Лёгкий травматизм

Нечаев просыпается с жуткой болью по всему телу, колкость и шум разбегаются как тараканы по полу, прячась в отдаленных уголках организма. Удар шокером- не самое приятное ощущение. Эта скотина его вырубила со спины. П-3 попытался резко встать, но был заземлен. Недовольно задрав голову, он видел три ремня, что удерживали крепкого мужчину. П-3 пытается освободится от ремней, дёргаясь на кушетке, громко лязгая ими. -Петров, падла, освободи меня! Если ты сдашься добровольно, обещаю, оставлю зубы целыми! Шипя выцеживает П-3 -Не в твоём положении, майор, угрожать мне. Как-то без энтузиазма отзывается Виктор. -Я хотя бы угрожаю, а не как твои любимые машины врывались в комплексы и вспарывали кишки им. -Не шуми, Нечаев, весь настрой сбиваешь. Вкрадчивым тоном отвечает инженер. -Да что ты блять, настрой ему сбиваю, ты бегаешь от меня столько времени, а это то я сбиваю? Нечаев ещё раз дёргает ремни, пытаясь встать, но на него наседает чужое тело. Мужское чужое тело. Пронизывает колкое ощущение. Все будто было вывернуто наружу, и ощущалось так, словно на него опять упала плита. -Что ты блять делаешь? Испуганно дёргался под Петровым и рыскал глазами, ища пути отхода, но куда блять отходить, будучи привязанным и придавленным к кушетке, без вариантов быть освобожденным. Нечаев сдался, после активных попыток, он просто вжался в кушетку, рассматривая Виктора. Его колени были по бокам от рук Нечаева. Петров опустился к лицу П-3 вглядываясь в льдисто-голубые глаза. Он ехидно улыбался слегка, ерзая на бедрах майора, вызывая неоднозначную реакцию. -Слезь с меня, я не фанат таких игрищ. Выдавливая тихо из себя майор, пытаясь хоть как-то остановить это цирк. -Ты сейчас не в настроении, м? Ну же, я помогу тебе расслабиться. Когда ты бегаешь как собака за мной, естественно всякие силы закончатся, да? Он схватил за подбородок майора, вдавливая свои холодные худые пальцы в лицо мужчины. Резко отпустив его обратно, он упёрся тыльной стороной руки в плечо майора, заставляя того снова дрогнуть. Чувствуя каждую такую реакцию, Петров наоборот старался ближе прижиматься к телу П-3. Театрально постанывая, открывая рот так, чтоб было слышно его глухие вздохи. Все это время, П-3 робко осматривал этого сумасшедшего, стараясь не сталкиваться глазами с ним, но это редко выходит. Он привлекал своей артистичностью, смешанной с откуда-то взявшей похабностью. Непристойное выражение лица вызывает неоднозначные чувства, все это неправильно, он мужчина, и не должен чувствовать такое по отношению к Виктору. -Нет, так нельзя, ты сам понимаешь почему. Широко открывая глаза, он наблюдает за Петровым. Он не останавливается, а только сильнее раззадоривается. -Ты всегда был таким верным, что Сеченову, что союзу, это так прелестно, ты действительно очень предан. Как же я проницательно обозвал тебя, хах. Виктор закинул голову, придя немного в себя, он снова опустил взгляд и прижал руки к своему воротнику, серый, невзрачный, он был в чем-то, то ли грязь, то ли кровь, непонятно. Скинув верхнюю часть спец комбинезона, который он постоянно носил. Откинув ткань назад, он согнулся и лег на грудь Нечаева, повернув голову к уху. Двигаясь бедрами вверх-вниз, при этом не забывая постанывать, Петров волей не волей нащупал задницей стояк. Поняв, что пути назад нет, Нечаев приказным тоном попросил освободить его, обещая, что не причинит ему вреда. Петрову сносит голову, и он соглашается на это, но очень пожалеет об этой сделке. Его сразу же заключают в крепкие объятия, из которых невозможно выбраться, Петров закидывает ноги на чужие бедра и сжимает их. П-3 кладет Виктора не кушетку и срывает с него остатки спец одежды. Вызывая немой ропот, и страх, смешанный с предвкушением. -Какая похабщина, Сергей, вы прям как зверь, что не видал ласки! Наигранно вздыхая, и прикрываясь, улыбается Виктор. На пламенные речи у майора лицо совершенно непроникновенное, знает, что его дразнят, и ведётся. Кусая, хватая, пытаясь содрать кожу, он весь поглощён Петровым, а тот только и рад отзываться и отвечать на порывистые действия, заставляя ещё больше его терзать. -Так не честно, сквозь пелену шепчет Виктор -Не честно что? Озадаченный этой фразой, останавливается майор -Я в неглиже, а ты в броне, может я смущаюсь? -А, то есть от второй голой туши ты не стеснялся бы? Петров лишь поджимает губы, смущаясь уходит от вопроса, и притягивает за воротник Нечаева, слегка стаскивает серую ткань. Нечаева это не устраивает, что он уходит так от вопроса, хотя знает, что Виктор просто в очередной раз строит образ. Хватая грубо руку инженера, он не даёт шанса продолжить начатое. -Какой ты грубый. Виктор откидывает голову в сторону, насупившись. П-3 закатывает глаза и снимает с себя верх комбинезона, а затем стаскивает джемпер, кидая куда-то в конец кабинета. Он берет за подбородок инженера и так же, как и он вначале, вжимается руками, в отместку. Заставляя того выронить заветный настоящий стон. Того не ожидая, Виктор тушуется и прячется, боясь показать настоящее лицо. Пытаясь отстраниться, он понимает, что крепко держащая рука, не отпускает. -Я же вижу, и все слышу. П-3 заглядывает в зелёные глаза, и резко целует его, прикусывая губы, ощущая металлический привкус, это его стимулирует лучше любого адреналина, но замечая изнуренную гримасу Петрова, отстраняется, видя, как он слизывает кровь, открывая рот и прислоняет пальцы, размазывая по пухлой губе. Нечаев ловит очередной снос шифера. Это было горячо и странно. Струя крови сочится из раны, стекая всё ниже, заставляя инженера поершиться от недовольства, он потянул руки, чтоб вытереть, но майор перехватывает их, вцепляясь, не давая двигаться свободно. П-3 вгрызается в губы, раздербанивания тонкую корку, возле раны, обсасывая мелкую гематому, которая успела образоваться. Он слышит недовольный стон в губы, и чувствует, как Петров дергается, елозя на кушетке. -Тебе нравится? Когда делают больно, терзают, так и норовя стянуть кожу? Петров стиснув зубы чувствует горячий, обжигающий шепот, что так обворожительно вводит его в транс. Его потряхивает от легкого холодка в кабинете. Тихие бредни и теплое дыхание, Виктор что-то бубнит под нос, податливо обвиваясь вокруг грудной клетки майора. Ощущение чужого сердцебиения заставляло его находится в полном сознании и изредка фокусироваться на некоторых частях тела, что не давали покоя. Руки, крепкие, в каких-то железках, лицо, остро выделяющиеся благодаря скулам и синякам. Он прижимается к чужим щекам, гладясь, целуя, но в ответ не получает ласки, а лишь грубые покусывания, поглаживания шероховатой большой горячей рукой, она проходится по всему телу, оставляя какой-то особой след, заставляющий содрогаться. -Мне нравится, что тебя было слишком легко вывести из равновесия. Такой большой, но чертовски стеснительный, твои уши горят, а щеки болезненно розовые. Тихо скуля от боли, он спокойно принимает все. Майор его хватает бесцеремонно, неожиданно, за бедра, ощупывая и гладя после всех пыток, успокаивая красный участок кожи. -Не смей оставить на мне метки, иначе вырву кадык. Сверлящим взглядом награждает майора, но непослушание остальным людям, это выделяющая черта у него. Он вгрызается в шею, оставляя яркие алые гематомы, они расцветают как гвоздики, они везде, на ключице, предплечье, словно он его действительно поедал, оставляя кровяные следы. Боль и щиплющее ощущение. Виктор откинул голову назад, вызывая ещё большую волну боли, громко выкрикивая, несвязные слова. -Собака, дикая, непреклонная к чужим просьбам и мольбам! -Мне приятно, как ты ругаешься на меня, продолжай, я буду тебя и дальше кромсать, пока ты жалобно стонешь. Тебе же нравится, если ты ответишь отрицательно, ты сраный лжец, Петров. Не сильно оказывая сопротивление, он лишь легонько отталкивал, чтоб иногда приводить Нечаева в чувство. Виктор уже не наблюдает легких покусываний, тяжёлые рваные, цепкие зубы крепче стягиваются на коже, заставляя затаить дыхание и резко отдернуться. Майор замечает, как лёгкое удовольствие превращается в пытку с кровавыми элементами. Он поджимает набухшие от крови губы, чуть отодвигаясь, майор кладет на бедра Виктора руки, слегка обнимая, не давая упасть совсем, а лишь слегка наклонившись, свесить голову, измученно глядя в чужие глаза. -Не испытывай меня взглядом, я понял… Майор сгорбившись, прижался к груди Петрова, подняв единожды взгляд, он мог снова отвернуться. Уж больно он внушительно смотрит, оголяя душу Нечаева. Не долгой была передышка, П-3 не любил медлить, подтянул к себе за ноги Петрова, тот лишь истомно промычал. Не смотря на не сильное пособничество в деле, майор аккуратно справлялся сам, раздвигая ноги шире, он почувствовал, как руки на его плечах сжимаются сильнее, показывая стеснение. Нечаев оглядел быстро инженера, но тот лишь прячет взгляд, пытаясь не подать вид беспокойства. -Не молчи, я знаю что что-то не так. Петров легонько дрогнул, и задирая голову, он активно мотает головой, отрицая какие-либо неудобства. Слишком долго на нем виснет напряжение и жар, не хочется отрываться от процесса. Новая волна , мучавшая так сильно Петрова, застигла его врасплох, поддавшись порыву он взялся за загривок майора, втягивая его в поцелуй, всего лишь всплеск каких-то желаний, странно спутавшихся в голове. -Подними ноги выше. Шепчет на красное уже как шторы в театре ухо Петрова. Тот тушуется, но выполняет приказ, не смотрит в глаза. Он лишь набирает воздух в грудь и старается расслабиться, и не обращать внимание на болевые ощущения, протяжно стонет, прикусывая губы. Нечаев плавно двигается, стараясь не причинять сильного дискомфорта, постоянно подтягивая, сохраняя начальную позицию. Виктора пронизывает крупной дрожью, цепляясь периодически за кожу, оставляя красные полосы от коротких ногтей, вгоняя блестящий слой кожи под них, двигаясь бедрами в такт. Нечаев отзывается мычанием, из-за горящих ощущений на коже. Толчки усиливаются, заставляя Петрова распластаться на кушетке. Инженер задыхается, небрежно вбирает воздух, сбивается с ритма и рвано стонет от быстрого темпа. Нечаев нависает над Петровым, накрывая его, придавливая, заключает в объятия. Он казался таким хрупким и беззащитным, но это было ошибкой, подумать так, особенно при их встрече, был совершенно не безобидным аккуратным инженером. Петров дрожит и негромко стонет, с губ слетает имя Нечаева, и он уже не в силах сдерживаться, больно это ему приелось, хочет слышать это чаще, выбивая насильно из Виктора ещё и ещё. Тихий стон срывается на крик, Нечаев добился своего и ослабляет хватку, делая финальное движение, он целует Петрова в губы, ощущая под собой дрожь, и писк, он аккуратно отпускает ноги, оглаживая бедра. Майор отходит куда-то в конец комнаты, приводит себя в порядок, надевая форму и поправляя неровности, оглядывает запыхавшегося и подходит к нему вновь, тот отвечает туманным взглядом и негромким вздохом. -Теперь ты никуда не сбежишь. Все тело в синяках, засосах и царапинах, практически нет живого места. Нечаев от такого вида как-то странно заблестел глазами и начал собирать по кабинету чужую одежу, надо же привести его в человеческий вид, негоже ему появляется растрепанным.