Королева

      Общага — очень удобный и выгодный вариант для любого студента. Тебе предоставляют базовый минимум для проживания: плита, раковина, душ, кровать, если повезёт — разъебанная тумбочка из Икеи для трусов, и все это за ничтожную сумму, а тебе нужно только докупить тарелки и фильтр, если не хочешь стать железным человеком, наглотавшись ржавчины.       И Чонгук, на самом деле, доволен. Он мальчик скромный, неприхотливый, хоть и кривится каждый раз от засранной туалетной кабинки, но это ничего, он пользуется душем дважды в день. Две вещи, которые ему все время трепали нервы, это наличие соседа (в принципе его существование. Чонгук — единственный ребенок в семье, поймите) и ебаные номера комнат на дверях.       Серая дверь с еще более темной табличкой, на которой выгравированы черные цифры, выглядит, конечно, стильно, но незаметно. Чонгук каждый божий раз перепроверяет, в ту ли комнату он собирается зайти. Нет ничего плохого в том, чтобы случайно приоткрыть чужую дверь и тут же закрыть, это правда. Вот только Чонгук живет в комнате 117, а за дверью с номером 116, которую Гук так и норовит каждый раз случайно открыть, живёт пиздец-какой-горячий-милый-красивый-умный парень по имени Тэхен, из-за которого бедняжка уже год кончает в трусы, отчаянно желая сделать то же, но в огромную и сильную лапищу Тэхена. А что мы делаем, когда ловим краш? Правильно, предпринимаем жалкие потуги не опозориться. Вот и наш несчастный Чонгук-и, едва ли не потея от стресса, каждый раз поворачивает ручку своей двери, надеясь, что он не ошибся и сейчас не собирается войти в комнату сасного мужика.       Жаль, что не все столь аккуратны, как Чонгук.

***

      Сосед Чонгука предупредил, что его не будет в общаге около недели, и парень готов был поверить в бога в этот момент. Наконец-то тишина, никто не будет чавкать на всю комнату, всасывая в себя сраную котлету, слушать свою ужасную музыку на полную громкость в таких же ужасных наушниках и вообще дышать. Наконец-то он сможет примерить наряд, который купил в порыве слабости еще осенью, когда был в абсолютном психологическом раздрае, а душе нужна была крупица счастья. И пофиг, что уже февраль, а парень так и не притронулся к заветному пакетику из бутика: страшно; еще и сосед мешался, не давая насладиться лёгкостью тонкой ткани и образом, что создавал этот наряд. Но теперь у него появился шанс полюбоваться своим выбором. Подумав, что все равно сосед не нагрянет, он оставил дверь не запертой на ключ и погасил основной свет, чтобы горела только настольная лампа.       Шуршание пакета, кряхтение парня, потому что засунул его далеко под кровать — и его маленькая слабость в руках. Он отворачивает зеркало, потому что боится увидеть в отражении что-нибудь нелепое, и переодевается. Тонкая ткань длинной черной юбки обдает прохладой гладкие бедра, щекоча нежную кожу, и Чонгук смущенно улыбается сам себе, на пробу двигая ногами. Ощущения после долгого ношения штанов необычное, но ему нравится. Он берет второй элемент. Черный свободный кроп-топ без какого-либо принта идеально подходит для его достаточно мощной фигуры, нигде не жмет; голая кожа талии покрывается мурашками. Парень, зажмурившись, ставит перед собой зеркало и, набравшись смелости, открывает глаза.       Внезапно слышится, как кто-то пытается повернуть ключ в замке.       Чонгук замирает, хаотично думая: что забыл тут его сосед? Почему он не закрыл дверь на ключ? Что ему делать? Он не успеет за три секунды снять весь наряд и спрятать его. Отчаяние и паника накрывают с головой, когда человек по ту сторону догадывается, что дверь не заперта, и нажимает на ручку. Чонгук, как потерянный щенок, готовясь к позору, беспомощно смотрит на дурацкую дверь, через которую в комнату буквально вваливается Ким Тэхен… Что?       Парень хлопает непонимающе глазами. Тэхен — судя по всему, глубочайше бухой — злобно оглядывается на дверь и бормочет: — Ёпта, а я думаю, хули ключ не поворачивается, а ты ее не закрывал… — в ответ гробовая тишина, и он крутит головой в сторону комнаты и застывает.       Перед его глазами, в его комнате, самый очаровательный мальчик из всего универа, на которого он безбожно пускает слюни, стоит в юбочке в пол и кроп-топе, оголяющем плоский животик. Тэхен думает. Юбка. Бедра. Кроп-топ. Талия. Еще раз. Юбка. Маленькая талия. Юбка. Чонгук. Чонгук?!       Тэхен икает. Смотрит на кровать за спиной парня. На его кровать не похожа. Полки такой у него, вроде, тоже не было никогда. Ой. Попутал.       Он еще раз смотрит на потерянного парня. Любуется этими охуенными бедрами, подчеркнутыми юбкой. Думает, что стоит что-нибудь сказать.       Выставляет большой палец вверх и хрипит, пугая бедного Чонгука: — Ебать, пиздато выглядишь! — он поворачивается к двери, путается в ногах и бубнит: — Ну, я пошёл.       Внезапно задумывается (плохая идея), и разворачивается на секунду к Гуку, еще раз оглядывая до невозможности прелестную фигурку, и ляпает с — как он считает своим пьяным мозгом — сексуальной ухмылкой на лице: — Спокойной ночи, моя королева! — и за ним закрывается дверь.       Чонгук смотрит на отражение в зеркале, где видит растерянного, напуганного и до ужаса красного себя, и думает, что сейчас произошло.

***

      Позже, отойдя от ступора, он разделся и снова спрятал свой наряд подальше, запихивая его под кровать с некоей злобой, ведь именно из-за этого он попал в такую постыдную и позорную ситуацию.       Чонгук теперь лежит на кровати в одном белье, скукожившись в комочек, и думает над поведением Тэхена. Тот был пьян, и, вероятно, его реакция в трезвом виде могла быть другой.       Чувствовал ли он отвращение, увидев Чонгука в таком прикиде? Неужели он пытался поиздеваться над Гуком, назвав его «королевой» в конце? Будет ли Тэхен об этом рассказывать всем остальным, выставляя его на посмешище? Парень сжимается еще больше, накручивая себя мыслями о том, что объект его влюбленности, может, и не слишком хороший, грубый или же вообще гомофоб. Он засыпает с тревогой в душе, обещая попробовать завтра попросить старшего не рассказывать никому об этой ситуации.

***

      Весь оставшийся вечер Тэхен проводит на кровати в позе звезды в соплях-слюнях-слезах от того, какой же его (не его) мальчик прекрасный. Он вспоминает этот восхитительный силуэт, плавный переход от широких плеч к узкой талии и выраженным от тренировок бедрам. И все это под изящной юбкой и топиком. Ну не чудо ли? Парень утыкается лицом в подушку и задушенно скулит. Сколько месяцев он уже думает о Чонгуке? Сколько месяцев он тоскливо смотрит в спину кудрявому маленькому принцу в универе, желая подойти, взять за руку и рассказать, какой он на самом деле чудесный-милый-прелестный-очаровательный?       Но, получив шанс, первое, что он сказал, это: «Пиздато выглядишь, моя королева». Скулеж в подушку усилился. Да, не стоило так ужираться на попойке в честь сданных экзаменов.       Спустя пару секунд в него летит вторая подушка от злого соседа: — Слышь, псина, заебал скулить!       На что Тэхен только вяло откидывает подушку и начинает заново: — Я та-а-ак ево люлю! — Это я уже слышал раз триста… — Моя чудесная милейшая принцесса… — продолжает стонать Тэхен.       Сосед поднимает скептически бровь — Чувак, ты вообще подумать не мог, что он, к примеру, гомофоб? Такой громиле явно бы не зашло прозвище «принцесса».       Тэхен от возмущения аж голову поднимает и выкрикивает: — Нет! Он… — «Он даже юбочки носит!» — хотел сказать Тэхен, но задумался. Чонгук выглядел напуганным, когда он ввалился в комнату, и инстинктивно прикрыл руками свое тело. Да и на людях Тэхен ни разу не видел парня в юбках, платьишках и других шмотках из женского отдела в бутиках. Значит ли это, что он не хочет, чтобы люди узнали о его вкусе в одежде? — Он? — повторяет сосед, прищуренно глядя на впервые за этот вечер использовавшего мозги Тэхена.       Тэхен опять падает башкой на подушку, сделав свои выводы, поворачивается к стене и бурчит оттуда: — Все равно моя принцесса, — за спиной слышится вздох и «кто б сомневался».

***

      На утро у Чонгука опухшее лицо от слез и стресса, у Тэхена — потому что нечего так много пить.       Ким стоит у плиты, уставившись сонно на гейзерную кофеварку, а в голове пустота. Дверь на кухню открывается, и ему слишком лень поворачиваться, но человек шаркает тапками пару секунд и замирает, из-за чего Тэхен на автомате обращает внимание на вошедшего да так и застывает.       Чонгук опухшими глазами смотрит на Тэхена, Тэхен смотрит на Чонгука. Искра, буря, безумие… Неловкость.       Гук прячет взгляд, боясь заметить на чужом красивом лице отвращение или неодобрение, и пробует набраться смелости обратиться к Тэхену, пока моет чашку, но тут старший заговаривает: — Слушай, я… — хриплый голос заставляет Гука вздрогнуть, и он напрягается. — Я хочу извиниться. Мне жаль, что я ворвался пьяный к тебе в комнату, еще и нахамил, и… И я правда ничего не имею против и не хотел тебя обидеть. В плане, я не считаю тебя «королевой»… Ой, ну, то есть, как бы считаю, но типа ты такой красивый был! И сейчас тоже красивый! Но тот наряд так тебе шел, что я не сдержался, и думал еще, что говорю тебе комплимент, хотя, вероятно, это не звучало, как комплимент, ну, в общем… — Тэхен… — Все, что я хотел сделать, это извиниться, потому что, наверное, доставил дискомфорт и увидел, чего не следует, и… — Тэхен! — чуть громче говорит Чонгук, ужасно красный от смущения, и старший замолкает, ожидая приговора.       Чонгук продолжает тише, чтобы слышал только Ким: — Я… Я не обижен, я вообще не совсем понимал вчера, что ты имел в виду, хоть и был очень напуган, и вообще-то я собирался попросить тебя, эм… Никому не рассказывать о том, что ты видел. Пожалуйста. Н-но мне приятно от того, что ты считаешь мой наряд красивым! Спасибо. — Не твой наряд. — Чонгук напуганно поворачивает голову в сторону Тэхена, что с нахмуренными бровями уверенно смотрит на него. — Тебя. Ты красивый. Юбка и этот… Не помню, как называется, ну ты понял, всего лишь подчеркивают твою красоту. Без тебя… Этот наряд не был бы таким крутым… Вот… — с каждым словом сам Тэхен начинает стесняться все больше и под конец говорит уже совсем тихо. Боже, почему он такой неловкий? Почему нельзя подойти, уверенно взять за руку и позвать замуж, как в этих ваших дорамах? На кухне повисает тишина.       Чонгук прижимает мокрые руки к розовым ушам, смущенно улыбаясь и чувствуя, как красными пятнами покрывается вся его шея. — Королева… Мне нравится, — тихо звучит. Тэхен непонятливо вскидывает брови. — А? — Я не обиделся на твое «Королева»… Звучит красиво, — Гук хихикает, очаровывая поплывшего Тэхена еще больше. — Меня никто так никогда не называл. Пока Тэхен думает, Гук вновь прерывает молчание, бормоча: — И ты тоже… Нравишься. Пиздец как, — он может только нервно улыбнуться, глядя на глупое выражение лица старшего.       И — ох — какое же сальто делает его сердечко, когда он слышит шепот: — Это так взаимно, ты не представляешь. Чонгук подходит чуть ближе к уже такому же красному Тэхену. — Тогда, может… Ээ… — Н-не хочешь попробовать встречаться со мной? Я не такой ужасный алкаш, правда, я пью только по праздн… — воздух из груди выбивают внезапными объятиями и уверенным: — Хочу, — старший подвисает от неожиданности, а спустя пару секунд отмирает, и, обретя возможность тискать эту зефирку, обнимает в ответ.       Они так стоят, пока в кофеварке булькает жидкость, несколько минут.       А потом Тэхен думает: «гори сарай, гори и хата» — и задаёт очень важный вопрос: — А принцесса?       Младший отрывается от крепкой и теплой груди, в которую, оказывается, так кайфово утыкаться носом, и непонимающе дует губы. Тэхен спешит объяснить: — Ну… Королевой тебя звать можно. А принцессой? Чонгук кашляет неловко и шутит, глядя куда-то в бок: — Т-только за поцелуи, — ох, не стоило разбрасываться словами.

***

      Сосед Тэхена входит на кухню и тут же чертыхается: — Блять, Тэхен, кто целуется на общей кухне?! Паскуда, аппетит мне испортил, — и, закинув контейнер в микроволновку, уходит.       Красный от стыда младший обреченно стонет в грудь Тэхена, который зарылся носом в пушистую макушку и теперь довольно хихикает.