***

Я боюсь вдруг остаться осколком чужого моста, Опрокинув чернила, что небом пролиты в глотку. Ты боишься шкафов и начать все с пустого листа, И мешаешь отчаянье с каменной питерской водкой. Говори, не молчи: проходи по пустынным дворам, Как проходят года, как проходит былая усталость; Будем выть, как собаки, и жаться по темным углам, Как и все кифареды, которым немного осталось. Передай мне стакан, прикури от скупого огня. Вечер-морок такой же сухой, как рисунок мелом. Разговоры-наброски, чей век чуть короче дня, Да на мертвых губах незасохший отвар чистотела. Не горюй, дорогая, не стоит хрустальных слез Всё утопшее в водах холодной безмолвной Леты. Сохрани лишь огонь, а не пепел угасших грез, Сохрани мою тень, продолжая тянуться к свету, Сохрани себе лист. Будет легче начать с него, Оперевшись на трость наших тягостных воспоминаний. Пусть же горечь литер не заденет случайно того, Кто не будет глотать вкус соленый неловких прощаний… Отвернись, не смотри. Как соратник, я буду искать Твое имя, текущее дрожью по тонким пальцам… Я осколок моста. И мне нечего больше желать, Кроме сока чернильного в пасти таких же страдальцев.