Episode 2

Мои одноклассники всегда считали меня сумасшедшим фриком. “Гляньте-ка, кто-то у нас слишком много выебывается” - я слышал, просто молча проходя мимо. Иногда я за это огребал и боже, как же я не любил металлический запах крови - настолько не любил, что готов был умолять бить меня в живот, но только не по лицу, и - ну пожалуйста! - не по носу. А сейчас я просыпаюсь от этого запаха уже неделю. Закусываю губы и они болят еще сильнее, моргаю, чтобы глаза не щипало - потому что они даже на ночь не отключают свет, а если слезы смешаются с кровью… Впрочем, нет, все нормально. Насколько для меня это вообще возможно. Еда? Что ж, мне определенно не стоило жаловаться на лапшу и энергетики раньше - теперь у меня из еды лишь жалкое подобие. Муляж. Снова на допрос. Они называют меня поехавшим, самоубийцей. Ты, говорят, знал, на что шел. Знал. И не поступил бы иначе. Я просто болен. Во мне наверно какая-то инфекция или вирус, что они там в меня ввели, не знаю, я уже несколько лет не ходил в больницу, но иногда она меня лечит - когда приходит в мои сны, в белом платьице она светится, прикасается к моей распухшей губе - мне становится легче. Она просто напоминает о том, что все самое страшное для моей сестры и для нее закончено, они больше не в опасности. Я не заключенный. Заключенные могут хотя бы отмечать дни черточками, а у меня… немного заняты руки. Они держат меня в этой клетке и думают, что я им сдамся. Самоуверенные кретины. Немного опоздали. Вы могли сломать меня намного раньше, но не сейчас. Голова кружится, я уже не понимаю, чего они от меня хотят. Почему я здесь? Зачем я им нужен? Я чувствую себя новорожденным ребенком. А разве ребенок может быть в чем-то виноват? Мне кажется, если я разрыдаюсь, из глаз тоже польется кровь - ее уже так много, что больше некуда девать. Я знаю, они меня не убьют. Им это просто невыгодно. А может им просто нравится меня мучить. Конечно, кормить весь город ложными отчетами же нравилось. Я слышу их сальные голоса. - Смотри-ка. Узнаешь? - он чуть ли не ткнул в меня телефоном. Фотография. Все такое размытое - соберись! - глазам больно, но я стараюсь сфокусироваться. Окуни они меня в чан с ледяной водой - я бы не почувствовал разницы. Голова сразу вернулась на место, кровь застыла в жилах. Это была она. Я так часто смотрел на эту фотографию, что уже выучил ее. Я не хочу вас слушать, я не хочу вас слышать. - Симпатичная девчонка, да? - я щурюсь, мне кажется, он облизал губы. Лучше бы это стало одним из моих глюков. Уроды. Пытаюсь выкрикнуть: “Не трогайте ее!”, но на выходе получается лишь хрип. - Что говоришь? Повтори-ка, я не расслышал. И отвратительный гогот. А я даже уши заткнуть не могу. - Кстати, она тебе что-то пишет. Уже столько сообщений оставила и все без ответа. Бедняжка. Хочешь, зачитаю? Ублюдки. Он дразнит меня телефоном с перепиской с ней, а я ведусь. - Как твои дела? Я волнуюсь. Пожалуйста, напиши мне, как сможешь. Утютю. Мило-то как. Меня сейчас стошнит. Меня от вас тоже. С самого начала я боялся, что к этому все и придет. Нужно было ее заблокировать, перекрыть им все входы к ней. А я не смог. “Я тоже тебя люблю” полностью затуманило мне разум, вывело его из строя. Резкий рывок - меня сейчас разорвет - прости, я не успел выхватить телефон: один из них треснул мне по лицу. Я упал. - Ну ты и придурок. Они снова пинают и смеются надо мной, но с каждой секундой я слышу их все меньше и меньше. Я выберусь. Даже если придется стать твоим отражением, даже если придется стать воздухом, которым ты дышишь. Если я попаду в ад, то займу место Сатаны, чтобы оберегать твою душу. Я приду к тебе со сделкой и отдам свою в обмен на твой поцелуй. Я приду, потому что обещал.