Я отдам тебе свое сердце

Мой город вне времени, вне территории, племени, рода и империи.

Троя, Помпеи, Рим...

Мой город - морок, эпидемия, что во тьме видит Бедуин.

Мой город на горе руин.

Мой город - лабиринт, где по нему слепой и неумелый гид.

И мой город не верит им.

      Темень, ничего не видать. Он уже и не помнит, как попал в это весьма затруднительное положение. Руки связаны невероятно прочной эльфийской веревкой, и лишь небольшие толчки в спину заставляют пленника идти дальше. Внезапно послышался приказ остановиться, а затем героя усадили на стул, развязывая верёвки, что так стягивали руки. В горле пересохло, а кисти неприятно ссаднило, и все же после долгой и утомительной дороги возможность присесть показалась настоящим блаженством. — Не стоило проявлять такую жестокость к нашему гостю. — Промолвил грубый мужской голос. Тут же с головы человека сняли мешок, яркий свет ослепил его на пару секунд. Взгляд бегал из стороны в сторону, пытаясь хоть за что-то ухватиться пока у него есть такая возможность. Как только глаза привыкли к свету, его взору открылся он — король лесного королевства, что восседал на своем троне и невозмутимо попивал бордовую жидкость из своего бокала. Встретившись взглядом с напуганным человеком, эльф поднялся с трона и направился к «гостю». — Прошу прощения за столь грубый прием, но в наше время по-другому никак. — — Что я тут делаю? — Пленник не сводил взгляда с лесного короля, щурясь и попутно потирая запястья, которые минутой ранее натирали верёвки. — Не так давно мои солдаты дежурили в лесу и наткнулись на небольшой отряд людей. Нет милости тем, кто вздумал вторгнуться во владения моего народа без дозволения, оскверняя его. — Эльф поднял свой строгий взгляд на стражников, те сразу поняли, что стоит покинуть государя, и скрылись в одном из длинных коридоров. — Но я прощаю вам вашу дикость, и даже наоборот, готов помочь отряду людей обрести свой дом. Ты ведь наверняка понимаешь о чем я? — Мужчина чуть оскалился, но взгляда не отвел: — Не имею ни малейшего понятия о чем вы. Прошу прощения за то, что потревожили эльфийские земли и надеюсь на вашу милость. Прошу вас, отпустите меня, и мой отряд никогда больше не зайдет в этот лес. — — Не хочу ничего об этом слышать, я прекрасно знаю кем ты являешься, а ещё знаю, что у тебя есть возможность заполучить то о чем ты грезишь днями и ночами. — Трандуил медленно вернулся к своему трону, беря бокал чуть покачивая красную жидкость. — Ты отличаешься от него, твоё желание власти безгранично, а Арагорн зациклен на другом... — Пленник старательно отводил взгляд и если бы мог закрыл уши ведь всё, что сейчас говорил лесной король так или иначе терзало его сердце и подстёгивало на крайне необдуманные поступки. — Я ненавидел отца, но вовсе не брата думаю, что он станет хорошим королем, просто сейчас ему не хватает опыта. С вашего позволения, завтра же мы выдвинемся в путь и никогда больше не объявимся в этих краях. — Эльф лишь вздохнул и пожал плечом, продолжая пристально наблюдать за гостем. Мужчина встал и направился к выходу, каждый шаг давался тяжело, словно ноги стали весить намного больше. Тема семьи всегда давалась ему крайне не легко. — Ну же Аравир, даже внебрачный сын короля может взойти на престол! Ты это прекрасно знаешь! Так почему отказываешься от своей судьбы, почему так просто уступаешь своё законное место на престол тому, кто его не достоин? Ведь ты не из тех кто привык проигрывать, я прав? — Человек повернулся и медленно прошел к трону сжимая свои руки в кулаки: — Не смей называть меня так! Я давно отрекся от этого поганого имени и семьи. Я пытался взойти на престол, свергнуть отца, но у меня не получилось и теперь мой отряд вместе со мной находится в изгнании. Я обрёк их на смерть и вечные скитания из-за жажды власти. — — Ты проиграл, потому что выбрал не того противника. Твой отец имел слишком большую поддержку у народа, но Арагорн другой. Он доведёт Гондор до краха. Хотя в глубине души ты и сам это прекрасно знаешь — — И что ты мне предлагаешь? Пойти на Минас Тирит войной, и свергнуть короля? Вздор! Это равно самоубийству. — Только сейчас на лице эльфа заиграла чуть заметная ухмылка. — Нет не будет никакой войны, но ты должен увидеть то бесчинство, что твориться на улицах города и у самого Арагорна в голове, должен понять, что его правление ведёт лишь к гибели. Только когда ты поймёшь все это, то сможешь заручиться моей поддержкой, а я помогу тебе Аравир и сделаю тебя королем. — Мужчина опешил от столь громких слов Трандуила. Почему он помогает ему, какую выгоду имеет? Главное чем Арагорн успел так насолить лесному королю? — Хорошо, я отправлюсь в Минас Тирит, а затем озвучу свое решение... — С этими словами человек вышел из залы, направляясь к выходу. За ним тут же последовали двое стражников, что сопровождали его до самого лагеря.       Эльфийская дева всё также прогуливалась по роскошному саду дворца, совсем недавно она плакала утирая слезы рукавом платья, теперь даже места для горя и сожаления в ней не осталось. Она бродила по коридорам бесцельно ища чем бы себя занять после завтрака, что проходил всё в том же тронном зале на всё том же массивном столе для пиршеств и приемов накрытом на троих. Трапеза всегда проходила в тишине, а гость государя всё больше начинал интересовать деву. Хотя интерес заключался не в его личности или происхождении, а в том почему из-за него Арагорн сорвался с места, оставив её одну за столом в компании полненьких старичков и пьяных вельмож. Пусть это и была именно её идея расстаться, в глубине души она яро подавляла желание вновь попытать удачу и побороться за сердце государя, с другой стороны именно Арвен как никто другой желала, чтобы её возлюбленный был счастлив, пускай даже не с ней, а с какой-нибудь миленькой девицей из высшего света коих в Минас Тирите хватало, или даже с обычной девушкой, что не чуралась тяжкого труда служанок дворца и в тайне делила постель с самим государем надеясь на брак. Она бы поняла всё, приняла бы каждую из его девиц, а затем отправилась бы за море в поисках покоя и уединения своей души, но Арагорна не интересовали служанки или миловидные девы, что плясали на местных балах, излучая молодость и красоту. Государь был мало кем увлечен кроме своих гостей, время с которыми он так охотно проводил. Арвен как и обещала пользовалась своей привилегией похищать Арагорна на некоторое время из лап советников, что зачитывали ему огромные прошения о принятии законов и прочих государственных делах. В период после обеда они прогуливаясь по саду и беседовали на отвлеченные темы, именно в такие моменты сердце девы начинало биться быстрее, а на её щеках вспыхивал еле заметный румянец. Её мысли улетали куда-то далеко, где ещё были их прогулки в Ривинделле, а чувства были взаимны. В эти моменты Ундомиэль чуть сожалела о содеянном, сожалела и о своем и о его разбитом сердце. Ах, если бы она могла полюбить вновь, как это делают люди тогда, пожалуй, жизнь была бы намного проще, можно было бы просто забыть всё как страшный сон, а затем вспоминать лишь как сон или давно прошедший опыт. Жаль лишь, что эльфы на такое не способны.       Путник в сером плаще медленно приближался к вратам города, пожалуй пройти столь большой путь от густого эльфийского леса до белокаменных стен крепости стоило не малых усилий, но ему не привыкать. Через ворота его пропустили без дотошных проверок, как только узнали кто прибыл, даже не спросили зачем тот пожаловал, видимо никто и не ждал его появления. Вновь это чувство ненужности, чувство того, что он как никогда здесь чужой накрыло с головы до пят, не давая вздохнуть и сделать шаг. Проскользнув в маленький проулочек путник осел на землю, пытаясь отдышаться. Тот позор, с которым его выгнали из родного дома навсегда отпечатался у него в сознании. В глазах стало темнеть, а дыхание становилось ещё сбивчивее, он не мог позволить себе такого предательства, ненависть к отцу, пожалуй, была даже обоснована, но к брату таких чувств не было. Не смотря ни на что до того злополучного дня они оставались неразделимы. Постепенно дыхание выровнялось, а зрение наконец смогло хоть что-нибудь уловить в темноте. Аравир поднялся на ноги и поспешил прочь, надеясь наведаться в так называемое гетто, где можно было переночевать и не допустить того, чтобы он был узнан. В заведение, которое он завалился, нельзя было назвать приличным, скорее даже напротив, это было сборище всех нижайших слоев общества, от калек и бедняков до куртизанок и наркоманов. Но деваться было некуда, тем более за время скитаний Аравир повидал многое, изредка встречаясь с довольно неприятными людьми с которыми приходилось работать, обменивая травы из леса на провизию и некоторые средства. Было огромной удачей, что лесной король об этом не прознал иначе бы ему точно было бы не сносить головы. Помещение было не большим и плохо освещённым, всё было обставленно небольшими деревянными лавочками на которых мирно посапывали все сливки общества. Возле одной из стен стоял небольшой бар, где можно было раздобыть много запрещённого, но такого обыденного в здешних местах. К большому разочарованию, хозяина данного заведения за стойкой не окозалось поэтому, кинув свои пожитки рядом с храпящим старичком, от которого к тому же довольно сильно разило спиртным, Аравир улёгся на пол надеясь на то, что вскоре сможет поговорить с тем кого искал. Через некоторое время, когда глаза путника постепенно начали смыкаться, к нему подошла некая разодетая девица, явно смахивающая на тех, что торгуют собой стоя на улочках Минас Тирита чуть задрав юбочку, предлагая за несколько монет Карстара увидеть больше. — Боже мой кого я вижу, мой король прибыл в эту скромную обитель, я надеюсь только затем, чтобы забрать с собой? — Поднявшись с пола, Аравир взглянул на девушку ещё раз, вглядываясь в её лицо. Он узнал в ней свою старую подругу, что ранее жила при дворе. Она была завидной невестой и хорошенькой светской львицей, пользовалась обожанием со стороны множества поклонников, но все же государь был жесток со всеми, кто имел дело к готовящемуся заговору, и лишил её всех денег и титула. Удар по-видимому был слишком сокрушительным, другой альтернативы кроме продажи себя возникнуть не могло, теперь она была помечена гневом государя, позор, что не смоется никогда. — Мое имя теперь Элиза. Забудем прошлое, я не в обиде на тебя полагаю если ты здесь, то у тебя есть план. — — Даже при таких обстоятельствах, я рад встретиться с тобой. — — Не стоит, лучше пойдем я выделю тебе нормальную постель. — Девушка прошла вперёд, а затем поднялась вверх по лестнице, путник лишь молча последовал за ней, изредка поглядывая на пьяные туши.       Тучи вновь нависли над Гондором и, пожалуй, никто бы не смог объяснить точно, что послужило этому, прибытие самого главного противника на престол, который также имел некую поддержку у народа (хоть и более низкого класса) или всё-таки трещина в душе Арагорна, которую не могла заделать даже любовь и тепло любимых рук. Ему требовалось время и именно его критически не хватало. Будущее стремительно скрывалось за туманной дымкой, пока советники продолжали наседать, представляя новые указы, которые точно стоило принять. Арагорн не успевал следить за тем, какая из бумаг за что отвечает, а потому рука непроизвольно оставляла подпись за подписью. Неформально власть была в руках советников. Если бы они пожелали притеснить какой-то из классов у них это без проблем получилось бы, если они хотели бы начать войну, то подпись государя уже была бы в их руках. Одна бумажка сменялась другой, а вечерами, когда он лежал подле Леголаса, помогали мужчине сохранять ясность ума. Даже Арвен стала замечать, что с королем творится что-то не ладное, и оставила свои наблюдения за Леголасом и кем он является. Теперь её внимание было приковано лишь к человеку, что день ото дня становился всё хуже и хуже. Прогуливаясь по саду, как обычно в после обеденное время, эльфийская дева решила на прямую спросить, что так гложит душу Арагорна, но тот лишь отмахнулся сказав: — Пойми, Арвен, я очень устал признаться с каждым днём, я всё больше убеждаюсь в том, что из меня некудышый правитель. — — А кто был бы правителем лучше чем ты? Арагорн, это твоя ноша, твоя святая обязанность, которую ты должен исполнить, сделай это даже если не ради себя, то ради своего народа. — Государь лишь промолчал, и они во всё той же довольно неловкой тишине прошли во дворец расходясь кто куда по своим покоям.       Вечер. Город накрыла густая тьма, но даже при всех угнетающих обстоятельствах чистая и непорочная первая и самая преданная любовь Леголаса ждала Арагорна там же где и всегда, за закрытыми дверьми покоев. Именно такими теплыми вечерами рождалась и вспыхивала, страсть двух влюблённых, а затем также как и всегда эльф уходил, оставляя лишь невесомый поцелуй на губах государя. Он был счастлив, даже при всех тех условиях, что привели его сюда, было нечто прекрасное - хороший конец. Он видел, что с его возлюбленным что-то не так и в такие моменты сердце эльфа наполнялось тревогой. Некогда голубые глаза Арагорна стали теперь слишком глубокими, мутными, а лицо выглядело ещё усталее чем обычно, но всё это отходило на второй план, когда они оставались вдвоем, обмениваясь жаркими поцелуями, ведь за ними Арагорн предотвращал все возможные вопросы от любимого принца...