Я отдам тебе свое сердце

— Как мог ты поступить так, Леголас ? — Спрашивал раз за разом король лестного королевства, ходя из одного угла комнаты в другой, и от каждого его шага атмосфера становилась всё более мрачной и давила на эльфа со всех сторон, не давая даже вздохнуть. В то же время каждый взгляд, что он бросал на молчаливого эльфа, был полон призрения и гнева.       Трандуил не мог поверить в то, что его сын, наследный принц одного из эльфийских тронов, отдал свою единственную возможность полюбить, человеку так ещё и мужчине, что он разделит с ним ложе и будет мечтать о встречах в мрачных коридорах дворца. Всё-таки приказ о том, чтобы никто не спускал с молодого принца глаз был выполнен на ура, хотя причину этого распоряжения подданные не знали, но периодически перешёптывались. Сейчас Леголас чувствовал себя нашкодившим котенком, которого застукали за поеданием чего-то вкусного на кухне, и теперь тыкают носом в миску с его же едой. — Какой же это позор для нашей семьи, — тот потирает переносицу и хмурит брови — если кто-то узнает, что мой сын такой! Трандуил все с тем же призрением посмотрел на Леголаса. — Это непростительно, я не позволю чтобы ты когда-нибудь взошел на престол, чтобы такой наследник управлял тем, что я возводил и оберегал веками. Он хотел было удержать взгляд на сыне, но не мог больше смотреть ему в лицо. — Ты должен уйти, настолько быстро насколько это возможно. Я более не желаю видеть тебя. Тебе придётся навсегда забыть имя своего отца, свой титул. Твое место в мире больше не здесь. — Трандуил болезненно закрывает глаза, а после быстрым шагом покидает комнату... Слова отца, как кол врезались в сердце Леголаса от чего оно предательски ныло, как бы он не убеждал себя, что рано или поздно это могло случиться, но быть изгнанным из собственного дома родным отцом и правда причиняло ему боль. Вот что бывает если поддаться чарам столь чистой и дурманящей любви, она была так сладка, сводила с ума с первых поцелуев и жарких объятий, после долгой и невыносимой разлуки. Но все же несмотря на все испытания это того стоило, пожалуй, наконец Леголас обрёл то, что так долго искал и что терзало его душу так долго, не давало сомкнуть глаз по ночам. Боязливое желание почувствовать что-то ранее непривычное перевешивало интерес и любопытство, именно оно привело его к Арагорну, а тот подарил ему это незабываемое чувство, о котором он сам не так уж и хотел говорить, погружаясь в томные раздумия и воспоминая о былой любви. Но кроме любви эльф обрёл и свободу, что была ему так необходима после тысячелетнего заточения в стенах замка и вот-вот он сможет увидеть, прочувствовать её.       Леголас принялся собирать вещи в путь, он понимал, что не может остаться, ведь отец ни за что не поддастся на уговоры эльфа, которого он ранее называл сыном и не мог простить его, не мог позволить чтобы об "увлечениях" его наследника кто-то узнал. К вечеру поклажа, наполненая едой и некоторыми личными вещами, была собрана. Преданная лошадь эльфа терпеливо ждала хозяина у выхода из конюшни, сев в седло, Леголас натянул на себя поводья, приказывая кобыле чтобы та двинулась в путь. Они скакали всё дальше, скрываясь за густой листвой.       Покидать лес было тяжело, столько всего было когда-то связано с этим местом, и их первая встреча тоже произошла тут, а сейчас Леголас потерял все - свой дом и близкие его сердцу воспоминания. Он даже не знал куда держит путь, на север или, быть может, на юг. Это было не важно, главное, что он уходит и, наверное, никогда больше не вернётся, теперь его дом был всюду куда бы эльф не отправился, пожалуй, его можно было сравнить с каким-нибудь бедняком, что сидит у стен и просит о милости божьей. Хотя до такого ему было ещё, пожалуй, далековато.       Солнце мягко клонилось за размытую линию горизонта, на небе уже виднелась луна. Леголас решил сделать привал и отправиться дальше рано утром. Разведя маленький костер, эльф достал небольшие хлебцы, прозванные в простонародье - лембас. Об этом явстве ходило много легенд, некоторые из людей даже  веровали в то, что этот хлебец может даже исцелять, но, конечно, это были лишь жалкие слухи.       Эльф не дождался утра и отправился в путь раньше чем показались первые лучи солнца. Костер был потушен, оставляя после себя лишь маленький столб дыма, который вздымался ввысь, обходя ветви запутанного древа. На своем веку оно повидало многое, и великую бойню меж людьми и эльфами, и зарождение великой дружбы народов и принцев, что затем переросла в нечто большее.       Взгляд эльфа словно прояснился, и он узнал этот путь и молодое деревце, росшне около мощного ствола многолетнего дуба, узнал тропу, что когда-то он протоптал вместе с ним. Выбор был сделан, и назад дороги уже не было. Минас Тирит полюбился эльфу не меньше чем его король, пожалуй, его даже восхитил этот город, высеченный когда-то древними мастерами. Сделанный из огромного камня, белые своды королевского замка, огромные стены крепости защищающие народ, но все-таки больше всего его покарил род человеческий. Лошадь устало шла, проходя через заросли кустарника и высокой травы огибая деревья и их выпирающие из земли огромные корни. Не меньше её устал и всадник, но он верил в то, что оставалось не далеко ведь вот-вот покажется она - их поляна, а там рукой подать до самой крепости.       Внезапно позади послышался треск сухих веток, а кобыла на которой сидел не менее усталый эльф, недовольно ржала пытаясь как бы сказать хозяину, что им тут делать нечего. — Принц! Что же вы делаете, на кого оставляете свой отряд? — Прокричал эльф в догонку. Леголас остановился, но не смог поднять взгляда и посмотреть на одного из своих боевых товарищей, он был их лидером, их надёждой, будущим королем, которого с позором изгнали. — Что же вы молчите? Ответьте мне и всем, кто следовал за вами. Если отправляетесь на какое-то задание, то стоило сказать, а вы сорвались с места и заставили нас побеспокоиться. Вам прекрасно известно, как каждый из нас дорожит жизнью друг друга — Эльф не мог выдавить из себя и слова, ком в горле был настолько велик, что будто прибивал его к земле. Он не мог вынести этого позора, позора ради любви, ради того, что он испытывал и испытывает. — Не молчите, прошу вас! — Не унимался эльф, подъезжая все ближе к застывшему, как каменное изваяния предводителю. — Я не могу остаться mellon — Выдавил из себя Леголас, сжимая поводья сильнее, до скрежета костей, сейчас он возьмёт и тронется в путь, дальше, и всё забудется как страшный сон, останется только Арагорн и их любовь. Но эльф все также стоит на месте и не может сдвинутся, он не знает, что его держит, любовь к родине или все-таки чувство вины. —Почему же вы не можете? Объясните, прошу. — — Я не могу остаться, потому что больше не принадлежу к числу эльфов лесного королевства, меня прогнали прочь, и я двинусь в путь немедля, ты не сможешь меня остановить, ведь такова воля самого короля. — Леголас разжал поводья и чуть хлестанув ими кобылу по бокам, тронулся в путь, оставляя эльфа позади. Тот явно был растерян и шокирован, но не собирался продолжать следовать за бывшим принцем. Однако через пару секунд со стороны эльфа прозвучало уже еле слышное "прощайте", и тот скрылся в лестной чаще.       Проходя по тропе всё дальше, огибая выглядывающие из земли корни деревьев, Леголас наконец добрался до той самой поляны, что за долгие годы стала слишком родной и расставание с ней было самым невыносымим, она была той же что и всегда, деревья укрывали её от света, оставляя только мелкие лучики, что создавали довольно чарующий вид. Все цветы закрылись, ожидая появления солнца, лишь светлячки не скрылись от лунного света кружа где-то под самыми кронами деревьев. Эльф прошел дальше стараясь не оглядываться, вышел на протоптаную тропу прочь от леса, теперь его путь лежал в людской город, где ни что не могло препятствовать его цели.

***

— Я хочу напомнить, ваше величество, что это довольно хорошее предложение для нашего государства и сплочения народов, к тому же эльфийская дева славиться невероятной красотой, да что там говорить, вы ведь с ней сами встречались не раз. — Толстенький старичок сидел за большим столом окружённый кипой бумажек и писем, что было велено передать королю, и безостановочно что-то твердил о женитьбе уже как битый час. Его коллеги, не менее отличные по массе тела тем-более по росту, лишь поддакивали говоря, что это просто замечательный шаг, который поможет народу Гондора.       Арагорн понимал, что пытались до него донести эти люди, но полностью доверять этим толстосумам не собирался, хотя новость о скором прибытии эльфийской девы, принцессы Арвен, взбудоражило весь высший свет и только король был непоколебим. В письме было сказано немногое, всё остальное обещало проясниться на королевском приеме. Поэтому служанки неустанно готовились к появлению гостей, а вся знать желала уже поскорее взглянуть на ту, о красоте которой ходили целые рассказы. Само письмо король неустанно теребил в руках, вглядываясь в довольно элегантный почерк, что гласил:

«Я приветствую вас, Арагорн, король Гондора, и соболезную вашей утрате. Ваш отец, покойный Араторн, был очень хорошим и благочестивым человеком. Очень горестно, что хворь так внезапно сморила его. Наши дела, по которым вы приезжали в Ривинделл были не только связанны с надвигающейся тьмой из Мордора, но также в них был уговор о замужестве. Мы с вашим отцом всегда прекрасно вели дела о чем вы, к моему счастью, знаете, и, пожалуй, он бы хотел, чтобы вы приняли его последнюю волю, а она была таковой. Вам стоит жениться на моей дочери Арвен, совсем скоро она двинется в путь, я прошу подготовить для нее самые лучшие покои и принять заботу о ней.»

Арагон даже представить себе такого не смел, ещё пол года назад, он получил отказ и с разбитым сердцем отправился домой, а теперь его буквально насильно женят, прикрываясь последней волей отца. При любых других обстоятельствах король бы смирился, сделал бы так, как надо, но не сейчас. Теперь его сердце не может принадлежать никому кроме своего родного эльфа, пускай их встречи и были мимолётными, но они также были полны любви. Его прежняя любовь к Арвен не была такой, как та, что он испытывал к Лихолескому принцу, она была истинная, а главное она была не безответна. — Так что вы думаете, ваше величество? Хотите ли принять предложение владыки Элоронда? Если да, то я тут же прикажу всем готовиться к торжеству немедленно! — пожилой мужчина все не унимался, говоря все больше и больше, не давая никому из своих коллег и слова вставить. Он с огромным трепетом ждал указаний государя, но тот был бесповоротно погружен в свои мысли, что будто сжимали на его шее толстую петлю. — Ну же, государь, скажите хоть что-нибудь. — С ещё большим трепетом промолвил советник, и каждый находящийся в тронной зале был не менее встревожен, а ещё больше нетерпелив. — Что вы хотите от меня услышать? Я не готов к женитьбе и не могу так поступить с эльфийской девой, подготовьте для неё самые лучшие покои, пусть её пребывание здесь не будет ни чем омрачено, но, к великому сожалению, я не могу жениться на ней. — В зале повисла тишина, лишь изредка прерывающаяся шагами, внезапно человек перешёл с шага на бег, отворив увесистую дверь залы, маленький мальчишка с большой сумкой на перевес где были важные бумаги и донесения, подошёл к столу, где сидел государь, а затем со всей решительностью выпалил: — Леди Арвен и её свита прибыли в город! — Старички зашевелились, тут же перешептываясь между собой. — Но как же так, они прибыли слишком рано! — Промолвил один из советников, сидевший ближе всего к королю. — Не имеет значения прибыли они рано или поздно, мы должны достойно встретить наших гостей. — Встав из-за стола, Арагорн направился к выходу, советники последовали его примеру, недовольно ворча что-то не разборчиво о том, как некрасиво приходить вот так нежданно, нарушая все планы хозяев, мальчик тоже двинулся в след за королем, разглядывая своды и арки замка.       Врата ведущие ко дворцу были распахнуты, а в них въезжали белые, как снег лошади, всадники ехали в серых плащах из неизвестной людскому глазу ткани, скрывая лица и уберегая от холода, так стремительно приближающейся зимы. Но среди серых плащей был и один, что выделялся из общей массы, ткань была как будто шелковая, а по краям были прекрасные глазу кружева и ленты, сам плащ был винного цвета, будто его окрапили кровью сотен или даже тысяч врагов. Подъехав чуть ближе, всадник снял капюшон, открывая миру свое прекрасное лико, ни чуть, казалось, не уставшее от длительной дороги. Эльфийка была прекрасна. Её белоснежная кожа ярко выделялась на фоне черных волос и выразительно глубоких, таких решительных голубых глаз. Губы были цвета её плаща, а на щеках был виден легкий румянец. Старички тут же перестали переговариваться, застыв перед красотой гостьи, не смея вымолвить и слова, но государь был не приклонен, даже появление Арвен не заставило его поменять своего решения. Хоть она и была прекрасна, но ему были роднее чужие голубые глаза, в которых также виднелась не меньшая решительность, хоть её волосы и были шелковисты и мягки, но ему были они чужды. Эльфийка сошла с коня и медленно и элегантно, будто паря над землёй, приблизилась к королю, при этом ласково одаривая взглядом каждого из присутствующих. Её красота, кажется, не оставляла никого равнодушным, но так было лишь на первый взгляд. Пока советники томно вздыхали при виде эльфийской девы, сам король не проявлял к ней интереса. — Я приветствую вас, госпожа Арвен, надеюсь, что ваше прибывание в моих владениях ничто не сможет омрачить. Однако думается мне, это не лучшее место для обсуждения дел. Пройдёмте внутрь, прошу. — Арагорн протянул руку гостье, а та положила свою тонкую белую ручку ему в ладонь. Они прошли во дворец, эльфийка молча любовалась убранством, задерживая свой взгляд на резных арках и вытесанных из камня вензелях.       Пара вышла в тронную залу, которая, пожалуй, была самой прекрасной и по-королевски убранной. К громадному столу было приставлено ещё несколько кресел, одно из них подле короля явно предназначалась гостье. Сев за свои места, Арагон приказал всем покинуть зал, давая возможность поговорить наедине с эльфийкой. — Я рад вновь увидеть тебя. — мужчина чуть улыбнулся, но после лишь тяжело вздохнул и вновь посмотрел на гостью. — Арвен, я понимаю с какой именно целью тебе пришлось прибыть в город, поэтому я считаю нам стоит обсудить этот вопрос. Арагорн поймал на себе вопросительный и немного взволнованный взгляд эльфийки, он знал, что должен расставить все точки над "е". — Извиняюсь, что перешел сразу к делу, но ты должна понимать, как никто иной, что никакого брака быть не может. Я не могу взять тебя в жёны, не могу обречь тебя на скудное существование в смертном мире. Ты ведь сама мне об этом говорила, когда велела мне уходить, помнишь? Так почему же ты соглашаешься на эту помолвку? — Дева лишь тяжко вздохнула, её голубые глаза были полностью погружены в печаль прошедших дней, туда, куда невозможно вернуться. — Я прекрасно помню, что тогда сказала, Арагорн, но не могу ослушаться воли отца. Он желает мне только лучшего, а что касается вашего протеста брать меня в жены, это полный вздор, не для отказа я прибыла сюда. Разве что... — Эльфийка серьёзнее посмотрела на Арагорна и сжала пальцы в замке. — Ваше сердце было украдено кем-то другим? — Мужчина выдержал паузу и лишь после утвердительно кивнул на предположение девы. — Да, ты права, Ундомиэль. Я не мог и представить, что когда-нибудь смогу испытать подобное. Я правда полюбил, и моё сердце мне больше не принадлежит. Тебе это знакомо, правда? — Арвен смотрела прямо в глаза государя. Сомнений нет, он был очарован. И нет это небыло действие волшебного зелья или заговора, это были дары, что преподнесла нам природа - любовь. — Конечно, мне знакомо это, Арагорн. Девушка с горькой улыбкой кивнула, опуская взгляд. — Вижу, что вы и вправду очарованы этой женщиной. Кем бы она не была, я поддержу вас в вашем выборе, но в замен попрошу исполнить одну мою просьбу. — — Прошу, Арвен, не стесняйся проси всего, чего твоей душе угодно, кроме моей души и сердца. Я исполню всё. — Моя просьба не так велика. Проведите мои последние дни в этом мире, со мной. Боюсь, после того как я возвращусь в Ривинделл, мы больше никогда не сможем увидеться вновь. Я уйду вместе со своим народом оставив мирскую жизнь позади, и поэтому моё последнее желание это, чтобы вы уделили мне столько времени, сколько пожелаете нужным. — Арагорн чуть улыбнулся и кивнул с ноткой грусти. — Чтож ручаюсь, твоя просьба будет исполнена, проси моей аудиенции тогда, когда душа пожелает. Даже при других обстоятельствах, я не смог бы тебе отказать. — Дева благодарно поклонилась и скрылась за дверным проёмом, её проводили в покои, что не уступали ни на шаг королевским, а затем принесли чаю, что-то болтая о приеме в честь гостьи, однако она, кажется, вовсе не слушала, её сердце было навсегда разбито, наверное, влюбляться в человека было и вправду ужасной затеей.