Страшная тайна обычных вечеров писателя

После первого потребления прошло около 4-ех месяцев. Джону, как ему показалось, пришла гениальная идея: завести "дневник" употребления запретных веществ и писать туда все свои галлюцинации, а назвал он его ещё "гениальнее": Потребление наркотиков и мои галлюцинации во время его действия. Сейчас же писатель пишет свою первую запись: День первый. С начала потребления кокса прошло около 4-ех месяцев. Чувствую себя намного лучше вечером под наркотой. Как позже я узнал, у меня что-то типо болезни. Она психическая, называется Аутофобия. У меня она проявляется достаточно плавно. Примерно с 6 часов вечера я начинаю чувствовать лёгкую тревогу. С каждым часом она усиливается и достигает пика к 9 часам. В это время я приступаю к потреблению, если можно так назвать, кокса. На протяжении этих 4-ех месяцев галлюцинации были одинаковые: все радужное, красиво переливается, а вокруг меня ходит человек. Я до сих пор не могу понять кто это, но он напоминает мне Линча. Пожалуй я закончу. Мне снова становится не по себе. Время 20:39... На этом Джон как и сказал, перестаёт писать. Вернёмся в наше время и прочитаем последнюю запись. День ### Только сейчас заметил, что перестал писать номер. Хотя мне это и не надо. Я пишу про свое состояние, а не нумерую дни. Не думал, что употребление наркотиков, станет зависимостью и "страшной тайной моих вечеров" Очень надеюсь, что Линч об этом никогда не узнает. Спустя три года я все же понял, что в галлюцинациях был Егор. Оно и стало мне понятным, также только сейчас. Недавно понял, что мне нравится я люблю Егора. Было трудно признать это, все же я всегда проявлял симпатию к девушкам да и тем более, я даже незнаю как на это отреагирует сам Линч. Очень сложно и очень страшно. Незнаю даже от чего. От одиночества, медленными шагами которое подползает ко мне, или же от невзаимности, которая скорее всего и будет со стороны моего приятеля. Сегодняшняя запись вышла больше остальных, буду заканчивать и переходить к моей традиции... Время 20:56 Сейчас же Джон лежит на диване и наслаждается сном, после употребления. Парень давно не выходил на связь и не отвечал Линчу, который очень сильно переживал за своего самого близкого друга. А друга ли? Журналист часто замечал за собой, что ему особенно хорошо и спокойно рядом с Джоном. Когда писатель звал его по придуманной кличке- Линчик, журналист покрывался лёгким румянцем. Все же ему было трудно принять свою "особенность". Что бы до конца успокоить и принять себя, Егор решился и рассказал все своей сестре-Лили, второму дорогому человеку. *** - Я даже и незнаю, как тебе об этом сказать и принишь ли ты меня после услышанного, но...- старшая сестра дала ему спокойно собраться с мыслями и продолжить начатое, тихо подбадривая, что бы не спугнуть. - Линч, все в порядке- шёпотом начала девушка и окунула своего брата в нежные объятия, в которые он с блаженством окунулся.- Я никогда не отрекусь от тебя, я приму тебя таким, какой ты есть.- все тот же шепот так согревал душу, что Линч закончил начатое на одном дыхании. - Лили, дело в том, что я гей. Мне нравиться Джон....- глаза намокли, пошли первые всхлипы со стороны журналиста. Художница давно не видела своего брата таким, ей было очень больно смотреть на Линча в таком состоянии и слушать его тихие всхлипы. - Ты молодец, что рассказал мне об этом. Если ты думал, что я тебя возненавижу за твою ориентацию, то это не так. Я очень люблю и дорожу тобой, Егор. Ты мой брат и мне абсолютно все равно, кто тебе нравится. Главное, что бы ты был счастлив. Линч ничего ей не ответил, лишь сильнее прижался к сестре и тихо заплакал. В соседней комнате сидел Лукас и ,услышав плач в комнате своей мамы, быстро прибежал туда проверить, что случилось и кто плачет. Увидя, как любимая мама гладит любимого дядю по спине и утешает его, Лукас заметно погруснел, тихо подошёл к дяде, смотря матери в глаза и говоря ей: " можно я утешу его". Лили отпустил Линча. На его вопросительный взгляд она отошла на метр от Егора. У того с большей скоростью потекли слезы, но в момент, прежде чем он закрыл руками лицо и рухнул на колени, его крепко обняли. На футболке моментально появился мокрый след. Художница вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. - Дядя Линч, не плачь, пожалуйста....- мальчик за рыдал, а Линч, спустившись на колени, ещё крепче его обнял и тоже стал плакать, не пытаясь этого скрыть. *** Джон не выходил на связь больше трех дней. Как только Линч освободился, он сразу поехал проведать своего приятеля, узнать, что с ним и почему он не отвечает. Время было 22:47. Журналист подъехал к дому друга. Набрав номер квартиры на домофоне, Егору конечно же никто её ответил. Изумрудноглазый подумал, что Джон спит и, вспомнив про запасные ключи в бардачке, взял их и пошёл подниматься в квартиру. Дойдя до нужной двери он без раздумий открыл её, вошёл и тихо закрыл ее, не включая свет. Пройдя в квартиру он заметил человека на диване. "Джон? Но почему он не в кровати? Странно все это..." Егор подошёл к приятелю и заметил кровь, текущую из носа писателя. Он слишком сильно вобрал кокс в свой организм, от чего та и пошла. Журналист быстро забежал на кухню, взял ватку и салфетку, вернулся к лежащему. Сел рядом, протёр кровавые ручьи и ввёл ватку в нос, откуда и пошли те самые ручьи. Линч, довольный собой, откинулся на спинку дивана. Его взгляд упал на столик. В темноте было тяжело разглядеть то, что на нем лежит, поэтому он посветил телефоном на зацепившее его внимание место. Десять секунд понимания и шок. Очень сильный шок. На столе, как обычно, лежал пустой пакетик, карточка и оставшаяся наркота. Егора забило мелкой дрожью. Он посмотрел на спящего писателя, грудь которого мирно вздымалась. Не осознавая того, что он делает, журналист крепко обнял писателя и стал тихо плакать. Минут через 10 Линч тоже уснул, все ещё обнимая Джона. На утро Джон проснулся только от головной боли. Как он помнил, вчера слишком резко и сильно вобрал все содержимое, кровь должна была пойти. Почувствовав лёгкий дискомфорт в носу и прикосновение к телу, которого не должно и не возможно было быть, Джон завертел головой. От этого проснулся Линч. - Д-Джон?....- журналист все помнил и вновь сильно прижался к писателю. - Л-линч...д-дай мне все об-бъяснить.- паника окутала шатена, тело укутала дрожь. - Скажи...З-зачем и сколько....- не хотелось начинать скандал, который потом перейдёт в ссору, хотелось просто поддержать и узнать в чем дело. - 3 года и каждый вечер...понимаешь, я н-не смог справиться с одиночеством...я боюсь оставаться один. Линч я боюсь... - Почему ты мне сразу не сказал об этом...- журналиста просто обняли в ответ и уткнулись в шелковистые, почти черные, волосы.- Я буду жить с тобой и это не обсуждается! - Спасибо тебе...- шёпотом сказал Джон и заплакал, а вместе с ним и Линч. Так они сидели в обнимку около часа пока Линч не успокоился. - Я буду тебя отучать от этой привычки.-голос все ещё дрожал, Джон мягко улыбнулся. - Хорошо. Я буду следовать всем твоим указаниям. После чего парни пошли завтракать, а позже решили, что Джон переедет к Линчу, т.к. у того загородный дом и там больше места.