Lemon sweetness

      Ничто не бодрит лучше, чем поцелуй со вкусом лимонного джема.

***

      В который раз Намджун застаёт первые лучи солнца в их с Чимином гостиной? Он бы ни за что не смог ответить, потерял счёт дней, но вот уже ровно три года Джун каждое утро встаёт в полседьмого утра, чтобы успеть порадовать своего драгоценного омегу завтраком.       Альфа стоит у кухонной столешницы, размазывая домашний лимонный джем по тосту, на фоне играет лёгкий джаз, а солнце заливает тёплым светом весь зал, согревая голую спину Кима. Перед ним сидит Чимин, сонно потягивающий имбирный чай из кружки и подпевающий своим любимым строчкам в песне: «Fly me to the moon. Let me play among the stars. Let me see what spring is like on a-Jupiter and Mars.»       Каждое утро пары — это идиллия, настоящее семейное тепло, которое никому и никогда не разрушить. Пять лет назад Намджун встретил своего котёнка в метро и с тех пор не отпускает от себя ни на метр, а Чимин и не против. Ему хорошо с Намджуном, омеге нравится просыпаться в еще теплой постели, пока его супруг тихо напевает джазовые песни, готовя ему завтрак. Ему нравится каждый вечер встречать альфу с работы с горячими поцелуями и ужином. Чимин любит их долгие разговоры по вечерам, совместные ванны и полные страсти ночи. Для него в этих отношения идеально абсолютно всё.       — Мм, булочка моя, а может, ты сегодня из дома поработаешь? Съездишь со мной на тренировку, посмотришь, как я танцую, а потом вместе сходим выбрать кроватку для нашего Ёнгхо? — омега расплылся в милой улыбке, завораживая альфу своими глазками, что при улыбке похожи на полумесяцы. Чимини гладил свой едва округлый животик, даже не думая приступать к трапезе без ответа Намджуна, уж слишком не хотелось беременному омеге отпускать своего любимого.       — Чимин, цыплёнок мой, — так его прозвали ещё в первый день за жёлтые, как солнце, волосы. — Ты ведь знаешь, что сегодня у меня важное совещание, но я обещаю приехать через два с половиной часа и отвезти вас на танцы, хорошо? — Но я очень хочу, — омега никогда особо не любил отпускать Кима, но в конечном счёте согласился, правда по его хитреньким глазам-полумесяцам, было ясно, что не всё так просто.       Но ведь как он мог дальше спорить, когда его альфа сидит перед ним на корточках и ласково целует его живот? Пак улыбнулся, получая свой заслуженный поцелуй в щёку, и приступил к еде, а Намджун сел перед ним, медленно попивая кофе и любуясь омегой, что едва ли не шевелил ушами от удовольствия и не попискивал оттого, насколько же ему вкусно.       У альфы улыбка с лица не сходит: он до сих пор не понимает, как этому причудливому цыплёнку удалось так прочно засесть у него в сердце и пустить корни. Чимин настолько там прижился, что теперь Нам просто не представляет своего существования без него — он часть его самого. Его любовь, его сокровище, его муза и смысл жизни. У Чимина не самый идеальный характер, он не мастер в домашних делах, немного неряшлив и тот ещё соня, но для альфы в этом мире нет никого лучше. Он просто не способен полюбить кого-то, кто не будет часами расспрашивать его о всяких мелочах, а потом обижаться на неправильное название магазина. Он просто не сможет любить кого-то, кто не Чимин.       Намджун пять лет назад поклялся сделать Чимина своим. Он сдержал своё слово и три года назад взял эту непоседу замуж, а теперь Чимин носит их ребёнка под сердцем и капризничает, не желая отпускать Джуна на работу. Вот такая она семейная жизнь с тем, у кого гормоны шалят по пять раз на дню.       Ещё несколько лет назад он и представить себе не мог, что оторва Пак Чимин в душе такой домашний мальчик. Он казался ему стервой, что ни за что не будет сидеть дома, заниматься танцами и писать картины, но жизнь показала иначе, и вот Намджун сидит, смотрит на Чимина, что доедает уже третий тост, пока на его пухлых медовых губах покоятся остатки сладкого джема.       — Ты испачкался, Мини, — с улыбкой произнёс Намджун, заставляя Чимина замереть, как и пять лет назад, очаровав своими ямочками на щеках. — Иди сюда, мой хороший.       Альфа с тёплой любящей улыбкой подошёл к Чимину и, аккуратно приподняв за подбородок, приблизился к его губам, а у Чимина дыхание перехватило, и табун мурашек поднял каждый волосок его тела, заставляя нетерпеливо сглотнуть и вдохнуть чуть смолистый аромат кардамона.       — Где? — тихо, в самые губы прошептал Пак.       — Тут, — так же тихо ответил Намджун и слегка улыбнулся.       Намджун положил руки на талию Чимина и увлёк его в нежный поцелуй, аккуратно слизывая джем с нижней губы мужа. И Чимин ответил, обнимая альфу за шею. Их полный сладости джема и мёда поцелуй всегда был приятным, трепетным ритуалом по утрам. Это была их любимая традиция, для которой Намджун каждый раз находил новый предлог, уж больно ему нравилось заставлять омегу расплываться в удовольствии от нежного, трепетного и полного взаимных чувств поцелуя.       Альфа заставлял Чимина нетерпеливо привставать, пока тот сминал его мягкие губы, оставляя на них свой вкус, и тянулся за большим, раз за разом получая отказ на продолжение, но не в этот раз.       Намджун бережно подхватил Чимина под бёдра и усадил на кухонный стол, медленно углубляя поцелуй и покусывая губы своего омеги под протяжные вздохи нетерпения. Омега обнял его ногами за бёдра, прижимаясь ближе, позволяя своему избранному запустить руки под тонкую фланелевую пижаму и сжать свою талию до протяжного стона.       — Кажется, сегодня «совещание» мы проведём прямо на столе, — Намджун улыбнулся прямо в губы омеги, а после спустился поцелуями ниже, очерчивая линию челюсти и доходя до особенно чувствительной шеи Чимина. Очередной поцелуй, и омега вздрогнул, приподнимая голову и отдаваясь моменту.       — Ничто не бодрит лучше, чем поцелуй со вкусом лимонного джема, да, Моня? — вперемешку с новым стоном усмехнулся Чимини и развязал спортивные штаны альфы. Сегодня он точно не отпустит, сегодня Намджун будет только его.       — Да, пчёлка, — прошептал альфа на самое ушко и стянул с Чимина бельё. Взгляд альфы прошёлся по возбужденному омежьему члену, отчего губы Намджуна тронула улыбка. — Уже готов? Ты меня удивляешь, Чимин-а, я не думал, что ты так возбудишься от простого поцелуя, — альфа просто издевался, за что получил удар по плечу. Намджун хохотнул и, прикусывая мочку омеги, одновременно с этим провёл ладонью по члену Чимина, заставляя того откинуться назад и упереться на руки, скинув кружку кофе со стола. Да и чёрт с ней.       С губ Пака сорвался новый стон, когда его альфа расстегнул пижамную рубашку и обхватил набухший от возбуждения розовый сосочек, слегка его прикусив. Он дразнит, знает, где укусить, провести языком и руками, чтобы свести Чимина с ума, и пользуется этим, а омега поддаётся, позволяет себя вести и послушно разводит ноги для своего Единственного.       Намджун с увлечением играет с сосками Пака, вырывая у него столь ценные для себя стоны, а вместе с этим аккуратно проникает пальцами в нутро Чимина, заставляя его задохнуться в новом стоне, упираясь руками в плечи возлюбленного. Слишком много чувств за раз, но ему хорошо. Хорошо настолько, что голова идёт кругом от одних лишь пальцев, а внутри всё зудит от мерзкого чувства пустоты. Омега хочет, просит большего, но его альфа не спешит, он долго и мучительно играется с узкой дырочкой Пака, добавляя третий палец и иногда разводя их в стороны, растягивая тугие стеночки изнутри. Намджун любит помучить. Он ускорил темп, проникая глубже и задевая чувствительную простату, Ким специально метит в неё, точно зная, как заставить кончить хнычущего от желания омегу.       — Намджу-у-н, прошу, я больше не могу, я-я сейчас кончу, — Чимин выгибает спину, одной рукой держась за свой живот, а второй цепляясь за плечи целующего его шею альфы. — Намджун, пожалуйста! Я хочу твой член, а не чёртовы пальцы.       Омега громко требует своего, сопровождая всё заливистыми стонами вперемешку с хныканьем. Он и правда хочет, а Намджун лишь шёпотом просит потерпеть, говорит быть хорошим мальчиком для него. Играет на слабостях, а Чимини тает, впиваясь ноготочками в плечо альфы и кончая без рук себе на живот.       — Умничка мой, ты умница, птенчик, — с довольной улыбкой, шепчет прямо в губы Намджун и вновь целует, вытаскивая из Чимина пальцы и сразу же заменяя их тем, чего так долго хотел Пак.       — Твой, — дрожащим голосом шепчет Пак, самостоятельно ложась на спину. Он знает, как нравится Намджуну. Пак лежал полностью открывшись перед Кимом, не сдерживая ни единой эмоции, — он полностью в его власти.       Киму нравится смотреть, как его омега выгибается, принимая в себя его член. Ему нравится входить медленно, заставляя сердце Чимина выскакивать из груди, и этот раз не стал исключением. Намджун подставил головку члена к сочащемуся смазкой колечку мышц и стал медленно входить под протяжные вздохи Чимина.       Заполнив омегу собой, Намджун улыбнулся, проводя рукой по его члену, слегка надавливая на головку, а после расплылся в довольной улыбке. Ему нравилось, как Чимин себя ведёт во время секса, он готов смотреть на него часами, особенно сейчас, когда омега постанывает в такт каждому медленному толчку, а по его медовой коже струится свет утреннего солнца.       — Умничка, Чимин-и. Я люблю тебя, — с хриплым стоном Ким вновь давил на главный кинк Чимина — похвалу.        Постепенно толчки становились быстрее, увереннее, а их общие стоны заполняли кухню новой чарующей мелодией шлепков двух тел друг о друга, хлюпанья смазки и тихих признаний в любви. В какой-то момент ноги Чимина оказались на плечах альфы, а толчки стали грубее и ритмичнее, такими, как нравятся Чимину.       Намджун ласково целовал дрожащие ножки Чимина, продолжая вдавливать его в столешницу и удерживая одну ногу под коленкой. Он чувствует, как тугой ком предоргазменного наслаждения собирается внизу живота, а стоны Чимина остановятся всё громче и надрывнее. Он совсем на грани, и Намджун прав.       Чимин снова кончил, пачкая своей спермой живот и грудь, смахивая со щёк капельки слёз. Нет, ему не больно, ему до слёз как хорошо, он до слёз любит чувствовать, как Намджун кончает внутрь, издавая хриплый стон, и до синяков сжимает его бедро. Чимину нравятся нежность и грубость Намджуна, а Намджуну — его покорность и открытость.       — Люблю тебя, цыплёнок, люблю, больше жизни, — альфа вышел из парня, позволяя своей сперме вытекать из дырочки прямо на пол, а сам поднял дрожащего Чимина на руки и поцеловал, унося в душ.       — И я тебя, — пробормотал Чимин куда-то в шею альфы, улыбаясь, как чеширский кот.       Омега добился своего: в этот день Намджун никуда не пошёл. Он вымыл Чимина и уложил его в постель отдыхать, а к вечеру отвёз на занятия и два часа с улыбкой наблюдал, как его птенчик занимается танцами с довольной улыбкой на лице. Ближе к ночи пара вернулась домой: счастливая, с клубничным чизкейком и кучей мебели для детской.       Они устали, но счастливы. У Чимина болят стопы, но и это не проблема: Намджун сделает ему массаж и намажет ножки кремом, а потом долго-долго будет обнимать, перебирая прядки пшеничных волос. И Намджуну глубоко всё равно, что завтра у него будут проблемы за пропущенное совещание, ему всё равно на всё вокруг. Главное, что Чимин счастлив и весь день улыбается, говоря о том, какие вкусные тосты готовит Намджун.

А ведь всё из-за чёртового великолепного лимонного джема.