Двое против всех

Вторая Терешкова была полностью собрана, спустя несколько часов брождения по этажам ВДНХ. Режим боевых учений наконец активирован, и со всех сторон послышалась пробирающая до дрожи сирена. — Майор, совсем скоро сюда прибудет товарищ Молотов вместе с вооружённым отрядом! — появился вдруг ХРАЗ, высовываясь из перчатки, однако Сергей даже не обратил на него внимания, с напряжением наблюдая за лифтом из коридора. Кажется, у него самого включился боевой режим и он готов был пристрелить члена политбюро, отдай Сеченов на то приказ. — ХРАЗ, чего мне стоит ожидать от Молотова? Он сильно мешает Дмитрию Сергеевичу? — сурово нахмурившись и сжав кулаки, спросил майор Нечаев. — Не волнуйтесь, это уже не ваша зона ответственности, товарищ майор. Вашей задачей было перевести предприятие в режим боевых учений, с этим вы прекрасно справились, поздравляю! Дальше предоставьте всё мне и Дмитрию Сеченову!  — Тебе? Ты у меня что, важная шишка какая, а, ХРАЗ? — Сергей наконец обратил внимание на копошащиеся снаружи, светящиеся синим светом в полутьме проводки. Он поднёс левую руку ближе к лицу, смотря на повёрнутые к нему жгутики, как глаза в глаза.  — Можно и так сказать. Да, важная… — встрепенулся ХРАЗ, распуская, как цветок, светящиеся проводки в разные стороны. Эти его змеиные движения как будто гипнотизировали. — Будьте внимательны, майор, Молотов уже на подходе! — Ты же говорил не волноваться о нём, чего тогда панику наводишь? — Просто беспокоюсь о вас. Неизвестно, что будет дальше и куда отправит нас Сеченов, но я хочу, чтобы вы знали, я всегда на вашей стороне, Сергей Алексеевич.  Насколько хорошо помнил майор, ХРАЗ впервые обратился к нему не по званию, не просто по имени конечно, но уже лучше, а то его формальности уже подзаебали.  — Это конечно всё очень приятно слышать, но чего-то ты опять не договариваешь… — Извините за мою болтливость, майор, просто хотел вас подбодрить. Эта встреча точно не пройдёт хорошо. Не успел Нечаев ответить ХРАЗу, который сию секунду спрятался в перчатке, как в холле показался вооружённый отряд со странного вида противогазами на голове, напоминающими недовольных мух, за которым вышел председатель Совета Молотов с торопившимся позади подсосом Михаэлем Штокхаузеном.  — Товарищ Молотов, я прошу… Здесь небезопасно! — волновался взъерошенный немец, акцент которого сильно резал по ушам. — То есть всё-таки небезопасно? А говорили, что всё в порядке… — Имела место небольшая нештатная ситуация, но майор Нечаев, прошу прощения, агент П-3, уже со всем справился. — С чем именно он справился? У вас все коридоры залиты кровью! — пожаловался член политбюро, наступая начищенной до блеска обувью в кровавую лужу. — Это не кровь! Это краска, — послышался уже родной для майора Нечаева голос из привезённого на удивление мирным Вовчиком экрана, на котором появилось транслируемое изображение Дмитрия Сеченова. Сергей же, как верный пёс, столпом встал позади него. О чём говорил названый отец с Молотовым, майор Нечаев уже не вникал, сжав руки в кулаки, агент стоял позади, готовый раздать всем пизды, если прикажет Волшебник. Главное, что уловил Нечаев –это то, что Сеченов прибудет через пятнадцать минут, значит скоро этот кошмар для него наконец закончится. — Сию секунду. Прошу прощения, — побежал встречать своего начальника Штокхаузен, по дороге поскользнувшись в кровавой луже и чуть не распластавшись на полу.  — Идите, идите. А вы, майор, что, не побежите встречать своего хозяина? — с издёвкой обратился к нему Молотов. Но Сергею было не до члена политбюро. За закрытой дверью, ведущую на этажи комплекса, он вдруг услышал подозрительное механическое копошение. Странно, что никто, кроме него, больше не обратил на это внимания. Заметно напрягшись, майор подбежал к двери, прислушиваясь к исходящим оттуда звукам. Что-то не так майор? Майор, я задал вам вопрос! — пытался докричаться до него взволнованный Молотов, но тот, как забитая в угол шавка, продолжал метаться из стороны в сторону. — Запритесь здесь, — приказным тоном ответил майор, вооружившись калашом, на что остальные солдаты оборонительно направили на него прицелы. — Что происходит? — Запритесь здесь, я сказал! — прикрикнул Сергей и подошёл к запертой двери. Открыв её, перед собой он увидел лишь пустоту, а висок в ту же секунду, как будто пробило электрическим током. *** Забвение. Такое мягкое и невесомое, как раннее утро в кровати из которой не хочется вылезать на встречу чудовищному миру. Тело словно парит в воздухе, оглядывая все просторы мироздания, о котором одновременно знаешь всё, и в тоже время не смыслишь ничего. Лишь бесконечный покой и умиротворение, ты не беспокоишься, не переживаешь. Идёшь по проложенной дороге вперёд, среди сюрреалистических видений. Запрыгнешь куда-нибудь и видишь, что вместо рук пушистые белые лапы. На печке сидит и умывается такое же мохнатое существо, напоминающее собой кошку, но с абсолютным отсутствием морды и ушей. Смотрит, следит за тобой, повернув шарообразную голову. Спрыгнет и пойдёт следом, помахивая белым пушистым хвостом. «Ищи меня, я здесь!» Женский голос, одновременно такой знакомый и далёкий, просит найти её. Но кто она? Не вспомнить. Хочет вывести из этого места? А так ведь не хочется покидать страну покоя и умиротворения, хоть где-то можно не чувствовать боли и уничтожающего груза ответственности, но зовёт ведь, манит, так настойчиво.  «Проснись, любимый, проснись!» — твердит она взволнованно и настойчиво, но так хочется просто лечь, свернувшись калачиком и забыться. «Засыпай, Серёжа…» — эхом возникает наперерез чужой мужской голос. Этот действительно кажется незнакомым, такой сухой, но в то же время бережный и чуткий. «Знаю, что больно, но ты потерпи». А вот кажется и выход, напоминающий собой трубу, на верхушке которой сидит то самое пушистое нечто, следовавшее всю дорогу по пятам. Была бы у существа морда, то оно бы сейчас сытно облизнулось. Войдя в тёмную трубу, на конце которой виднелся белый свет, решил вдруг ради интереса обернуться. Сплошная темнота снаружи, уже не узнать того цветного сказочного мира, а в ней, едва заметно, приглядываются очертания мужского тела в белом халате, резко контрастирующим с окружающей темнотой. Протягивает руку, зовёт к себе, манящим голосом зазывает. «Серёжа, засыпай…» Оглянувшись назад, на белый слепящий свет, успокаивающая темнота выглядит намного приятнее. Голоса перекликаются, наседая друг на друга, разрастаясь в непрекращающийся оглушающий гул, сливаются в один белый шум и весь мир идёт рябью, закрываясь белой пеленой.