Первый встречный.

Утреннее солнце пробивалось сквозь оконные рамы и красивыми пятнами падало на дома, что придавало Питеру ещё большую красоту. Тëплая, летняя погода со свежим, утренним воздухом, что так редко была в таком пасмурном городе, хотя бы как то радовала жителей города. Шум метро был громче музыки, что играла у Серëжи в наушниках. Голоса людей, посторонние шумы затмевали ритмичную мелодию. Утром в метро мест совсем не было, поэтому пришлось всю дорогу до института ехать стоя. Оглядывая вагон с пассажирами, которые спешили по своим делам в такое ранее время, он заметил молодого человека, примерно его возраста. Он что то быстро печатал и, казалось, тут же стирал написанную им строку. Каштановые пряди волос обводили черты лица: лоб, линия бровей, аккуратный нос и губы. Взгляд был направлен исключительно в телефон. Иногда он расплывался в улыбке, которая тут же пропадала. Аккуратный профиль особенно запомнился Трубецкому. Прозвучало название станции. Молодой человек, на котором задержался взгляд, встал с сиденья и при выходе из вагона встретился взглядом с Сергеем Тут же его окликнули: — Серëжа!— запыхавшийся Муравьёв подошёл к Трубецкому и положил руку на его плечо,— Ещё секунда и остался я на станции, а потом и вовсе опоздал на пары. — Да ты и так почти никогда не приходишь вовремя.— усмехнулся Сергей. Посмотрев обратно на то место, где стоял тот незнакомец, он понял что тот уже ушёл. — Ну проспал немного, с кем не бывает? — Со всеми, кроме тебя. — Ой, да иди ты! Следующие десять минут Муравьёв-Апостол рассказывал как он чуть не сбил девушку с ног выходя из подъезда, как летел со скоростью света на станцию и как ему удачно попался нужный поезд, в котором ехал его друг. Когда они подошли к институту оставались считанные минуты до начала первой пары, которая была не так уж и важна. Обычно на этой паре многие спали или сидели в телефоне, но сегодня Трубецкой решил провести время со скетчбуком, паралельно слушая преподавателя, словно подкаст, иногда отвечая на его вопросы. В руках у него был автоматический карандаш, которым обычно он рисовал какие то детали домов или чего то подобного. В этот раз он рисовал совсем-совсем другое: аккуратная, тонкая линия вывела профиль какого то мальчишки. Посмотрев на рисунок со стороны он наконец понял, что за мальчик получился. Тот самый, из метро. — Ого, красиво! А кто это?— спросил Трубецкого Сергей. — Да так, в метро увидел, вот и решил нарисовать. — Красивый. Как будто я его видел в твоëм районе.— Муравьёв немного призадумался,—А может мне кажется из за того, что я не выспался. — Господи, тебя контролировать надо. Как маленького ребенка. Когда первые две пары прошли, он направились в столовую. Оба хотели лëгкий завтрак и остановили свой выбор на салате. — Почему именно сегодня нам сказали делать эти чертежи ебучих балконов? Так ещё и сдавать всё это послезавтра.— Сергей активно возмущался по поводу домашнего задания, а Трубецкой шёл рядом выслушивая своего друга. — Ну ладно, сходим, прогуляемся.— спокойной высказал Серёжа. — Кстати да! А то ты всё над своими чертежами сидишь и тухнешь дома. Наконец вытащу тебя в мир людской! Тем более июнь, лето! — Только потом не жалуйся на жару, что ты устал и тебе хочется пить. Я тебе ничего покупать не буду, степендия всё же не бесконечная.— Трубецкой указал пальцем на Муравьёва. —Тоже друг мне! Когда подносы опустели, Серëжа снова сидел и рисовал, а другой листал ленту в телефоне. Время подходило к началу следующей пары и они пошли к аудитории. Когда они зашли в кабинет, то Трубецкому стало душно: градус на улице становился всё выше и выше. Окна в помещении были открыты, но из за летнего солнца это не приносило никакого смысла. Преподаватель зашёл, вся группа хором поздоровалась. Сегодня им пришлось рисовать интерьер и элементы декора больших домов и квартир с высокими потолками. Преподаватель попросил показать наброски сразу. Первым пошёл Трубецкой. Его наброски были похожи на уже готовый вариант, от чего его похвалили. Всë остальное время он потратил на рисование лица одного и того же человека. На улице становилось всё жарче и жарче. На часах было четыре часа дня. — Представляешь, он мне почти весь чертёж исправил! Хотя там было именно так, как я и представлял!— мест в метро было значительно больше, из за чего Трубецкой и Муравьёв сидели рядом,— Я ему спецально перерисую все так как мне надо и доведу этот чертëж до идеала! Что бы он понял что у меня хорошие идеи. — Ты много не планируй. Нам ещё завтра пять пар сидеть и сегодня пойти рассматривать улицы в надежде найти новые узоры.— Серëжа оглядывал вагон в надежде найти тот самый профиль, каштановые волосы, аккуратный нос и улыбку. Этот парень буквально не вылезал у Серёжи из головы. Оно и понятно. Несколько листов любимого скетчбука были в этом парнишке. На секунду он подумал, что никогда более его не увидит. Вдруг это был единственный раз? Тогда получается в памяти будет только единственный взгляд, который встретился со взглядом Трубецкого. — Может просто найти в «Пинтересте» или где нибудь ещё? И никуда не ходить?— голова Муравьëва опустилось на плечо рядом сидящего друга.— Я так устал. — Я не против, но не ты ли хотел меня из дома вытащить? — Я, да. Тогда свои вещи я оставлю у тебя, а по дороге домой заберу. Не хочу таскаться с этим всем. На такое условие были согласны обе стороны и всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине, потому что Сергею вздумалось подремать. Глаза всё ещё искали знакомое лицо среди всей массы людей, но всё безуспешно. Когда поезд наконец приехал на нужную станцию Трубецкому пришлось разбудить своего друга. Они вышли из метро и сразу же отправились с сторону дома Серëжи. Муравьёв рассказывал о там как прошли его выходные, почему не пришёл в понедельник и снова что то про чертежи. Конечно, Трубецкой слушать его внимательно и учавствовал в диалоге, но иногда перед глазами появлялась одна и та же картинка. Вот они уже идут вдоль аллеи, рассматривая тëмно-жëлтые дома. Солнце, что постоянно слепило глаза, грело все так же сильно. Листва при жëлтом свете казалась ксилотно-зелëной. Хотелось фотографировать всë подряд, что Трубецкой и делал. На фотоаппарате было множество красивых фото с людьми. На одном из таких он заметил знакомую ему макушку.«Может показалось? Я с ума уже схожу.»— усмехнулся он про себя. — Серëжа-а, ну поделись водой, пожалуйста! Чего тебе стоит?!— Муравьёв так и крутился возле другого, в надежде получить хоть каплю воды. Умереть от обезвоживание не особо то и хотелось. — Ну я же тебе ещё днем говорил! Ладно, держи.— после последнего глотка Трубецкой отдал бутылку с холодной водой на растерзание своему другу,— Осторожно, заболеешь. — О боже, Серый, спасибо! Ты настоящий друг, в беде не оставишь! — Сергей жадно пил воду из бутылки. Около четырëх часов они ходили по жаре и ничего более освежающего, кроме тени от домов, у них не было. Чуть позже красный, яркий закат с фиолетовыми пятнами покрыл всë небо, которое со временем становилось тëмным, словно холодный океан. Они стояли на развилке. — Так а теперь мы расходимся и я иду чертить долги. Кстати, скинешь мне всë, что попало в твой объектив. Буду благодарен! — Хорошо, до завтра.— Трубецкой простенько попрощался и отправился в сторону своего дома. За весь день он потратил очень много энергии. Прийдя домой хотелось только поспать, и ничего более. Принять душ, хотя бы что то поесть, что бы в животе не было пусто и уснуть на диване под какой то занудный фильм — всё это в порядке вещей. Завтра всё же рано вставать. Будильник, игравший под ухом, начал раздражать. Солнце уже встало, но на улице было прохладно, Серëжа ощутил это по открытому на распах окну. Холодная вода и горячий кофе помогли исправить это утро. Сегодня в расписании присутствовала пара, которая проходила на улице. Обычно все такое любят, но не Трубецкой. Уж лучше париться в душном кабинете без душного солнца, чем на улице. К вещам, что он взял с собой прибавился фотоаппарат. Дорога до метро и, самое волнительное, вход в вагон. В этот раз он зашёл с конца поезда. Людей с прошлого раза совсем не убавилось, но было достаточно что бы его взору открылся снова тот самый загадочный паренёк. Серëжа быстро сообразил: взял в руки фотоаппарат, навëл объектив и нажал кнопку. А затем ещё и ещё. Каждое движение было запечатлено. Паренёк, тот самый, поднял голову и начал осматривать вагон: сначала один конец, середина, и место где Трубецкой стоял с камерой в руках. На молодом лице снова появилась широкая улыбка. Фотоаппарат успел запечатлить еë. Голова снова опустилась, и будто позируя, он продолжал смотреть в книгу, что лежала у него на коленях. Серëжа решил продвинуться в середину вагона и встал возле дверей. Через пару минут парень уступил местно бабушке и встал возле выхода. Прямо напротив Трубецкого. Их взгляды встретились и на лице одного из них снова появилась тëплая, летняя улыбка. Прозвучало название станции и парень вышел из вагона, оставив Серëжу одного. Глаза проводили каштановую макушку головы в толпу людей. Пара начнётся только через десять минут. Муравьёва всё ещё не было. «Снова проспал.»— пронеслось у Трубецкого в голове. А потом он вспомнил про фотоаппарат, что лежал у него в сумке. Вместе с ним на столе появился пенал и скетчбук. Фотографии, на удивление, получились очень хорошими, а некоторые из них очень «живыми». Было очень отчётливо видно все черты лица парня. Нарисовать его хотелось всё больше и больше. Один разворот был уже полностью изрисован в попытках составить полный портрет, но всë это не увенчалось успехом. Теперь у него есть его фотографии, с которых можно нарисовать что то красивое. Сергей пришёл после двадцати минут от начала пары. В этот момент Серëжа слушал учителя, писал что то в тетради и паралельно рисовал на А3 листе. Скетчбук лежал рядом с пеналом. Когда преподаватель наконец впустил его друга в аудиторию, он сразу сел рядом с Трубецким и шёпотом начал оправдываться: — Я снова проспал. У меня будильник плохой, не достаточно громкий. Потом ещё ждал автобус. Кароче.. — Короче как обычно?— резко перебил Сергей. — Да.— тот сразу понял, что друг его сегодня не в духе. В конце пары преподаватель пожалел учащихся и разрешил «тихо заняться своими делами». До звонка оставалось пол часа, которые Трубецкой решил потратить на рассмотрение фотографий и рисование в скетчбуке, на что Серёжа высказался: — Скоро твоим лучшим другом буду не я, а этот скетчбук. О ты фотик принëс?— он придвинулся к другому Серëже и взглянул в маленький экран фотоаппарата,— это кто? А.. это же тот которого ты рисуешь постоянно уже второй день! — Да, он. Вчера в метро увидел и.. из головы не вылезает никак. Сегодня тоже встретил, решил сфотографировать. Мне даже на секунду показалось что он мне позировал. Красивый такой.— на лице появилась грустная улыбка. — Познакомься с ним. Раз такой красивый и, похоже, интересный, то почему бы не познакомиться? Вдруг ты ему тоже понравился, а?— Муравьёв ткнул друга в бок и усмехнулся. — Да ну. «Понравился, познакомься». Ты же знаешь как у меня со знакомствами и общением с людьми. Возьми даже тот случай с Катей.— Трубецкой явно не просто так напомнил ему это. Когда они учились в девятом классе девчонка из параллели начала интересоваться им: нашла его соц. сети, номер телефона и постоянно крутилась возле его класса, проходила мимо с подружками, громко смеялась. Что еще делают девочки что бы привлечь внимание противоположного пола? В итоге общение у них никак не сложилось, слишком разные были. До отношений дело не дошло и подавно. — Ну да. А может я познакомлюсь с ним, пообщаюсь, а потом тебя познакомлю? Тоже не плохая идея. — Серëжа как никто другой знал, что для Муравьёва познакомиться с кем-нибудь не составит абсолютно никакого труда. В отличие от него. —Да нет. Вздор. Не надо никого ни с кем знакомить.— Трубецкой явно не хотел это сейчас обсуждать. Он хотел рисовать. —Ты уж над моей идейкой то подумай! — усмехнулся Серëжа. День прошёл очень быстро: институт, бытовые дела, домашка. К концу дня сил уже не было ни на что. Не смотря на это спать почти не хотелось, но нужно было. В мыслях творился бардак, хотя откуда? Но одно и то же засело у него в голове: молодое лицо, каштановые волосы и улыбка, прекрасная тëплая улыбка. И тут же вспомнилось что говорил ему Серëжа. «Познакомься с ним. Раз такой красивый и.... » А почему бы и нет? А вдруг они найдут общий язык? Вдруг он всё же сможет заговорить первым, заинтересовать собеседника? Потому что, как Серёже кажется, этот парень тоже заинтересован им. Взвесив все «за»и «против» Трубецкой всё же решил подойти к нему. Попробовать. Утро выдалось довольно бодрым и с хорошим настроением. Солнце светило так же ярко, как и во все пришедшие дни. Комната заполнялась ароматом кофе и жëлтым светом. Получилось встать пораньше, нормально позавтракать и, конечно же, привести себя в порядок. Из головы всё не выходила эта идея. А вдруг не получится? А вдруг он не захочет знакомиться? Нет. Если решил так, значит будет так. Когда Серëжа стоял на перроне и увидел приближающийся поезд, то руки начали потеть, а ноги как будто подкашиваться. Волнение и плохие мысли настигли его, когда он зашёл в поезд. Рядом с этим пареньком, на удивление, было одно свободное место и совершенно никаких претендентов. Трубецкой быстро направился туда. Назад выхода уже нет. Парень, подняв голову, начал искать взглядом в толпе Серëжу, а когда увидел то ему было понятно что тот идëт на свободное место. Взгляд незнакомца ( который скоро станет знакомым) пристально следил за движениями Серëжи. Когда он наконец сел рядом с парнем, то на секунду повисло неловкое молчание, а затем нежный голос прервал его: — Прекрасное утро, не так ли?— на лице появилась улыбка, а зрительный контакт не разрывался. — Полностью согласен с вами.— волнение полностью сошло на нет, при виде этой улыбки. В близи она ещё красивее. Каштановые, вьющиеся волосы немного падали на глаза. Глаза, что вблизи могли вызывать только восхищение, которые хотелось нарисовать детально. От одной реснички, до волосинки на затылке. — Знаете, на самом деле я уже сам хотел подойти к вам и познакомиться. Вы, честно говоря, заинтересовали меня.— карие глаза переместились на окно, в котором было их отражение,— Кондратий. Рылеев, если вам так будет удобнее. — Сергей Трубецкой. У вас очень красивое имя, Кондратий.— Трубецкой улыбнулся в ответ на улыбку, что не покидала лица собеседника. — Ох, благодарю, Сергей. Вы учитесь или работаете?— Кондратий усмехнулся,— Извините просто по вашему набору, с которым вы ежедневно передвигаетесь в метро, не очень понятно. — Я учусь. На архитектора, поэтому и приходится таскать всё это с собой.— голова повернулась в том же направлении, как у Кондратия,— А вы? Вы очень молоды, тогда я предположу что вы учитесь. — Спасибо за комплимент. Я учусь на писателя.— на лице снова появилась улыбка. — Так значит вы умеете рисовать. Это прекрасно! —Почему же? — Мне всегда было интересно узнать как живёт и мыслит человек, умеющий что то подобное.— Рылеев достал кусок бумаги и ручку. Красивым, каллиграфическим почерком он вывел несколько букв,—Скоро моя станция, а я не думаю что вы хотели общаться только в метро. Поэтому вот мой телеграмм. Можете писать туда. — Секунду.— Трубецкой тоже достал автоматический карандаш и бумажку, где тоже написал несколько символов,— Возьмите, это на случай, если я не напишу вам. — Благодарю. До новых встреч, Сергей. — До свидания, Кондратий. С этими словами он проводил каштановую макушку взглядом и сразу закрыл глаза. Слишком много всего для одного дня, хотя он просто познакомился с человеком. Настрое улучшилось в разы и теперь даже на первую пару идти было интересно. Когда Серëжа зашёл в аудиторию то увидел Апостола, что уже сидит на их месте. Он улыбался, смотря в экран телефона. Трубецкой подошёл к нему с улыбкой на лице, разложил свои вещи и еле сдерживая себя сказал. — У меня отличная новость.. — Ну,— лицо резко изменилась, с губ сошла улыбка, а в глазах читалось недоумение,— я слушаю.. — Я подошёл к нему!— он высунул из кармана бумажку,— А ещё у меня есть его телеграмм. — Серьёзно?! Это же прекрасно, а то сколько бы ещё ты наблюдал за ним в метро?!— Апостол искренне радовался за друга. Он приобнял друга за плечи и навалился всем весом,— Пиши ему. — Пать? Сейчас?— Серёжа посмотрел на него с удивлением,— Он сейчас в институте. Учится. — Может ты и адрес знаешь? Придёшь за ним сегодня, погуляете, а?— Сергей подмигнул ему. — А ты чего так светишься?— их взгляды встретились, а у Апостола на лице снова появилась широкая улыбка,— Ещё и рано пришёл сегодня, даже раньше меня. — Эх Серёжа, Серёжа. Для меня, как и для тебя, хорошее настроение это просто увидеть человека, который тебе нравится.— с этой улыбкой он повернулся в сторону окна,— Я сегодня на пары ехал с Мишей. — Тем самым? С другого потока?— на положительный кивок глаза Трубецкого в разы стали больше,— Да неужели! Я дождался этого момента! — Ты бы за себя радовался, какой подвиг совершил.— на телефон Трубецкого пришло сообщение. Оба вопросительно посмотрели друг на друга,— Он? — Думаешь? Серëжа взял в руки телефон. На экране высветилось сообщение: «Доброе утро, ещё раз... » — Он. 7:50 Доброе утро, ещё раз! Я подумал что вы не против если я напишу вам, не зря же вы дали мне свой телеграм, правда?

7:51 И вам доброе. Нет, я совсем не против,но разве у вас не пара сейчас?

7:52 Нет, она начнётся ровно в 8. Мне казалось что все образовательные учреждения начинают в это время. — Ого ты что общаешься с кем то? Я в шоке, правда!— Апостол наконец отлип от своего друга и сел в обычное положение.— Но спешу тебя огорчить и оторвать от твоего мальчишки, потому что у нас тоже сейчас начнётся пара. — Да тут всё равно никто ничего не слушает. Все в основном спят, так что я думаю можно уделить внимание собеседнику. — Серёж, ты только про учебу не забудь. Нам ещё сессию сдавать. — Кто бы говорил. Преподаватель зашёл в кабинет, студенты хором поздоровались и начался учебный процесс. Серёжа отвлекался на сообщения в телефоне, которые только радовали его. Они общались все два часа, пока шла пара. Кондратий оправдался тем, что первая пара была не такая уж важная и интересная, на что Трубецкой ответил:«О у нас тоже так же! Большинство дней в неделю первые пары это те, которые не интересуют и половины группы.» На обеденном перерыве Сергей делился впечатлениями о новом знакомом. — Серëж, он такой образованный и культурный, это что то с чем то! У него даже речь литературная что ли! Он по театрам, филармониям и выставкам ходит, представляешь! А ещё разбирается в архитектуре. Читает книги и пишет стихи, такие красивые. Сказал что когда нибудь прочтёт что то из того, что написал сам. Сам пишет стихи, это же прекрасно! На самом деле с ним правда интересно!— он рассказывал очень восхищённо, слово ребёнок, что только что вышел с представления и получил кучу положительных эмоций. — Да он прям идеально тебе подходит! Что, всё лето будешь с ним? Даже про меня наверняка не вспомнишь. Вот так и лишаются друзей.— усмехнулся Муравьёв. — Говорит мне человек, который всю весну бегал к Мише, а потом "Серёжа, у меня проблемы, он мне нравится похоже"!— Трубецкой посмеялся вместе с ним. — У тебя точно так же будет! Тоже возникнут такие же проблемы и прибежишь ко мне за советом! Мне то не с кого было брать пример, а тебе есть.— Серёжа гордо поднял подбородок. — Ты не мог подойти к нему недели две, а я всего два дня, делай выводы, лавелас.— Он встал со стула и отправился убирать свой поднос. — Меня подожди! День прошёл незаметно: вот только Трубецкой сидел на первой паре и улыбался сообщениям своего нового знакомого, а уже лежит в постели и читает стихи, что отправил ему Кондратий. Ах они прекрасны! У Рылеева определённо был дар. Он очаровывал людей не только своей внешностью, манерой речи, но и своими произведениями и талантами. Первое впечатление всегда обманчиво, но Сергею казалось в этот раз его точно не обманывают. Трубецкому, на удивление, очень хотелось увидеть его ещё раз. А ближайшее время когда они увидятся это завтра утром, в метро. И то на несколько минут, после Кондратий сойдёт с поезда и Серëжа останется ехать один, ибо его величайший друг снова пошёл в институт с Мишей. 23:28 Раз уж у нас так много общего, то почему бы нам не сходить в театр, на выходных? Я думаю это хорошая идея. Давно хотел сходить на одну постановку, но всё никак не получалось

23:28 О, мне тоже так кажется Что за постановка?

23:29 «Дон Жуан».Как по мне очень интересно! Правда продолжительность три часа..

3:30 Ничего! Мы же всё равно на выходных идём. На самом деле я ещё давно хотел на это сходить, но либо не получалось, либо не с кем

23:31 Неужели у тебя совсем нет никого? Это странно!

23:32 Нет, ты что! У меня есть друг, но с ним по театрам не походишь. К тому же он сейчас выстраивает свою личную жизнь, а я на такое не слишком способен

23:32 В смысле? Почему?

23:33 Скажем так я не могу нормально с кем-то заговорить. Даже подойти и сфотографировать тебя мне далось очень трудно. Вообще у меня с людьми не очень. Не могу расположить к себе что ли? Не знаю как объяснить

23:34 Я понимаю тебя! У меня тоже не так много друзей разделающих мои интересы. Точнее их вообще нет. Да, я там общаюсь с одногрупниками, но многие относятся ко всему этому не так как я. Им достаточно того что они пошли на писателей. А я как будто был создан для всего этого «Да. ты был создан только для этого»— подумал Трубецкой, но написать не решился. Они знакомы всего один день, а уже доверяют такие маленькие откровения. Серёже определённо это нравилось. Они были одинаковые, словно одного поместили в какую нибудь стеклянную колбу, нажали кнопку «изменить во внешности», а потом «вставить». Серёже показалось странным думать о таком после единственного дня общения, но не думать об этом он не мог.

00:27 Доброй ночи, Кондратий!

00:34 Доброй ночи, Сергей! Следующий день прошёл абсолютно обыкновенно. Но Трубецкому казалось, что когда в его жизни появился литератор Кондратий Рылеев, то всё стало необычным. От простого сна, до поездки в метро. Больше всего, конечно же хотелось вживую видеть карие глаза, в которых отображалась осень: такая, о которой рассказывают детям в садах и школах, где можно сидеть на скамейке в аллее, усыпанной золотистыми листьями,в коричневом пальто с книгой и кофе руках. Вот о чëм можно подумать, посмотрев на Кондратия. Конечно Трубецкой с нетерпением ждал эту субботу, когда они наконец пойдут гулять. Даже Муравьёву все уши прожужжал с этим. А сколько положительных эмоций принесло это обычное предложение! Апостолу был уверен, что этот самый мальчик принесёт в жизнь его друга настоящее счастье. В конце дня Трубецкой вспомнил что так и не назначили место встречи.

23:04 Кстати мы не договорились о том где встретимся!

23:04 Ой, точно! Снова в метро? ахаха

23:05 Это надо будет вставать в пол седьмого! Где ты живёшь?

23:06 Улица ***, дом *** Подъезд и квартиру обязательно говорить?)

23:06 Конечно! Оказывается ты живëшь совсем рядом со мной, может тогда встретимся возле кофейни «***»?

23:07 Да, давай. Я посмотрел на сайте театра и забронировал два билета на семь вечера. Были только на это время

23:08 Мне кажется нормальное время. Получается мы будем там до десяти

23:09 Да, а потом ещё час добираться до дома. Получается встретимся в шесть? Я думаю это подходящее время.

23:09 Да, согласен.Кстати! Какой кофе ты любишь?

23:10 Карамельный латте с корицей. Или же вместо карамельного сиропа какой нибудь лавандовый, тоже очень вкусно

23:10 Большое спасибо, возьму на заметку!

Хотелось общаться с ним всю ночь, но выспаться всё же стоило. Это утро ощущалось совсем по другому. По другому светлое, не смотря на пасмурную погоду. Холодный душ привёл в чувство после сна. На часах было десять часов утра, а Серёжа проснулся всего лишь полчаса назад. Домашние дела, конечно же поглотили с головой, а ещё чертежи, которые надо сдать к понедельнику. Вообще он должен был сдать их в пятницу, но преподаватель сжалился и пожалел «примерного ученика», разрешив сдать на следующую пару. А следующая пара у него была в понедельник. В этот раз Трубецкой решил, что может позволить себе на мгновение оторваться от учёбы. Тем более такая возможность бывает только когда Муравьёву приспичило съездить в глухомань под предлогом «домики там старинные, интересные». А Серёжа, конечно же, согласился. Если бы он поехал один, что навряд ли, но такая возможность есть, или с Мишелем, то приключения точно нашли бы их. Или они приключения. Приготовить обед не составило абсолютно никакого труда, а вот приготовить себя к такой встрече — ещё как. Не хотелось бы испортить первую прогулку. Трубецкой хотел выглядеть не хуже человека, с которым он идёт. Высушив волосы он решил выбрать что надеть. Обычный классический костюм? Слишком скучно. Взгляд упал на белую рубашку, штаны кофейного цвета, а на верх была коричневая рубашка, что была предназначена для верхней одежды и конечно же черный ремень. Осталось лишь погладить всё это. Рубашка были поглажена за пять минут, а вот с брюками пришлось повозиться: правильно и красиво оформить складки где надо, конечно что без стрелок не обошлось. Пока всё это делалось, Серëжа по пять раз проклял того человека, что придумал эти чертовы стрелки. Через пол часа наконец всё было готово. До выхода оставалось ещё много времени, поэтому можно скоротать время за работой. Мысли и все внимание было приковано к чертежу, над которым он сейчас старался, который нужно сдавать в понедельник. Когда время поджало к пяти часам он решил одеваться. На улице стало немного прохладней, чем утром. Если честно то Трубецкой был удивлён когда жаркая погода продержалась больше четырёх дней, а к выходным спала. Небо было не ярко голубым с белоснежными облаками, а серым, таким какое оно бывает всегда. Выйти пораньше было хорошим решением, так как хотелось зайти в кофейню и порадовать знакомого. 17:27 Прости пожалуйста, но похоже я опоздаю минут на десять! Возникли маленькие проблемы.. ещё раз прости!

17:28 Ничего страшного! Я подожду

На самом деле Трубецкому это только на руку. Можно не торопясь дойти до кофейни и взять два кофе, главное что бы они не остыли до прихода Рылеева. На улице было свежо, даже прохладно. Через пять минут Серëжа зашёл в кафе, назначенное как место встречи, и подошёл к бариста. — Здравствуйте, можно пожалуйста средний карамельный латте с корицей и маленький кортадо? — Конечно. К кордато что то добавить? — Нет, обычный классический. Благодарю. Пока его заказ готовился он успел рассмотреть кофейню: не большое помещение с серым полом и тëмно-жëлтыми стенами. Вся кофейня бяла оформлена в этих двух цветах, что очень даже не плохо сочитались. Одни единственные окна были со стороны входа.Они были понарамные поэтому это был единственный источник света. Через восемь минут кофе бы готов Серëжа приложил чëрную карту к терминалу. Одобрительный звук был такой же как и в телефоне: 18:06 Я на месте. Ты где?

18:07 Секунду!

Телефон отправился в карман, а руки заняли тëплые стаканчики с горячим кофе. Навалившись на стеклянную дверь и увидел перед собой юношу. Кондратий тоже был одет по погоде: горчичные брюки, белая водолазка, поверх нее коричневая рубашка. — Кондратий — он окликнул парня. — О Сергей! Вот где ты был.— Серëжа с широкой улыбкой подошёл ближе и вручил приготовленный для него кофе,— Спасибо большое, не стоило конечно! Но всё равно ещë раз спасибо! —Не за что!— он обошёл Рылеева и встал рядом с ним,— Ну что идём? — Да! Тут в принципе не так далеко. Они отправились на маленькую прогулку до тетра. В руках был тëплый кофе, который они изредка попивали отвлекаясь от диалога. Странно было то, что между ними не было никаких неловких пауз или молчания. По дороге они обсуждали темы, которые уже по сто раз были обсуждены, и даже иногда спорили. От их маленькой, но очень приятной компании разносился смех по всей улице. Трубецкой смотрел на юношу и был в восторге от его улыбки. Да не только улыбки, но и смеха, волос, изрисованного им самим, профиля и, конечно же, глаз. Дошли до театра они довольны быстро. К их счастью кофе закончилось ещё по дороге, иначе их бы попросту не впустили. Представление начнётся через пятнадцать минут, поэтому сдав вещи в гардероб они сразу же пошли занимать места. — Кстати, на счёт второго билета.. Я тебе могу деньги перевести? Или тебе как то по другому отдать?— было немного неловко говорить это, но если бы Серëжа не напомнил Кондратию что тот идёт за его счет, то его бы съела совесть. — Считай что ты уже мне отдал плату своей компанией. Мне не жаль денег которые я потратил на твой билет.— Рылеев широко улыбнулся,— Тем более что ты ждал меня пока я опаздывал и купил мой любимый кофе, так что ты точно отплатил мне. Такие слова только порадовали Трубецкого и вызвали улыбку. Они сели на свои места. Середина партера — отличное место. Взору Серёжи открылась сцена, где висел красный занавес. — Часто в театры ходишь?— Рылеев повернул голову к Серёже. — Нет.Если хочется что то посмотреть, то смотрю записи с выступлений,— его голова тоже повернулась в сторону собеседника,— а ты? — Не очень часто. Иногда бывает что хожу один, но это очень редко. В основном тоже смотрю записи.— Кондратий взглянул на телефонные часы и озвучил:— Через десять минут начнётся представление. Оно в двух действиях. Как я понял одно действие примерно полтора часа.— после чего отключил звук телефона. — Ты знаешь что там будет происходить?— Трубецкой повторил за ним, хотя у него всегда выключен звук. — Читал только то, что написано на сайте театра, но я советую смотреть это без спойлеров. Представление началось. Головы повернулись в сторону сцены. Красный, бархатный занавес открыл основную часть сцены, где были задействованы персонажи. Зал наполненный громкими голосами актёров и музыкальным сопровождением выглядит очень эстетично. Мягкий свет падал на зрительный зал, от чего сцену было видно ещё лучше. Спектакль поглотил Кондратия и Трубецкого полностью. Не хотелось отводить взгляд от актёров, что так старались. После первого акта они направились прогуляться в фойе. — Мне кажется он себе гарем собирает какой то!— посмеялся Рылеев. — Да-да!— Трубецкой шёл рядом с ним,— честно говоря я не понял зачем он убил Командора! — Ну у них же была дуэль,— он посмотрел на Серëжу. — поэтому и убил. — Ах точно, тот же его оскорбил! — Да, именно... Весь антракт они обсуждали сцены в спектакле, игру актёров и высказывали свои полученные эмоции. Кондратий много улыбался, и Трубецкому показалось, что ему очень нравится эта улыбка. Такая светлая, словно лучик солнца. Да он сам как будто солнце, сошедшее с небес в человеческом облике. Когда прозвенел второй звонок они пошли обратно в зрительный зал, а на третий уже сидели на своих местах. Второй акт прошёл быстрее первого. Прекрасная игра актёров снова погрузила в атмосферу произведения и не заставила скучать. Чуть ближе к концу второго действия Трубецкой повернул голову в сторону Кондратия. Он снова увидел этот профиль, но теперь глаза горели искрами и восхищением. Серёже это очень понравилось. К сожалению у него не было с собой фотоаппарата что бы запечатлить этот момент, но он обязательно отложится в его памяти. Когда представление закончилось, актёры поклонились под аплодисменты зала, красный занавес снова вернулся в своё исходное положение. Они вышли почти самыми последними и сразу направились на выход. На улице стало намного прохладней, но они оба были одеты достаточно тепло. — Что на счёт кофе?— спросил Серëжа. — Почему бы и нет! Тем более что нужно держать температуру тела!— ему казалось, что Кондратий улыбается абсолютно всегда и абсолютно всему, или же он плохо его знал. Интересно какое выражение лица у него когда он читает книги? Или смотрит что то? Возможно Трубецкой никогда этого и не увидит, но об этом не хотелось думать. Они шли медленно, вдыхая питерский запах ночи, что так нравился им обоим, но дошли до кофейни всё равно быстро. Серëжа зашёл в заведение, а Рылеев остался ждать его на улице, сам того желая. — Здравствуйте, снова. Можно пожалуйста большой карамельный латте с корицей и маленький кортадо? — Конечно! В кортадо ничего не добавлять? — Нет, спасибо. Приготовление напитков заняло так же — восемь минут. Зелёный экран терминала сразу бросился в глаза. Бросив бармену «Всего доброго!» он вышел из кофейни и подошёл к Кондратию. — Держи.— Трубецкой протянул ему бумажный стаканчик с горячим кофе. — Благодарю!— поэт посмотрел на стаканчик,— это же большой! Не стоило.. — Нет, уж поверь стоило. Всё ещё расплачиваюсь за билет на спектакль! — губы прикоснулись к пластиковой крышке. Во рту появился молочный вкус,— Ещё позволь тебя проводить! — Я только за.— Серëже показалось, что он улыбнулся специально для него, будто бы понимал что ему очень нравится наблюдать за этой улыбкой,— Только сам потом не потеряйся. — Да ну. Всю жизнь тут жил, все в округе знаю.— горячий напиток немного обжëг язык,— Кстати! Почему ты ходишь на другую станцию, а не на ту что я? Мне казалось что, скажем так, «моя» станция ближе. — Просто, как ты выразился, «твоя» станция мне не очень удобна. Поэтому уезжаю в институт оттуда. Следующие пол часа они провели за обсуждением их профессий и институтов. Плюсов было больше чем минусов. А ещё Трубецкой заметил, что с момента когда они шли в театр и когда они идут вместе домой никто из них не сидел в телефоне. Только если посмотреть время. Они обсуждали книги, фильмы и даже музыку. Оказалось что Рылеев помимо, конечно же классической музыки, слушает множество популярных исполнителей. Как и во всём многом, их вкус в музыке был схож. Путь до дома не занял большое количество времени, наверное из за того, что они шли довольно быстро. Остановившись перед домом Кондратия, Серёжа встал перед ним. Их взгляды встретились. Он смотрел в карие глаза, и понимал что в скором времени не сможет не видеть их, жить без них. В свете ночи они казались черными, словно небо сейчас, только без звезд. — Пока. Или до встречи...—Рылеев грустно улыбнулся. Трубецкому показалось что он не хотел уходить,— Мы же увидимся в метро. Но это будет в понедельник. — Да.— Серёжа тоже слабо улыбнулся,— Пока.. — Напиши, как будешь дома. Обязательно.—Они постояли так ещё секунд пять, поэт развернулся и пошёл в сторону подъезда. — Обязательно..— Трубецкой ответил, но кажется тот его не услышал. Домой он возвращался в полном одиночестве. Проходил мимо шумных компаний, а на встречу ему ехал машины с яркими фарами. Фонари освещали дорогу для машин, но их свет попадал и на тротуары по бокам дороги. Дошёл до дома он так же быстро, как и они с Кондратием шли из театра. В начале одинадцатого он уже был дома. Ужинать совсем не хотелось, хотя он не ел довольно долго. После того как Трубецкой переоделся, он устроился на диване и сразу же открыл телефон. 23:09 Серëж, ты где? Пол часа мне не отчечаешь, ты в порядке??

23:15 Не волнуйся, я в порядке. Да, дома, не волнуйся

После этого они ещё долго общались: присылали друг другу открытки и видео с шутками про литературу и историю, очень долго обсуждали спектакль, а потом прыгали с темы на тему. 03:37 О, я помню у нас математичка такая бесячая была. Говорила одно, а делала другое.

03:37 О, у нас тоже такая была! Она у меня классной была! Господи, я с ней так на мучался, выпускного ждал только что бы еë не видеть.

03:38 Ты в какой школе учился??

03:38 В 610 гимназии, а ты?

03:39 О, я тоже!

03:39 Получается мы про одну и ту же говорим. Инна Валеревна, да же

03:40 Да-да-да! Это она!!

03:40 Аххахах Слушай, уже слишком поздно, может ты спать пойдёшь?

03:41 Да сойдёт! Я тут новое стихотворение написал. Не хочешь оценить?

03:41 Конечно хочу!

03:43 Коль пред тобой стою, В восторге утопаю, Твое дыханье пью; В разлуке же вздыхаю, Томлюсь, грущу, тоскую И в скорби утешенья Нигде не нахожу.¹ Как тебе?

03:45 Кондратий, это прекрасно! Мне безумно нравится!

03:45 Большое спасибо! Мне очень приятно, что ты оценил мою работу!! Раз так то последую твоему совету и пойду спать Доброй ночи, Серёжа)

03:45 Доброй ночи, Кондратий)

После того, как поэт ушёл спать, то Серëжа решил послушать музыку. По итогу он уснул в четыре часа. Всю неделю Трубецкой думал о том, как бы его отблагодарить за билеты в театр. Где то на просторе интернета он увидел новый исторический фильм. Ему показалось, что Кондратию такое точно понравится и взял на заметку. Вечером в пятницу они шли домой вместе,из за того что пары закончились в одно время и встретились они в метро. Тëплый дневной воздух, голубое небо и шум машин. Они шли по тратуару вдоль домов. — О, кстати! Я хочу пригласить тебя в кино!— Серëжа повернул голову и посмотрел в глаза Рылеева. — Кино? Ну не знаю даже.. Я не особо смотрю современный кинематограф..— поэт немного замялся,—Может просто погуляем? Или в кафе сходим? Просто я так понимаю ты хочешь мне за театр отплатить. — Да, поэтому отказы ни в коем случае не примутся.— он помолчал с секунду и продолжил:— Может просто погуляем? В книжный сходим?— Трубецкой не терял надежды хотя бы куда то сходить с Рылеевым. — В книжный?— тот закусил губу. Похоже юный архитектор нашëл слабость поэта, хотя это было довольно очевидно.— То есть ты хочешь куда то меня пригласить что бы отплатить за билет в театр, как я понимаю.. Хорошо, я согласен на книжный и на прогулку.— улыбнулся Кондратий. — А на кофе? — На кофе тем более! Дойдя до конца улицы вместе они разошлись в разные стороны. Неделя прилетела быстро. Им обоим уже нужно подготавливаться к сессии, но ведь одра прогулка не помешает, правда? Конечно хотелось побыстрее освободиться от обучения и удалить время своим интересам, а не чертежам. Хотя поступал Трубецкой по интересам. В субботу они вышли где то вечером. Как оказалось у Рылеева очень много дел, но не погулять с Серёжей он не мог. Они зашли ы кафе, взяли как обычно: карамельный латте и классический кордато. Путь сразу же лежал в книжный, через парк. — Какую книгу ты хотел бы приобрести? — Трубецкому правда было интересно, что же нынче читают поэты. — На самом деле у меня два варианта. Поэтому я пока что определяюсь.—Кондратий и в правду был задумчив. — Давай куплю сразу две? — он поймал на себе взгляд «ты-миллионер-что-ли-и-так-постоянно-мне-кофе-покупаешь», но что Серëжа лишь посмеялся.— Ну а что? Раз хочешь две, так покупай две, не отказывай себе. — Нет-нет, что то одно!— поэт начал настаивать на своëм, но получит он в любом случае две книги, вместо одной, — Ты и так слишком сильно тратишься на какого то человека из метро, а тут ещё и так! Постоянно мне кофе покупаешь, вот даже сейчас!— Рылеев отчитывал друга как взрослый маленького мальчика. — А что? Я не жадный. Тем более что это мои деньги и я распоряжаюсь ими как за хочу! — ответил Трубецкой на таком же тоне,— Вот когда у тебя день рождения? — В сентябре! А тебя? — В августе.— Серёжа моргнул и сразу оживился,— Ты мне тему не переводи! Сказал что две куплю — значит куплю две. — Тогда себе оду возьмёшь, тоже почитаешь!— посмеялся поэт. — Нет уж, это для тебя. Я и электронку почитаю, спасибо.— Трубецкой снова обратил внимание на сех и волшебную улыбку друга, глядя на которую невозможно оторваться. — Зачем тебе электронки если у тебя есть я! У меня своя библиотека. приходи, бери что хочешь и читай! Только обязательно возвращай обратно.— их взгляды встретились и Серёже показалось что вот-вот и он совсем утонет в этих глазах. Он настолько сильно засмотрелся, что чуть не врезался в прохожего.— Серёж, ты чего? — Чего? — глупо переспросил он. — Ты чуть человека не сбил, осторожней. На эти слова Трубецкой лишь ухмыльнулся. Дошли они до книжного довольно быстро, а по дороге Рылеев всё же согласился на две книги. Когда они зашли в здание, то сразу же ощутился запах новых и старых книг. Огромные стелажи вдоль стен, и поменьше в середине комнаты. У входа стояла небольшая касса, а на широких подоконниках стояли горшки с высокими растениями. В самом зале было достаточно светло за счёт огромных панорамных окон. Кондратий знал это место от и до, так же его и знали продавцы, которые обращались к нему на «ты». Он сам уже был как консультант: рассказывал Серёже где что, какая литература относится к чему и с чем ее читают. В общем знал абсолютно всё. — К твоему счастью мы не будем скитаться тут большое количество времени, а возьмём книги и на кассу.— он сразу же побежал в нужный отдел. — Не оставляй меня, я же потеряюсь!— крикнул Трубецкой тому в след и сразу же пошёл за ним. Ходили они правда не долго. Почему то поэт решил не провести тут всю прогулку, а быстро купить то зачем пришли и уйти. Иначе все деньги уйдут в кассу этого магазина. Они вышли из заведения с улыбками на лицах: один радовался новым покупкам, а другой радовался эмоциям другого. Гуляли они не долго: прошлись по району, иногда задерживались где то возле магазинов, но сразу же уходили. Кондратий аргументировал это так:« Вот сейчас опять потратишься на меня и что потом? Снова в театр пойдём, что бы я не чувствовал угрызения совести?», а Трубецкого это лишь смешило. Обоим показалось что прогулка прошла слишком быстро и оба не хотели прощаться. — Спасибо за книги. Ещё раз. И за кофе. и за то что мы общаемся. Спасибо.— Рылеев опустил взгляд и смотрел в асфальт. Как будто ему было стыдно. Хотя может так и есть. — И тебе спасибо, Кондраша. — Серëжа улыбнулся, смотря в опущенную голову. — Как ты меня назвал?— удивленный взгляд уже пристально смотрел в глаза архитектора. Тому на секунду показалось что он сделал самую огромную ошибку в жизни, но поэт его опередил:— Меня ещё никто в моей жизни так не назвал! И я даже представить не мог что кто то додумается! На самом деле мне очень нравится когда меня так называют.— он тут же сорвался с места и налетел на Серёжу с крепкими объятиями. — Правда? Я уж думал что сказал что то не то!— Серёжа сильнее сжал Кондратия.— Я рад что угодил тебе! — Ещё бы! Им обоим хотелось высказать много слов, но они решили что таких объятий уже достаточно и оба промолчали. А ещё каждый из них не хотел отпускать другого, но всё же пришлось. — До встречи, Серёжа! — До встречи, Кондраша.. После этих слов Рылеев ушёл в сторону своего подъезда. Трубецкой по дороге домой открыл телефон, зашёл на профиль поэта и вместо «Кондратий» записал его как «Кондрашенька». Так ласково, мягко и тепло. Совсем как его улыбка. Сессия приближалась и приближалась. С каждым днём времени на подготовку становилось всё меньше. Всю следующую неделю они готовились. Иногда Серëжа писал Кондратию какие нибудь напоминания: обязательно покушать, пораньше лечь спать и выходить из дома хотя бы в магазин. Рылеев тоже писал Серёже то же самое. Похоже, тоже беспокоился за него. Было приятно. В четверг настало время экзаменов. Из пары двух Серёж первый пошёл Трубецкой. На каждый билет приходилась теория и чертёж. Он шёл с листом и карандашом в руке. Сев на стул напротив преподавателя, он протянул ему зачëтку. Учитель сказал тянуть билет, и выбор пал на на самый крайний. Вопрос был лёгкий, ну или же Серёжа хорошо выучил теорию. Быстро ответив на вопрос и нарисовав подробный чертёж он забрал зачëтку, в которой красовалась пятёрка. Следующий пошёл Муравьёв. Пока он сдавал выбранный им билет, то Трубецкой решил написать Кондратию.

13:02 Кондратий! Я сдал на пятерку!

13:02 Поздравляю! Когда освободишься? Хочу пойти домой вместе. Кстати, я тоже сдал. На пятерку поэтому, можно сказать, что иду домой

13:02 Поздравляю!Преподаватель как раз сказал, что я могу идти. Поэтому сейчас собираюсь и иду в метро.

13:03 Хорошо, жду! Он быстро попрощался с Муравьёвым и побежал в метро. К его счастью бежать долго не нужно было, ведь станция была в двух шагах от университета. Когда он зашёл в поезд, то Кондратий уже сидел и ждал друга. — Еле успел.— Трубецкой сел рядом с ним и положил голову тому на плечо.— Привет. — Я уже хотел выходить тут и тебя ждать.— Рылеев мягко улыбнулся,— Воды? — Нет, спасибо. Дальше было все как обычно, Они обсуждали экзамен, вопросы которые были в их билетах и многое другое. Во время всей поездки домой Серёжа так и не поднял голову с плеча друга. Гуляли они не долго. Рылеев сказал что у него есть ещё важные дела, поэтому сегодня он не сможет погулять, но обязательно напишет Серёже. Трубецкой ни капли не расстроился, самое главное что бы поэт написал ему. А он напишет. Весь день он решил посветить чтению. Муравьёв поехал куда то с Мишей, Рылеев ушёл по делам, что ещё оставалось делать? Тем более будет что обсудить во время разговора. Вечером на его телефон пришло уведомление. Увидев от кого было это сообщение он мысленно порадовался. 21:39 Есть планы на ближайшие дни?)

21:39 Пока что не знаю, а что?

21:40 Тогда предлагаю провести это время вместе! Что думаешь?

21:40 Я думаю что это прекрасная мысль. Как будем развлекаться?<right> 21:41 Пока что не знаю, но могу сказать одно: нам будет очень весело и интересно! <right>21:41 Верю тебе на слово, Кондраша!)

Каждый раз когда в его сообщениях появлялся восклицательный знак, Серëжа представлял яркую, ослепительную улыбку, на которую ему нравилось смотреть. 21:42 Начнём с того что мы будем гулять каждый день! Я буду читать тебе свои стихи! А ещё буду звать тебя к себе, обязательно!

21:42 А я буду восхищаться тобой! Буду покупать тебе твой любимый кофе, тоже буду приглашать тебя к себе, с ночёвкой. Как тебе идея?

21:43 Ахаха, на ночёвку я не расчитывал. Но я за! Можно ещё на крышах видеть, на закаты и рассветы смотреть!

21:43 Мне нравится гулять по крышам

21:44 Отлично! Тогда к реализации наших идей приступим завтра. Как насчёт того, что бы позавтракать вместе?

21:44 Давай! Плачу я.

21:45 Хорошо, тогда я тебе завтра напишу. После этого он снова погрузился в книгу. Время пролетело очень быстро. Ближе к часу ночи он лёг спать. Утром он проснулся не от пения птиц, а от рингтона телефона. На экране высветилось «Кондрашенька» — Вставай страна большая!— крикнул в трубку поэт, — Доброе утро! — Время только девять утра, Кондраша..— Трубецкой сладко потянулся на кровати,— Доброе утро! — Я так полагаю, что мне лучше всего будет вместе с завтраком зайти к тебе.— по голосу было слышно, что Рылеев ухмыльнулся,— Я приготовил сырники. — Тогда с меня кофе. Может встретимся возле кофейни? Ты всё равно не знаешь где я живу.— Серëжа встал с кровати и направился в ванную. — Хорошо, буду ждать возле кофейни, не опаздывай!— бодро проговорил Кондратий и бросил трубку. После этого Серëжа быстро оделся и побежал к кофейне. Когда он пришёл туда, то Рылеев стоял с сумкой, что зовётся шоппером, на плече и смотрел в телефон. Они зашли за кофе и направились домой к Трубецкому. Серëжа пошёл переодеться, а Кондратий нашёл тарелки для сырников. Как оказалось в холодильнике было варенье, которое тоже пошло в ход. На фон они поставили музыку. Это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро, я знаю что говорю Это не первое и не последнее утро, никто не отнимет их Мы подозрительно мудрые для молодых² Квартира была залита утренним солнцем, смехом двух парней и ароматом кофе. Хотелось что бы всё лето было таким. Что бы каждый день на завтрак какую то выпечку и вкусный кофе; хотелось слышать смех всегда, вместо музыки. Серёже показалось что вот оно — счастье. Весь остальной день они провели у Трубецкого дома. Серëжа сразу сказал поэту, что бы тот не стеснялся и пошутил что ночевать он будет тут, но Кондратий это не воспринял в серьёз. Они вместе читали, готовили кушать, а на фоне всегда играла музыка. Им показалось, что это лучший день в их жизни, хотя все лето будет таким.

***

С того момента как они ушли на летние каникулы прошло очень много, а с момента знакомства ещё чуть больше. Ближайшие пол месяца были просто прекрасны: Серëжа всегда был рядом с Кондратием, они всегда были вместе. Гуляли ночью,фотографировались, слушали музыку, ходили в кафе и на разные выставки. Рылеев читал ему свои стихи, а тот лишь восхищался, и не мог наслушаться, поэтому просил ещё несколько раз прочесть ему что нибудь. Обычно потом он рассказывал смысл стихотворений, а ведь он правда был. Кондратий всегда пытался вложить хоть какую нибудь мораль в свои стихотворения. Как то раз, идя с прогулки они зашли в магазин, а вышли оттуда с двумя бутылками вина. Трубецкой сказал, что лето без вина — не лето, ну а поэт был лишь только за. Они решили пойти в квартиру Рылеева, потому что поэт не любил когда он пьян и при этом не дома. На балконе стоял маленький диванчик, где они собственно и разместились. Одну бутылку они выпили довольно быстро, и в ход пошла вторая. Ближе к двум часам они уже были достаточно пьяные, но на вид про Серёжу так не скажешь. Он был такой же спокойный и слушал пьяные бредни поэта, иногда смеясь от них. Видеть пьяного Рылеева было подобно чуду. Под градусом алкоголя он становился совсем другим, расслабленным, и немного нагловатый, похабный. Такая сторона Серëже однозначно понравилась, но утром поэту будет жутко стыдно за своё поведение. С каких то неважных и глупых тем, они перешли но философию, а потом Кондратий задал вопрос, которого никто не ожидал. — Серëж, у тебя сколько девушек было?— он взглянул на него сквозь помутневшие зрачки.— За тобой наверняка толпы бегают, ты такой красивый, умный, весёлый. Идеал девочек прям! — У меня? Девушек? Ты с ума сошёл? Я к тебе то подойти всё никак не мог, а тут девушки. — он глотнул вина из бокала,— Хотя за мной одна бегала в школе, но ничего кроме «привет» не было. Даже общения не было. Поэтому нет, у меня никого не было. —То есть ты даже не целовался?! — резко вскрикнул поэт,— Серьёзно?! — За ручки даже не держался.—усмехнулся Серёжа, — Никогда. — Да ты гонишь!— Рылеев отпил вина из бокала. — А зачем ты спрашиваешь? Неужели интересны мои похождения? — Интересны. Очень.— на лице появилась хитрая улыбка.— Хочешь попробовать? Поцеловаться. — Поцеловаться? С тобой?— Серёже стало интересно наблюдать за всей ситуацией. — Да, со мной. А что? Ты гомофоб?— Рылеев полностью сел напротив архитектора,— А если я скажу, что мне и мужской пол может нравиться?— с губ не сходила ехидная улыбка. — Ни в коем случае, ты что.— Трубецкой глотнул ещё вина. — Тогда почему ты не можешь поцеловаться со мной? — Кто сказал, что не могу? После этих слов Серëжа притянул к себе поэта за затылоки впился в его губы. Рылеев придвинулся чуть ближе к нему и положил руки ему на грудь. Поцелуй был долгим, архитектор кусал грубые губы своего друга, изредка слыша сладкие стоны. Пальцы сжимали каштановые волосы на затылке.Не хотелось отпускать его губы, не хотелось что бы руки были где то помимо его груди. Хотелось обнять его и прижать к себе и так же жарко и смазанно целовать розовые губы. Либо это алкоголь сводит Серëжу с ума, либо этот мальчишка. Воздуха совсем не осталось и им пришлось разорвать. Кондратий закусил губу и смотрел Трубецкому в глаза не смущаясь нисколько. — Ты слишком хорошо целуешься для человека, у которого не было ничего подобного. — Сочту за комплимент. Никакого смущения не было. Рылеев повернулся спиной к Трубецкому и и встал с диванчика. — Вставай, мы идём гулять по ночному городу. И вино захвати. Трубецкой никак не ответил на это, а лишь встал с бутылкой и направился за Кондратием. Гуляли они до утра. Кричали песни и смеялись на всю улицу, запивая это красным вином. Домой пришли в девять утра. Потом поэт решил что ему будет скучно днëм одному, без Трубецкого, поэтому спать они пошли в квартиру Рылеева. Как только они зашли в квартиру, то кондратий хотел сразу повалить Трубецкого спать и у него это получилось. Никто их них не был переодет, они просто лежали как можно ближе друг к другу на гостинном диване. Сколько уже прошло, сколько еще пройдет? Мне без тебя тяжело. Просто давай дружить, в губы давай дружить, Я буду твоим НЛО. Кто показал тебе звезды утром? Кто научил тебя видеть ночью? Кто, если не я? Я, я всегда буду за тобой. Я, я всегда буду за тебя. Нет, не отпущу.³ На следующий день они снова пошли гулять, но уже вечером.Дома совсем не хотелось сидеть. Вечерняя прохлада приводила в чувство и прибавляла сил. Пока они гуляли по парку прошло много времени. Им было весело и хорошо друг с другом. Они показывали друг другу настоящих себя: шутили, дурачились, кривлялись. Возможно это было слишком детское поведение, но им так не казалось. для них это были лучшие моменты в их жизни. После прогулки зашли в книжный что бы найти что нибудь для Кондратия. И нашли очень интересную, как Серёже, показалось книгу, но поэт на нее какие то надежды не возлагал. Обратно они шли чуть быстрее. Трубецкой проводил Кондратия до дома, но перед уходом крепко обнял своего друга. — До завтра, Кондраша... — До завтра, Серёжа. Когда Трубецкой пришёл домой, то сразу повалился на кровать и опустил веки. Перед глазами появился радостный Кондратий с его любимой улыбкой, карими, бездонными глазами и аккуратным носиком, который так и хотелось поцеловать. Его всего хотелось расцеловать. После этого сразу вспомнилась ночь с поцелуем. Нежные, розовые губы поэта стали немного красноватыми и опухшими. В тот же момент всё внутри сжалось и как будто ничего не осталось. Кроме какого то окрыляющего чувства. Хотелось ещё раз поцеловать его, прикоснуться, зарыться в его волосах, обнять и никогда не отпускать. Никуда и ни к кому. Серёжа решил написать Муравьёву.

22:42 Серый, занят?

22:43 Ого, сам Трубецкой написал! Неужели наконец то вспомнил про друга своего?

22:43 Ой да иди! Так ты занят или нет?<right> 22:44 С Мишей ужинаем, а что? Присоедениться хочешь? А как же твой поэт? ;) <right>22:43 Я как раз на счёт поэта и пишу!Слушай, у вас же с Мишей что то завязывается да?

22:44 Ну типа того, да А тебе то чего?

22:44(т) Как ты понял что он тебе нравится?

Телефон долго молчал, а Трубецкой лишь ждал сообщения. Через минуту раздался рингтон. На экране высветилось «Серый».Он взял трубку. — Серёж, а ты зачем интересуешься, а?— немного игриво спросил Апостол,— неужели кто то понравился? Неужели тот самый поэт! — Да. Да он. Наверное, я пока что не понимаю ничего! — Так.Давай по порядку.— тон Муравьёва стал серьёзнее,— Расскажи как ты пришёл к выводу, что он тебе нравится? — Ну.. Мне с ним изначально было интересно. Он красивый очень, умный. Стихи красивые пишет, и читает их красиво.— Трубецкой с секунду помолчал,— А ещё целуется он круто, мне понравилось. — Вы уже целовались?!— опередил Сергея Миша,— Извини что вмешался.. — Да ничего.—Трубецкой перекатился на бок, — Да, было дело. — Ну тогда ясно всё! Скорее всего ты и вправду влюбился.— Апостол вздохнул,— Я вот что тебе скажу. Ты подумай немного, проанализируй его действия, свои действия, ваши взаимодействия. Тебе это поможет, очень. — Спасибо за совет. Я воспользуюсь им. — Не за что, потом расскажешь. После отключения звонка он решил просто лечь спать. Его разбудил звонок в дверь. Трубецкой встал с кровати и пошёл в коридор, ругаясь себе под нос, но когда увидел в глазок что это был Кондратий, сразу же улыбнулся и открыл дверь. — Доброе утро! Решил снова принести тебе снова принести сырники и кофе!— Рылеев стоял с кофе и сумкой в руках. Трубецкой немного засмотрелся и тут же оживился. — Ах, да. Доброе утро!— он отошёл от двери и впустил поэта в квартиру,— Проходи. В общем ты знаешь где что лежит, поэтому пока располагайся, а я быстро умоюсь и приду. — Хорошо!— всё с той же улыбкой ответил Кондратий. Серёжа пошёл в ванную. Пока почистил зубы, вспомнил слова Серёжи: «Проанализируй его действия». Он только что принёс завтрак ему домой. За что что можно считать? Просто от скуки встать рано утром, приготовить большое количество сырников, зайти за кофе. Или это не просто так? Проявление заботы? Просто так проявить заботу к другу? Нет, это точно не просто так. Трубецкой вышел из ванной. Ему в глаза сразу кинулся накрытый стол и Кондратий, сидевший за ним в телефоне. Хотелось подойти и растрепать его волосы, поцеловать в висок, как обычно показывают в сопливых сериалах. Нет, не стоит. — Такими темпами ты мне скоро будешь еду готовить.— усмехнулся Серёжа и сел на стул. — А что, я не против! Всё равно у тебя в холодильнике ничего нет. Ты вообще питаешься? — Рылеев принялся к поеданию твороженого завтрака. — Питаюсь. Просто еду на один раз готовлю.— Трубецкой взял в руки нож и вилку. — Это же не удобно!— возмутился поэт, — Проще заранее приготовить, а потом разогреть. — Да, ну а вдруг я не доем?— Трубецкой отпил кофе,— В общем мне так удобнее. Что сегодня делать будем? — Честно говоря не знаю.— Рылеев немного призадумался. — Может что нибудь посмотрим? — Да, давай. После завтрака и маленькой уборки на кухне они сели смотреть фильм. Выбор пал на детективный сериал. Они устроились на диване перед ноутбуком. Пока шёл сериал, Серёжа снова погрузился в свои мысли. Они провели вместе около месяца, и за этот месяц не было ничего такого, конечно кроме того случая на балконе. Но разве такое не бывает? Почему не было никаких чувств по отношению к поэту, а потом раз — и появились? Это немного странно, но всё же. Ещё и та фраза: « А если я скажу, что мне и мужской пол может нравиться?».. Как известно в каждой шутке есть доля правды. Значит такое всё же возможно. Значит он тоже может испытывать что то к Трубецкому. В это, конечно, хотелось верить, но это какая то нелепость. Он не похож на человека, который будет любить свой пол. Или наоборот совсем похож. А ведь он даже не рассказывал, был ли кто то у него. Из его раздумий вытащили Кондратий, который положил голову ему на плечо. — Ты не против?— спросил он, подняв голову. — Нет. Совсем нет.— он приобнял Рылеева за плечо. Не хватало лишь зарыться рукой в его волосах и поцеловать в макушку. Но не стоило, это было бы совсем странно и подозрительно. — Может завтра сходим на выставку?— Серёже показалось, что поэт немного сильно прижался к нему. — Да, давай. Давно не был в таких заведениях.— Рылеев же немного прикрыл глаза, и как будто, слушал дыхание Трубецкого. На следующий день они и вправду пошли в картинную галерею. По дороге зашли к Рылееву, что бы тот переоделся, ибо вещи что были на нем немного не сооответствовали мероприятию. До выставки добрались быстро, на такси. Решили никуда не заезжать, даже за кофе. Как только они зашли в здание, то приступтли к рассматриванию произведений искусства. Рылеева настолько затянуло, что он даже ра Серёжу почти не обращал внимания. Спустя два часа хождения по завещанию, они остановились на одной картине. На ней была изображена девушка в белом, лёгком платье. В ее руках была белая ткань, что развивалась на ветру, рыжие волосы и ожерелье на шее. — Узнаешь?— осторожно, пытаясь не нарушить тишину, спросил поэт. — Что то припоминаю. По моему это «Афродита».— так же тихо ответил Трубецкой. — Да, одна из популярных картин. Серёжа повернул голову в сторону Кондратия. Да. Он ему однозначно нравится. И как это говорить? И когда будет подходящий момент? Можно сейчас, но стоит ли? Вдруг это поспешные выводы? Какое-то непонятное чувство подсказывало ему, что лучше всего, конечно сейчас. Дальше они подошли к скульптуре. — Это древняя Греция?— вдруг спросил Серёжа. — Нет, это древний Рим.— Кондратий склонил голову ближе к груди Трубецкого, что бы тот лучше слышал,— Очень.. специфическая скульптура. — Расскажешь?— архитектур повернул голову к поэту и улыбнулся. — Трагическая любовь двух троянских воинов описывается древнеримским поэтом Вергилием в его «Энеиде».«С Нисом был Эври­ал; ни в рядах эне­а­дов, ни преж­де. Воин такой кра­соты не носил тро­ян­ских доспе­хов. Юность лишь пер­вым пуш­ком ему отме­ти­ла щеки. Общая их свя­за­ла любовь и подви­гов жаж­да⁴»— он замолчал на секунду, что бы перевести дыхание,— В поисках подвигов юноши решили напасть ночью на лагерь врага, но были обнаружены. Эвриал попал в плен, а Нису удалось сбежать. Он вернулся, чтобы спасти возлюбленного, но потерпел поражение. Оба были жестоко убиты, а их головы посадили на пики. — Получается Нис умер за Эвриала?— Серёжа чуть склонился что бы его было слышно. — Именно.— улыбнулся Рылеев. — Знаешь..— архитектор перевёл дыхание,— Я бы тоже умер за тебя, как за своего возлюбленного.. —А у тебя есть возлюбленный? — поинтересовался поэт. —Есть.Этот возлюбленный любит кофе к карамелью, пишет стихи, читает книги и ходит в театры. Он ужасно красивый и привлекательный. Поэтому не умереть за него невозможно. — Серёжа всё так же смотрел к карие глаза. На эти слова Кондратий лишь улыбнулся. После нескольких минут молчания он ответил: — Исполнились мои желанья, Сбылись давнишние мечты: Мои жестокие страданья, Мою любовь узнала ты. Напрасно я себя тревожил, За страсть вполне я награжден: Я вновь для счастья сердцем ожил, Исчезла грусть, как смутный сон. Так, окроплен росой отрадной, В тот час, когда горит восток, Вновь воскресает — ночью хладной Полузавялый василек.5 Трубецкой смотрел в карие глаза. Рылеев одобрительно кивнул. Это означало, что Серёжа понял всё правильно. Хотелось обнять поэта, прижать и не отпускать более. А можно ли? Они останутся друзьями или станут чем то больше? Было не понятно, но было понятно одно: все чувства, что зарождались всё это время были взаимны. Тот поцелуй, те прикосновения, та забота была не просто так. Рылеев тоже любил его? Или был влюблён? Пока Серёжа раздумывал над ответом, Кондратий взял его за руку и тихо проговорил: — Идём домой. Трубецкой улыбнулся и крепче сжал его руку. Он никогда и никуда не отпустит его. Они вышли из здания и пошли в сторону дома, как резко начался сильный ливень. Спрятаться было негде, поэтому они побежали к первой попавшийся арке. — А говорили, что солнце будет..— усмехнулся Рылеев. «У меня уже есть одно солнце, и мне его достаточно.»— Подумал про себя Серëжа — Погода в Питере меняется быстро, ощущение что это какие то эмоциональные качели. Они посмеялись. Головы повернулись в сторону друг друга. Глаза снова сводили Трубецкого с ума. Он приблизился к поэту ближе. Между их лицами оставалось лишь пара сантиметров. Сократив это расстояние, их губы соприкоснулись. В лёгкие пробрался важный от дождя воздух, а внутри все сжалось. Трубецкой взял лицо поэта в руки и протянул к себе. Хотелось быть как можно ближе друг к другу. Они целовались смазанно, немного быстро, будто вот вот расстанутся. Но они больше никогда не расстанутся. А все, что у есть меня Смелость в карманах пустых Открытку строчек простых Я подарю тебе навсегда Первая встречная люби меня вечно Люби меня вечно, люби меня вечно. Первая встречная люби меня вечно Люби меня вечно, люби.6