыханием. Руслан максимально концентрируется, чтобы взять контроль над своим телом и остановить ебучие мурашки по всей спине. — Свали, а. — оттолкнуть пытается, но голос все равно еле слышно дрожит. Если в начале это даже будоражило и прикалывало, то сейчас передергивает от любых подобных провокаций. Хочется довести Даню до в точности такого же, чтобы он сам с отвращением убегал, а не устраивал этот театр одного актера. Знает же, что в конце концов возьмет верх, сука. Потому что Руслан так и не научился ему отказывать. — Пожалуйста. — совсем тихо на ухо шепчет, мочку несильно прикусывая. Руслан резко хватает ртом воздух, но несмотря на это, ему даже почти удается стащить с себя чужие руки, свобода кажется так близко, но Даня внезапно напирает, прижимая к стене сзади, и обрубает путь к ней полностью. Мокро кусает и вылизывает шею неторопливо, плавно и размашисто, зная, как это действует на Руслана. Тот сразу становится будто более мягким, ноги чуть подрагивать начинают, дыхание учащается, да и руки уже почти не вырываются, дергаясь скорее для вида. — Блять… не можешь же по нормальному… — выдыхает Руслан, чувствуя ладонь, поглаживающую член сквозь ткань домашних штанов. Внутри кипит пиздецкое раздражение вперемешку с возбуждением. Сюда можно было бы приплести еще и неуверенность, но вот она как раз отсутствует напрочь. Тут он борется ни с тем, чтобы Кашина куда подальше отправить, здесь борьба уже вышла на совершенно другой уровень. Он против себя должен идти, отпихивая Даню все дальше и дальше. Должен, но вновь поддается. Руслан сильный, морально и физически, только почему-то не перед Даней. С ним вообще все всегда по-тупому и странному выходит. То с чувствами играются, то в молчанку, то не видятся по полгода, то не могут оторваться и на секунду. Меняется все — года, погода за окном, города, девушки под боком. Даня остается прежним. Даня оставался, пока Руслана не доебала до трясучки вся эта ребяческая херня. За все эти три года они не обсуждали ничего, вообще, абсолютно. Даня сначала ушел в отрицание, бегал, прятался, а потом… просто приехал и они переспали. Руслан проклинает тот день сейчас всей, блять, душой. Рука все еще гладит уже достаточно явный бугорок, а сам Даня времени напрасно не теряет. Опускаясь на колени, так не по-киношному совсем, грубовато, от лица Руслана не отрывается, глазами впиваясь в каждую его дрогнувшую черточку. — Не заебало еще самого вот так? Даня молча тянет штаны вниз, все еще не отводя поблескивающих глаз. Нарушить зрительный контакт кажется невозможным, они будто магнитятся друг к другу не в силах оторваться самостоятельно. — Это точно последний раз. — сквозь зубы выдыхает Руслан, когда Даня берет в руку член и, дразнясь, нагло облизывается. Непонятно, правда, кого из них он пытается в этом убедить. В ответ следует лишь тишина, сопровождаемая хлюпающими звуками. Даня слюнявит головку, языком по всей длине проходится, рукой у основания помогая, другая уверенно лежит на бедре. Все так мастерски и без подсказок. Весь месяц, что его не было порно что ли смотрел без остановки? Другого объяснения у Руслана нет, да и думать сейчас — голова отвалится. Она и так ватная и не соображает вовсе. Вроде пил Даня, но чувствует себя не вполне трезво он. Это через минет передается? Даня с таким энтузиазмом в рот берет, что аж бесит. Руслан в его волосы рукой зарывается, стараясь как можно сильнее оттягивать, чтобы прям корни болели, и желание еще раз появиться на пороге его дома точно отпало. — Бля-ять, — стон вырывается сам по себе, потому что вопреки всей логике Даня берет глубже, — Какой же ты ебанутый, пиздец. Улыбаться с членом во рту такая себе идея, но Кашина это вообще не смущает. Он довольно усмехается, когда вынуждает Руслана крепко зажмуриться, выбивая еще несколько особо громких стонов, но останавливаться не собирается, наслаждаясь процессом не меньше. Играется как хочет, со всей жадностью и увлеченностью, игнорируя боль в висках от натянутых волос. Либо же она вообще ему в кайф. Это кажется невыносимым. Они только начали, а Руслан уже как школьник спустить готов от того, как его много. Последней каплей становится то, что Кашин сам блаженно стонет, заглатывая почти наполовину. У Руслана нервы вообще ни к черту. Он резко дергает за волосы, заставляя отстраниться, и тянет Даню наверх. Тот хмыкает и расфокусированным взглядом пытается поймать чужие губы своими. Его на удивление даже нахуй не шлют. Данины солоноватыми оказываются, с привкусом алкоголя, но почему-то все такие же мягкие. В отличие от Руслана он никуда не спешит и не кусается, как обычно. — Сука, Кашин, как мы… как ты докатился до такого? — прижимаясь лбом ко лбу, спрашивает Руслан, пытаясь отдышаться. Даня будто не слышит его, заворожено руками по плечам водит, на шею переходя. Словно нарик при ломке, его потряхивает, зрачки широкие, дышит загнанно. Словно не хуй насасывал, а олимпиаду бегал. Или мебель тягал из комнаты в комнату. В голове летает много дурацких сравнений. А Даня все не унимается, то к шее припадает, то целоваться опять лезет, как ненормальный, теснее прижимаясь, руки свои неугомонные никак остановить не может. Руслан его не понимает совсем, но решает позволить делать что хочется. Даже несмотря на то, что самому больно пиздец. Внутри борется желание просто быть рядом и чертов здравый смысл. Последний позорно проигрывает еще тогда, когда Руслан позволяет Дане остаться. Да, он вновь жертвует чем-то, но тут без вариантов. Так каждый раз — то свобода, то честность, то свои же чувства. Неважно, что Даня так к рукам ластится, так нежничать пытается, хоть и по-блядски как-то. Заваливаясь в прошлом к нему домой он просто приходил потрахаться и не более. Если чувства у него и были когда-то, что он сам много раз отрицал, то сейчас они, блять, окончательно сдохли. Руслан не верит всей этой показухе. Не поверит, пока не услышит собственными ушами, а такому не бывать, сраный Кашин слишком гордый для таких речей. Вот пусть и катится куда подальше. Непонятно нормально ли вообще соображает Даня, движения его все еще странные и будто замедленные, он вроде как, наконец, отрывается и шепчет серьезно: — Повернись. Руслан кидает непонятный взгляд, но подчиняется, послушно поворачиваясь к стене лицом. Растяжка проходит вполне нормально, учитывая, что они не виделись больше месяца, а без Дани Руслану таким заниматься без надобности. В роли смазки выступает какой-то рандомный алинин крем с тумбочки, вариков не особо много, так что сойдет и этот. Да, можно было бы доползти до спальни и взять там нормальный лубрикант, но всем похуй. От нетерпения Руслан чуть подается назад, когда по телу разливается приятное тепло, и прямо чувствует, как сзади довольно улыбаются. — Аккуратнее, блять. — шипит Руслан, когда Даня входит немного поспешно, на что тот, как обычно, молчит, но рукой в странном жесте, будто успокаивая, спину оглаживает. Что-то меняется. Руслан не может понять что именно, но этот раз какой-то другой. Наверно, потому что и правда последний. По крайней мере, хочется себя в этом убедить. Потому что нормально уже точно нихуя не будет, а ждать непонятно чего — ебень полная. Наждался уже. Даня после замечания осторожничает, но несмотря на нетрезвость, в бедра впивается крепко. Привыкнуть удается быстро и неторопливость начинает даже бесить, поэтому Руслан сам двигается навстречу. — Глубже, блять. Еби нормально, че ты как с телкой? — от едкого комментария удержаться не может, потому что контраст кайфа и боли та еще ядерная смесь. — Хочешь трахаться с девочками — сними шлюху. — Да не нужны мне шлюхи, блять. — неожиданно отвечает Даня с некой злостью в голосе и в шею впивается, явно слишком сильно, чтобы потом следы остались. — А кто тебе… вообще нужен? — выходит с упреком, но совсем сипло на гране со стоном. А Кашин вновь молчит, толкаясь так глубоко, что Руслан о стенку башкой херачится и зубы стискивает так, что челюсть ноет. Ноги трясутся и не держат нихуя, данины руки вроде поддерживают, но и ему в своем состоянии тоже стоять ровно не удается. Они почти скатываются вниз. Руслан болезненно шипит и ловит мурашки, Даня лишь лбом утыкается в его плечо, громко дышит и продолжает движения. На полу неудобно нихуя, но на постельную романтику настроения, да и сил, нет. Охота вот так — до боли в коленях от твердого пола и синяков на них. Чтобы не только у Дани все желание отбилось, но и у него самого. Ушла эта дурная болезненная привязанность, которая жить не давала уже столько лет, обвиваясь вокруг шеи бесконечными путаными петлями. — Гордый, блять. Пытаясь ухватиться за стенку и найти хоть какое-то равновесие, Руслан слышит, что Даня от этой фразы тяжелее дышать начинает, вновь набирая обороты. — А ты что-то пиздливый сегодня слишком. — не может не ерничать даже сейчас. Обоих распирает изнутри. Руслана от Дани, Даню от чего-то своего. Руслан еще не допер, что это конкретно, но ничего хорошего, если честно, не ждет. — Завали. — Сам завали. — Да блять! Руслан вцепляется в запястье на бедре, отстраняя от себя. Даня явно хочет возмутиться, но не успевает, его слишком быстро валят на пол и залазят сверху. Не взять ситуацию в свои руки — проиграть. По крайней мере, в голове Руслана. На периферии проскакивает абсолютно идиотская мысль, что даже за эти несколько секунд, что он не чувствовал Даню внутри, становится пусто и тоскливо. Хочется ударить себя по лицу, прямо как во время тика, потому что это уже ни в какие ворота. Предстоящее расставание предопределено, как бы больно не было. Руслан насаживается сильнее, а любые данины попытки хоть как-то помочь заканчиваются зажатыми запястьями над головой. — Нравится, блять? — Как будто тебе нет. В этот раз реплику игнорит Руслан. Нависает над раскрасневшимся лицом, заглядывая в помутневшие глаза с широкими зрачками, и пытается найти там хоть что-то, что дало бы ответы на его вопросы. Что-то адекватное, что-то, что еще может помочь им обоим не утонуть. Надежда, в его случае, видимо сдохнет только после него самого. — Каждый раз притаскиваешься, как попрошайка, не стыдно? — глаза в глаза выжигает, — Такая жалкая хуйня. Ты когда-нибудь бываешь честным? Хотя бы с собой? — зная, что тот даже не планирует ему отвечать, все равно продолжает напирать, — Ты сам вообще это можешь выносить? Ах, да блять, я забыл, что ты вечно бухой в говнину приезжаешь. По-другому же ниче не решается. Поговорить — гейство, а умолять поебаться охуеть по-пацански, да? — с губ почти срывается непроизвольный стон, но Руслан глушит его, до крови прикусывая губу, — В этом и есть весь ты. — смолкает, пытаясь проморгаться от соли в глазах, но напоследок шепчет почти неслышно. — Мне, блять, тебя не хватает. Где ты? Это уже не похоже на секс или даже его подобие. Несмотря на возбуждение, что бьет током до кончиков пальцев, желание быть так близко, что башку сносит, и слезы Руслана, что капают Дане на щеки. Все это уже скорее похоже какой-то сраный спектакль. С монологом такой, единственный зритель которого прижат сейчас к полу и даже аплодисментов от него хуй дождешься — руки-то скованы. Не сдерживаясь, Руслан припадает к даниным губам, смешивая их стоны в неразборчивое мычание. Приятно и гадко одновременно. А еще солено. С оргазмом приходит облегчение и невероятное спокойствие. Руслан валится на Даню, но в планах это буквально на пару секунд. Передохнуть, вытереть мокрые глаза, будто ничего и не было, одеться и выпроводить его за дверь, наконец. Неожиданно на пояснице чувствуются горячие руки, абсолютно несвойственно прижимая к себе, одна из них неспешно поглаживает выше, к лопаткам. Руслан замирает, пропуская пару глотков воздуха. Сердце, и так до этого выстукивающее в бешеном темпе, начинает безумно колотиться где-то в горле. Планы рушатся, кажется, проходит целая вечность, пока Руслан собирается с силами и просит подрагивающим голосом: — Дай хоть штаны натяну. Даня, не открывая глаз, угукает и нехотя отпускает. Будто абсолютно точно знает, что Руслан не сбежит никуда. Да и куда ему бежать из собственной квартиры? Полулежа нацепить треники, конечно, задача не из легких, но справиться удается. Даже не подумав, Руслан зачем-то вновь ложится рядом, а через пару секунд чувствует, как его ладонь накрывает данина. Он почему-то хмыкает, глядя на них, и сам переплетает пальцы. Не сказать, что чувства однозначные. Внутри такое ебейшее спокойствие вперемешку с неприятным осадком от слез. И надо же было показать такую слабину? В нормальном состоянии он уже давно бы ебнул себя чем-то, но сейчас лишь немного неприятно. Будь что будет. Рядом с Даней почему-то тепло. И это сейчас не про физическое, с этим и так все ясно. Тут что-то глубже. Все также больно отрывать его от себя, но серьезность этого решения… будто смазывается. Это не важно. Все потом. Сейчас просто т е п л о. — Ты. — Че? Зацепившись за мягкие облака мыслей, Руслан выпадает из реальности полностью. Возвращаться не прикольно — серый коридор, холодный пол и Даня, что что-то пытается донести, но голова словно набита ватой. — Ты, говорю, мне нужен. — Даня в отличие от него будто трезвеет, говоря четко и быстро. А может они просто поменялись местами — теперь он в норме, а Руслан поплыл по гремучим алко-рекам. В любом случае все кажется каким-то иным, нереальным даже. В сознании заставляют оставаться только блестящие голубые глаза, что своим цветом будто светятся среди всей серости, погружая куда-то в самую глубь, затягивая в себя. А возможно уже ничего кроме них и не существует. Руслан заторможено хмыкает. — Пизди больше, я твоим пьяным признаниям все равно не поверю. Даня медленно прикрывает глаза, а по ощущению весь свет в мире гаснет. — Я не бухал уже месяц, клянусь. — говорит чуть медленнее, будто видя поплывшее состояние Руслана. — Ага, а сейчас просто решил ко мне заскочить и случайно искупался в спирте? — Да соскучился я! И сорвался… — с сожалением в голосе признается тот и добавляет чуть тише, — И забыл, что на колесах теперь. Руслан было хочет съязвить, но резко затыкается. — Ты стал пить таблетки? — Да. — произносит так просто, будто это не он всегда даже мысли про препараты и терапию не допускал, агрясь на эту тему всякий раз. — А говорил, что они только для особо ебанутых. Даня вздыхает, цепляясь глазами за потолок, что-то обдумывает. В какой-то момент кажется, что ответом на вопрос так и останется тишина. Руслан ловит непонятный взгляд чужих глаз на своем лице, они все такие же, но словно совсем едва горько улыбаются. — Просто понял, что не хочу терять что-то важное в жизни из-за всего этого говна. Руслан удивленно поднимает бровь. — Неужели ты наконец-то понял, что время не бесконечно? Прикрывая глаза, Даня растягивается в улыбке и даже немного посмеивается. Правда эта эмоция быстро проходит, переходя в какую-то приятную печаль в голосе. — Я вообще-то имел в виду тебя. А. А… Планы на расставание, нормальную жизнь, представление свободы и пустоты без него — сыпятся, а вместе с ними и Руслан, понимая, что снова абсолютно слаб. И не потому что речи Дани так соблазнительны и его, как обычно, притягивает со страшной силой. Просто сейчас до него доходит, что этот раз не другой вовсе, не последний. Это Даня другой. Точнее, Даня тот же, только видимо, наконец сумевший принять реальность. — Тебе не кажется, что слишком сопливо? — будто чего-то остерегаясь, спрашивает Руслан, не в силах оторваться от чужого расслабленного лица. — Наверно, именно этого нам и не хватало. Блять. Руслан двигается ближе и, обнимая поперек тела, утыкается в чужое плечо, проваливаясь в осознание того, что это никогда не закончится. Да и не сказать, что теперь в этом есть необходимость.