Под взглядом и взглядами

На горе Наруками играл с ветвями Священной Сакуры северо-западный ветер. Он прилетел днем, кинулся легким порывом, разметал по доскам энгавы аккуратно сметенные лепестки. Взметнулись рукава и полы хакама жриц, застучали друг об друга сотни эма. Ветер подхватил с них желания прихожан, покружил, подбросил - летите, сердца жителей Иназумы, дальше, дальше, над полями и лесами, к дворцу Теншукаку... Так плясал легкий ветер из чужих земель, ветер с запахом далеких мондштадских цветов, имена которых в храме давно забыли - или вовсе и не помнили никогда.  Ветер принес вести -   вести для той, кто мог услышать и понять. Вести о завертевшихся шестеренках, о расставленных на доске фигурах. О забывшей себя девушке с интейватом в волосах. - Кукла почувствовала - тогда же, когда почувствовали все, - сказала ветру лисица, сидевшая в ветвях Священной Сакуры. - Указ - не совпадение. Но вряд ли ей известно о Путешественнице. Та, кто могла бы знать, не слышит, и не может остановить то, что получилось из перспективного в глазах вечности сотрудничества. "В Эвтюмии не дует ветер и не идет время, откуда бы?" - вздох, аромат алкоголя и яблок. "Закрылся за богиней склеп, сон вечности от боли слеп… но тянется оттуда нить до той, кого учили жить. " - Пусть Эи и была опрометчива в своем отчаянии, она не подла. Это не исходная последовательность действий. – возразила Яэ. – В этом теле столько семян, что нельзя с точностью сказать, какие ветви переплелись между собой, чтобы на одной из них выросла Охота, - лисица вздохнула.  – Надо было подольше поработать над распознаванием угроз. Миг замирает; Льдинки на голом поле; Рисуют узор.   Зашелестели листья. «Мне ли не знать! В вашем дворце сейчас сидит одна дама, именем морозного снисхождения дошедшая до неизящнейшего рукоприкладства. Она считает, что по крайней мере я это заслужил – что, впрочем, оправданно, а вот остальное… Кому - страна, кому - война, для них оправдана вина, оправдан меч, оправдан яд, и злобу именем творят.» - Склон Наруками; Серп скрылся под вишнями; Растет лебеда. Яда все больше, а время утекает, последний из вихрей. Не то, чтобы у меня не было запасного плана, однако, - Яэ внимательно посмотрела на сидящую веткой выше горлицу, - необходимое не каждый раз так легко идет ко мне в руки. Смутившись пристального взгляда, птица спрятала клюв под крыло. Жаль, нельзя было прыгнуть и схватить: их милая молчаливая наблюдательница могла бы быть несколько задета.  Да, другой путь - поистине тонкая тропка сквозь влажные болотные заросли. У Эи хотя бы есть Яэ. - Я действительно могу полагаться на твою девочку без памяти? Цветы сакуры колыхнулись, будто плечами пожали. «Она достигнет Вельзевул, так или иначе. Под звездами небесной лжи он – тот единственный, кто жив; ей суждено к нему идти, кто лгал - тот встанет на пути… Разница лишь в том, сделает ли она это сама или с твоей помощью. » - Только с моей? Поверить не могу, что все заинтересованные в путешествии девочки отпустили ее гулять в одиночестве. "Забыл сказать: Моракс позаботится о корабле из Ли Юэ", - над ее головой легкомысленно поплыл запах вина. "Не верь слухам, старый пройдоха просто сделал то, до чего я додумался еще пару тысячелетий назад." - Я не верю, - задумчиво произнесла лисица, хватая носом дух османтуса, - Поверит ли Сёгун, поверит ли та, что внутри, и если поверит, то о чем подумает… Под сенью гинкго; Подточена временем; Незыблемость скал.  "Согласен: он совершенно не умеет выбирать момент." - вздох, взлетевший в небо лепесток. “И есть не только Моракс.”  - Разве она успела встретить кого-то еще?  “Все куда интереснее, чем ты можешь себе представить. Как бы лучше… Созвездий тень плетет узор; немыслимый верховный взор… ой!” … Нет. “Даже так нельзя?” Она выдохнула. Вокруг снова был день, и солнце, и ветер мягко качал распушившиеся ароматными облаками ветки. “ В общем, с ней путешествует кое-кто еще.” - легко закончил он. Так, будто с ними ничего не происходило моменты назад. А ведь правда. Что могло произойти? Как будто было последнее стихотворение - то, в котором они как будто запутались, которого не случалось - ни для ветра, ни для лисицы, и ложна память о бесконечной белой пустоте, что смотрит глазами звезд… Нет.  “Для тебя и меня нынешнего - действительно нет ,” - будто рука прошлась по шерсти. “Но поверь, это знакомство заслуживает интереса…” …и без мыслей, которые забываешь через минуту. Лисица встряхнула головой, прогоняя забивающий уши шум. Слишком непривычно от этих разговоров - после нескольких сотен лет. - Если дух Ветра, что несет семена Времени, так говорит, то, пожалуй, я и впрямь присмотрюсь. Давно в моем храме не было столь примечательных гостей, - повела носом, огляделась, - ожидаемых под таким количеством взглядов. Далеко внизу под энгавой плеснул отблеском фонаря родник. Горлица переливчато закурлыкала. “Внимательность тебе не изменяет.” - Отчего бы? От земли под сваями до листьев на верхушке дерева - это храм моего Архонта. Ласковы как миг; Изведаны годами; Чужие руки.  “Пока она здесь - будет так. Глаза в сверканьи вод остры; огнем свечей горят костры; и корни древ, и сень цветов укроют деву от врагов. Она путешествует, а мы собираемся, Яэ. Только я пока не уверен, к чему это.” Ей бы знать.  Так было единственный раз - пять хвостов назад. Пять сотен лет. К трещинам ли на черно-алом небе? - Девочка должна пройти по Иназуме, и из Иназумы выйти, - проговорила Яэ, обращаясь ко всем, кто ее слышал - и к птице, и к ветру, и к горе Наруками.  И к изморози, росчерком прошедшей по коре в необыкновенно теплое утро.  -  Пока дороги Путешественницы лежат там, где до них дотягивается крайняя шерстинка с кончика моего хвоста, она будет в безопасности. Что ж, проложить эту дорогу так, чтобы она закончилась у ступеней дворца Теншукаку, было уже ее заботой. “Твое ожидание не будет долгим, жрица Хакусин.” Хорошая все-таки была у воздуха улыбка. “ Блеск молний прочит бед до ста; не сможет ни одна достать. Бушует буря до утра...”  “Но где гроза, там и ветра.”