Солдатский домик

      Солнце тихим озорным лучом скользит по горшочку на столе, поднимается к старому гобелену, переползает к маленьким часикам наверху и наконец исчезает за шкафом, чтобы показаться в следующий раз только через четверть часа, разгоревшись во всю силу. Ласковый шелест волн заставляет пробудиться, но не открывать глаза. Лучик гладит ресницы, но не с тем, чтобы поднять, а только чтобы пошалить, побаловаться. Искрится в юном солнце море. Оно будет блестеть всю весну, сверкать всё лето, волнуясь иногда, но почти сразу успокаиваясь, затихая, а после снова будет приветливо шелестеть мелкими ракушками вперемешку с песком весь август. Теперь же совсем тихо шуршат волны, играя на берегу, переливаясь в солнечных лучах. Далёкий крик баклана заставляет подняться — пришло время заняться делами. Он плотничает, тем и живёт, таская свой промысел каждые выходные в город. После ярмарки возвращается в свой крошечный домишко и снова принимается за работу. Так и блестит трофейный топорик в лучиках. На закате забирается по стремянке на разгорячённую молодым солнцем крышу и сидит там до самой ночи, провожая старый день, думая о новом, нехотя вороша в голове воспоминания с тем только, чтобы отпустить их. Выходит иногда рыбалить в лодке. Сидит час, два, три, четыре, весь день может просидеть по армейской выдержке, а как луч золотом по волне пойдёт, так и он снасти сложит и к берегу нос направит.       Так и жил, пока, вернувшись осенью с ярмарки, не нашёл пустыря. Снесло дом волной в бурю. Ничего не осталось. Никого.