Десять дней чтобы влюбиться

Дама сдавала в багаж Диван, Чемодан, Саквояж, Картину, Корзину, Картонку И маленькую собачонку. ©С. Я. Маршак

      Кисточка аккуратно приближается к белоснежному полотну, игриво выводя дугообразную линию. В разноцветном хороводе кружатся пятна, собираясь в единый, живописный образ.       В наброске угадываются человеческие черты. Широко распахнутые, взирающие на мир с любопытством, глаза, цвета глубокой летней ночи. Широкая улыбка, от которой невозможно остаться равнодушным, с этими трогательно-застышими ямочками на щёчках. Практически незаметные веснушки на кончике носика, что своей формой скорее напоминает горячую картошку, никак не портят портрет, наоборот, придают ему особую изюминку. Ушки растопырены, а на голове вьются в медно-каштановом ворохе пушистые волосы. Ниже загорелой шеи лёгкая голубая майка и букет полевых цветов в руках. За парнем на картине — чистое голубое небо, под ногами — свежая зелёная трава. Не хватает только…       — Солнце.       — Да? — откликается Лололошка, уже порядком уставший сидеть в одной и той же позе. Пальцы в сандалях натирают мелкие камни, а по виску уже которая по счёту капля стекает.       — Я почти закончил, — информирует художник, перехватывая поудобнее кисть.       Картонная палитра, сделанная впопыхах из подручных средств, превратилась в сплошное тёмно-зелёное болото. На рваных берегах ещё остались яркие вкрапления красок, чистые и невинные, будто только из тюбика выдавили. Однако в центре, там, где грязными казались оттенки, заметить можно было маленькие тропинки. Похоже, компания муравьёв торопилась к своим братьям и сёстрам принести добычу или помочь с другими делами.       Живописец находит нетронутую жёлтую кляксу, с удоволтствием обмакивая в неё ворс своего рабочего инструмента. Мимо торопливо проносится стрекоза-проказница, от которой неосмотрительно брезгливо дёргается рука. Парень стремится прогнать её, чтобы не мешала обзору. Не сразу, но он замечает среди высокой зелёной травы, на лёгкой голубой майке и таком прекрасном, родном лице, жёлтую сыпь.       — Вот же! — поражённо выдыхает художник, не сдержав проступившее на лице разочарование.       — Что случилось, Фран? — не в силах усидеть на месте, Лололошка поднимается на ноги, спеша к самодельному невысокому мольберту, — оу.       Практически дописанная картина была бестактно испорчена случайным движением кисти, даже не успев почувствовать на себе лучи искусственного солнца.       — Я бездарность, — выдыхает эльф, пачкая лицо ставшим вмиг противным цветом краски. На его остром носике сейчас сохло жёлтое пятнышко, а на щеке остался длинный волнистый след.       Лололошка тем временем довольно резко хватает картину, заставляя сердце мага пропустить удар, и начинает её вертеть в руках, рассматривая со всех сторон.       Что ты делаешь?       Хочет спросить у него Фран, но не успевает открыть рот, слыша восторженное:       — А по-моему получилось неплохо! Совсем как солнечные зайчики! — важно замечает Лололошка, улыбаясь почти так же, как на испорченной картине.       — Положи это недоразумение на место, зайчик, — устало просит белокурый, плюхаясь задницей на всё ту же зелёную траву.       Он потратил на картину столько часов, и всё зря. Грёбанная стрекоза!       Поправляет волосы, испытывая отвращение к своей жёлтой футболке, и внезапно для себя замечает хмурый взгляд брюнета.       — Ты чего? — вскидывает брови в удивлении волшебник.       — Сам ты недоразумение, а ну дай сюда! — требует юный мироходец, вырывая из слабых рук грязную кисточку.       Сан-Фран моргает недоумённо, наблюдая, как его друг мажет по своему лицу той самой жёлтой краской.       — Теперь выглядит похоже, согласись! — дорисовав себе узоры, контробандиец возвращает кисточку на место и смеётся так заливисто, что Фран своё возмущение практически проглатывает.       — Что за ребячество? Тебе же потом лицо отмывать, — он головой качает удручённо, опуская свои белоснежные ресницы.       — Пустяки! — отмахивается Лололошка и пристраивается рядом, плечом к плечу хрупкому прижимается, — Ты только картину-то закончи, а то я что, зря с тобой сидел?       — Не буду, — бурчит не понятно на кого Фран, дотягиваясь до стоявшей всё время рядом корзинки.       Там в тени, где ещё остались крошки от бутербродов, пряталась от полящего солнца обычная бутылка с водой, которая является настоящим спасением в жаркий летний день.       — Будешь! — требовательно просит Лололошка, хлопая друга по спине, и смотрит своим самым грозным взглядом.       — Не буду, не заставишь, — поперхнувшись водой и картинно сморщившись, протестует маг.       Возмущённый до крайней степени такой несправедливостью Лололошка вперёд подаётся да валит Франа на землю, сверху нависая угрожающе.       — Дорисуешь, а иначе… — он коварно замолкает, оставляя исход событий на додумку мага.       — Что? — довольно скоро сдаётся волшебник, если честно, даже не попытавшись подумать.        Он залип на солнце за чужой спиной, которое медные кудри золотило так маняще-ярко, что хотелось прямо сейчас зарисовать.       — Я тебя защекочу! — злобно похихикивая, обещает Лололошка, устраиваясь поудобнее на талии Сан-Фран и паркуя руки у худых боков.       — Ну, посмотрим, кто кого! — принимает вызов Фран и нападет первый.       Парни по земле катаются, зеленя свою одежду. Смеются в голос да бодаются, словно дети малые. И пятна на картине уже не кажутся такими чужеродными, и ямочки на лице всё так же трогательно замирают. Фран любуется, оказываясь в конце-концов сверху.       — Ладно, твоя взяла, я закончу, — сдаётся он, не в силах отказать таким просящим глазам.       — Ура! — восторженно восклицает брюнет, кулак к небу отправляя, но почему-то попадает в невинный глаз.       — Ау! Лололошка, ты… — шипя, сетует Фран, лицо рукой прикрывая, — просто невозможен.       Лололошка улыбается неловко, не зная, как помочь и что сделать. Фран на это смотреть спокойно не может, внутри всё щемит и требует обнять покрепче.       — Лёд надо приложить, — вместо этого буднично замечает он.       Только эльф хочет подняться, да в замок отправиться, чтобы боль свою облегчить, как слышит - собака рядом лает. Белая такая, лохматая. Ошейник красный, взгляд добрый. Подбегает к ним и хвостом вилять начинает. Лололошка руку тянет, чтобы погладить, да искорками из глаз всех вокруг слепит.       — Персик, — ласково здоровается он с четверолапым другом, принимая сидячее положение и подползая ближе.       — Ты знаешь его? — удивляется Сан-Фран, впервые наблюдая, как друг с животными обращается.       — Ага, подкармливаю временами, — сообщает он, а пёс согласно гавкает, стараясь вдохнуть как можно больше новых запахов.       — А почему Персик? — уточняет Фран, также удивляясь с манерности псины.       Та сначала его за руку понюхала, потом уже осмелела и носом ткнулась в грудь, нежно так, ласково.       — Ну ты посмотри на его глаза, кто ещё, если не персик? — логики в этом высказывании не было, как и времени, чтобы её искать.       Потому что Персик внезапно вперёд подался и широко лицо эльфово лизнул.       — Персик! — восклицает Лололошка, отстраняя от товарища собаку, а тот свой побитый глаз от слюны вытирает, — Он, наверное, в губы лизнуть хотел, часто так делает. Похоже, промахнулся…       — Да что ж мне не везёт сегодня? — сокрушённо завывает эльф, задавая риторический вопрос вселенной.       — Это тебе вместо льда, — хлопает его по плечу Лололошка, посмеиваясь в кулачок.       Персик головой от одного парня к другому крутит, доброжелательно поскуливая, и начинает казаться, что не важны все эти мелочи. От разбитых коленок спасает подорожник, а от неуклюжести друга только такая же неуклюжая собака.