Стразики

       — Ай, Нишимура!..       Глухой мягкий звук падения эхом отдаётся в ушах. Обернувшись, Рики с удивлением наблюдает за тем, как Сону, стукнувшись задницей о пол, с возмущением ворочается, собирая в складки под собой мягкий ворсистый коврик на полу перед кожаным диваном.        — Аккуратней, любовь моя, — Рики протягивает ему широкую, слегка шершавую мозолистую ладонь, и Сону ворчит, вкладывая в неё свою мягкую маленькую ладошку, благословляя Рики касанием бархатной белоснежной кожи.        — Ну так а чё ты тут расписарил всё своей одеждой?! — он бурчит себе под нос возмущения, не сравнимые, надо сказать, ни с чем в своей очаровательности. Сону задирает носик и гордо фырчит, когда Рики тянет руку, чтобы погладить его по голове. — И трусы свои кинул! Хоть чистые, и на том спасибо!        — Это тебе подарок.       Парень взъерошивает сквозь тонкий материал кепки, сдвинув её на чужой голове, сочные волосы Сону, мягкие и приятно пушистые, на макушке, на что Сону в ответ глаза закатывает и спешит вытолкнуть руку своей головой, как делал бы маленький котёнок, вредный и непослушный.        — Ну да, конечно, спасибо! Я не прожил бы без них.       Сону с напускной — хотя, Рики может допустить расклад того, что его милый молодой человек действительно готов опрокинуть сковородку ему на голову — обидой поправляет головной убор, приводя его в изначальный вид элегантными и грациозными, изящными движениями своих тонких, почти аристократичных рук, пока Рики, едва сдерживая себя от того, чтобы расхохотаться во весь голос, заваливается на диван.       Рики усмехается: иногда он задумывается о плюсах отношений и, возможно, в будущем женитьбы с кем-то, кто умеет абсолютно всё; но затем Рики вспоминает, что Сону никогда не стирает красное с белым и любит держать квартиру в чистоте, и не может поверить своему счастью. Что уж говорить о том роковом дне, когда Рики сломал все приборы на кухне и вырубил электричество. А ещё Рики притащил с улицы ежа, который теперь живёт у них и топчется своими коготками по начищенному до блеска паркету, не давая и так беспокойному Сону спать.       Это правила выживания с девятнадцатилетним Ким Сону: для каждой части тела полотенце отдельно, посуда моется не сама, носки и трусы носятся один день, а под кроватью тоже нужно подметать. А с его парнем, активно их нарушающим, и правда не соскучишься.       Сону лишь окидывает Рики нечитаемым взглядом, прежде чем семенит к валяющимся на полу боксерам Рики, чтобы поднять их. Он ненавидит беспорядок всей душой, кривясь при виде того, что его молодой человек оставил после себя.        — Тебе помочь? — Рики интересуется почти нагло, с игривым блеском в глазах, когда Сону, бросив на него взгляд, не выражающий ничего, кроме как однозначное «Я готов убивать», фырчит, возводя свои чудесные глаза, больше известные как лисьи, острые, с загибающимися вверх внешними уголками, к потолку.       Юноша, оттолкнувшись широкими ладонями, поднимается с дивана, чтобы его крепкая фигура возвысилась перед невысоким и хрупким фигуристым телом Сону.        — Подержи, — поднявшись на носочки, Сону рассеянно напяливает на макушку своего высокого бойфренда, всего в чёрном, с проколотым языком и узором из татуировок на теле, кепку цвета нюдовой розы со стразами. А пахнет она приятно, цветочно-восточным ароматом его духов.       С усмешкой Рики, потянувшись, расстёгивает липучку, чтобы отрегулировать ширину кепки. Старший натягивает головной убор себе на макушку потуже, поправляя среднего размера козырёк. Он почти стонет от наслаждения, когда кепка Сону приятно холодит кожу его головы, спасая затылок от влажных благодаря неимоверной жаре за окном волос — и, да, это конкретно потому, что в квартире не работает кондиционер.       Рики купил Сону убор около пяти месяцев тому назад, когда его бойфренд искал что-то, в чём можно наделать кучи и кучи невероятно завораживающих классных фотографий; а Рики глаза демонстративно закатывал, но неужели он мог отказать этой милой мордашке с пухлыми надутыми щёчками, похожими на рисовые пирожки, блестящими в золотистом солнечном свете глазками и выпяченными губками в форме сердца, мягкими и полными, измазанными алой жидкой помадой? Сону выглядел весьма и весьма мило, когда что-то клянчил у него.       Кроме того, в Сону жила, глубоко засев, потребность в этом, ведь ему абсолютно необходимы все эти миллионы (разгон от тридцати снимков до ста) фотографий себя-на-фоне-цветочков и себя-на-фоне-себя-на-фоне-цветочков-на-мосту-в-парке. И не важно, что рука Рики почти отваливается к концу прогулок ради того, чтобы Сону нылся ему, что везде он получился страшным, а в конечном итоге выложил в Инстаграм одну — Рики абсолютно счастлив с ним.       Кепка эта незамысловата: приглушённого розового цвета, скорее нюдового, но Рики в этом не разбирается; сделана из крупных металлических звеньев, как любая серебряная цепочка, если приглядеться к ней поближе. Сначала Рики показалось это странным, однако стоило подобное чудо всего сорок шесть долларов, так что выполнить желание любимого парня в этой ситуации — всё ещё закон.        — Нуну, ты надушил её своими духами? — Рики незаметно принюхивается, втягивая носом медленно, но верно пропитывающийся сладким цветочным ароматом спёртый воздух. Сону качает головой растерянно, прежде чем положить на широкое кресло рядом с диваном кофту на молнии Рики, поднятую следом за нижним бельём.        — Она сама пропиталась, я брызгал только майку.        — Странная у тебя привычка, — насмешливо хмыкает Рики, на что Сону фыркает скептично:        — Так же как и у тебя греть клубнику в микроволновке.        — А я и не отрицаю, — лукаво улыбается Рики, обнажая оскал ровных белых зубов. Сону цокает языком будто бы обиженно.        — Тебя вообще не переплюнуть!        — Конечно, я же два десять.       Сону хочет ударить его по голове, но не дотянется. Рики и правда очень высокий — а вместе с тем и обладающий крепкой подкаченной фигурой, сильными натренированными руками и кубиками прэсса, как часто любит выражаться Сону, на торсе. Его тело — сплошной узор из татуировок, чернильными нитями извивающихся на карамельной коже, в ушах — дай бог сосчитать, сколько проколов, вместе с любимым пирсингом языка, в виде холодного металлического шарика.       А на соседнем берегу этой реки стоит Сону — невысокий хрупкий паренёк, заканчивающий школу этим летом, оттого и выглядящий с каждым днём приближения выпускных экзаменов всё более раздражённым. Юноша сам по своей природе был довольно чувствительным, а также любил безукоризненную чистоту.       Кроме того, он был невыносимым педантом — ну, Рики так думал… Думал, пока Сону случайно не упал на его член.       Рики же всегда казалось, что он сам — не самый чуткий человек на свете, но Сону, кажется, имел достаточно сил для применения своей способности к убеждению людей в обратном. «Противоположности притягиваются», — только и сказал он милым полусонным голосочком, почти звенящим, когда они лежали в обнимку на его кровати.        — Я не знал, что ты увлекаешься романтической хренью, Нуну, — усмехнулся Рики, заставив своего новоиспечённого парня рассмеяться. Приподняв голову с его обнажённой крепкой грудной клетки, Сону фыркнул, шлёпнув студента по руке и схватившись ладошкой за бицепс старшего, чем заставил того рассмеяться.        — Я — нет, но мне кажется, что притягивающиеся друг к другу пары существовали всегда. Это ведь часть нашей натуры.»       Рики только улыбнулся и снисходительно покачал головой, прикрыв глаза, и коротко прошёлся проколотым языком меж губ, сверкнув серебряным шариком, но прижал юношу ближе к себе.

: 💒: .·: ~: ·. : 💒: .·: *: ·. : 💒: .·: ~: ·. : 💒:

       — Хён, — Сону направляется в его сторону быстрым шагом, очаровательно улыбаясь. — Как дела, хён?       У Сону сегодня хорошее настроение и ланчбокс в руках, — хотя, казалось бы, он уже должен был искрами из глаз стрелять, стоило Рики только попробовать позвонить ему и сообщить, что: «Нуну, солнышко, ну я забыл еды с собой взять, а у тебя выходной…» — а у Рики на макушке кепка цвета нюдовой розы со стразами, которую он сейчас рассеянно поправляет, сбитую набекрень.        — Ты принёс, — беззлобно отзывается старший с благодарностью; в груди разливается что-то большое и невероятно тёплое, словно огонёк, который греет изнутри, не обжигая.       Сердцебиение ускоряется, когда Сону садится на парту, и его невозможные бёдра, облечённые в узкие джинсы, приземляются буквально в двадцати сантиметрах от Рики. Конечно, Рики совершенно точно не нравится то, что шепотки вокруг них можно ощутить буквально кожей: он не любит тех, кому нравится греть ушки вокруг их немного необычной пары. И, тем не менее, если Сону решил посидеть на парте, его ничто не остановит.        — Все смотрят, Нуну, — Рики хмыкает и вальяжно откидывается на спинку стула, по-хозяйски обхаживая взглядом чужие полные бёдра, под джинсой на которых всё ещё не сошедшие следы от поцелуев.        — Я хотел сказать, — начисто игнорируя парня, продолжает младший. — Что я сегодня пойду гулять с Воном и напишу тебе потом, если что. Домой сам пойду, забирать меня не надо.        — Ты мог просто написать мне и сейчас.        — Нет, не мог, — весело настаивает Сону, щуря свои глаза-щёлочки и мило склоняя голову вбок. Ох, чёрт, да он издевается. — В любом случае, я позвоню тебе потом.       Сону беззастенчиво болтает ногами, но подобная беспечность играет с ним злую шутку — парта начинает пошатываться, и юноша оказывается в нескольких шагах от того, чтобы встретиться с холодным полом.        — Ой-ёй!        — Ты дурной, — без тени эмоций на лице отвечает Рики, придержав его за талию.       Одногруппники вокруг посмеиваются, наблюдая за ними издалека. Сону дуется, но вместе с тем с любовью будто тянется к макушке Рики, чтобы пододвинуть свой головной убор, методично поправляя его на голове.        — Спиздил у меня кепку, — шутливо фырчит он. Его тонкие бледные пальчики приглаживают чужие пушистые волосы, тёмно-каштановые с мелированными прядями, заправляют их за уши и прочёсывают кончиками, заставляя мурашки сыпаться по всему телу Рики.        — Да, и возвращать не собираюсь, — Рики сладко улыбается. Он размыкает свои сочные полные губы и, пока Сону отреагировать не успевает или подумать как следует, подаётся вперёд, чтобы чмокнуть его.       Сону широко распахивает глаза, когда Рики клюёт его в губы; ощущение приятного тепла на лице и родного аромата лаванды, слабо прослеживаемого из-за ноток перебивающего его любимого одеколона Рики, бьёт в его нос, заставляя голову сладко кружиться.        — Чтоб ты засверлился, — бурчит Сону. Он надувает намазанные косметическим маслом пухленькие губы и глаза в пол потупляет, но его щёки всё же начинают медленно розоветь благодаря тронувшему их персиковому румянцу.       Рики усмехается любовно, на несколько мгновений веки опустив, после чего опирается локтями о стол и придвигается ближе, опустившись к расплывшимся на парте бёдрам.        — Я люблю тебя.       С улыбкой он кладёт голову на мягкое бедро Сону и почти стонет от блаженства, когда прикрывает глаза, используя своего молодого человека, как подушку. Сону ворчит себе под нос что-то едва слышно, что не разобрать совсем, но его маленькие нежные ладони послушно опускаются на макушку Рики, чтобы начать перебирать стразики на кепке — Рики любит, когда Сону его гладит, поэтому ему приходится частенько заниматься этим.        — А я тебя.

: 💒: .·: ~: ·. : 💒: .·: *: ·. : 💒: .·: ~: ·. : 💒:

      Баскетбольный матч между ребятами с их университета, обучающего студентов работе с техническими направленностями, и ребят из другого ВУЗа с факультета режиссуры, уже не за горами. Ну, как сказать? На самом деле, до начала всего двадцать с хвостиком минут; даже тридцати нет, раз уж на то пошло.       Свободная форменная майка с номером 04, выведенным тёмно-синими печатными цифрами, и фамилией, развевается на его торсе, когда Рики, подняв голову, с разбегу без особых усилий забрасывает мяч в кольцо, полностью даже не разогнув руку.        — Он всё равно ростом с это кольцо, какая разница, — фырчит Джеюн, далеко не самый высокий, зато очень крепкий и довольно юркий игрок их команды.       Рики снисходительно усмехается. Мяч падает с высоты, глухо стукнувшись о доски просторного спортивного зала с высоченными потолками, и пружиной отскакивает от пола. Рики поправляет кепку на голове, немного задирая козырёк, чтобы ему открылся больший обзор на светлое пространство перед ним.        — На время игры её придётся снять, — предупреждает Джей — капитан их команды, больше всех дружащий с баскетбольным мячом и владеющий им мало сказать в совершенстве (как и лучшим другом Сону по имени Чонвон, но это уже совсем другая история). Он останавливается, слегка сжимая в руках другой мяч, отчего выступающие мышцы на его натренированных руках подрагивают, а бицепсы напрягаются.       Рики почти бездумно обводит взглядом его стройную фигуру, после кивнув. — Ты с ней не расстаёшься, — с улыбкой подтрунивает Джеюн. — Всегда её носишь. Это теперь твой новый талисман.        — Мой талисман — это Нуну, — авторитетно заявляет Рики. Юноша цепляет пальцами козырёк, чтобы на мгновение поднять её и встряхнуть тёмной пушистой копной, но, взъерошив уже влажные от пота волосы, — а что начнётся на самой игре, м? — натянуть на макушку обратно. — Я передам ему кепку, когда он придёт.        — Подозреваю, что теперь она вообще не его, — лукаво улыбается Сонхун, тихий парень с острыми привлекательными чертами лица и молочной кожей, подцепляя Хисына, намеревающегося проскочить мимо, за тонкую талию.       Рики цокает языком, но по едва заметной улыбке, щекочущей уголки его губ, можно догадаться, что старший чертовски прав в своих словах.        — А ему ведь девятнадцать, да? — интересуется невзначай Джеюн.        — День рождения через месяц…        — О-ой, так он ещё и несовершеннолетний, — по улыбке Джеюна можно догадаться много о чём, но он не решается начать подтрунивать над Рики, потому что Джей, находящийся почти в такой же ситуации, сломает ему палец и даже не поленится.       Спасибо Хисыну, их святому хёну, который всегда может найти выход из неловкой ситуации. — …Мне казалось, я уже видел Сону здесь, — растерянно бормочет Хисын. Его огромные оленьи глаза, глубокие и тёмные, сверкают в лучах солнца, пробивающихся сквозь высоко расположенные широкие пыльные окна спортзала, прежде чем парень изворачивается в руках Сонхуна, чтобы взглянуть в направлении выхода из зала. — О, а вон он!       Рики необязательно вытягивать шею, чтобы он смог увидеть находящуюся неподалёку знакомую фигуру. Прищурив глаза, юноша вглядывается в Сону, опершегося о дверной косяк и сложившего руки на груди у широкой деревянной входной двери, прежде чем лёгким бегом поспешить к нему.        — Ты не опоздал, — Рики улыбается, останавливаясь перед Сону, который воинственно — и, если честно, весьма и весьма забавно — глядит на него снизу вверх, нахмурившись.        — Скажи спасибо! — фырчит Сону, закатывая свои чудесные глаза. Рики хохочет, привлекая внимание улыбающихся нежно парней по ту сторону зала, после чего подаётся вперёд, чтобы заключить Сону в объятия.        — Что тебя не устроило здесь, любовь моя? — бормочет Рики себе под нос, но достаточно громко, чтобы Сону его услышал. Вытянув шею, он целует волосы Сону, поглаживая его обтянутую заправленной в брюки светлой рубашкой тонкую талию, оборачивая своими большими руками и крепко прижимая к себе.       Они не успели увидеться утром, хотя бы коротко поцеловаться или даже в принципе пересечься: Сону ушёл на учёбу раньше, чем Рики поднялся, ведь ничего на сегодняшний день не намечалось, кроме баскетбольного матча и свидания после. Зато Сону оставил на столе завтрак: любимое печенье Рики в форме рыбки, онигири с креветкой и лососем и сок. И, честно, Рики считал его благословением.       Рики почти слышит, как Сону дует свои пухлые щёки, но в конечном итоге юноша поддаётся, обмякая в чужих крепких объятиях, греющих его и укрывающих будто бы абажуром от внешнего мира. Сону нравится чувствовать себя маленьким рядом с Рики — Рики прекрасно об этом знает.       Можете назвать их эгоистами, но они оба определённо любят этим пользоваться        — Ты плохо помыл пол, — бурчит Сону, доверчиво уткнувшись лицом в грудь Рики. Он цепляется своими пальцами за его спортивную майку, вынуждая Рики почти ворковать от умиления. — Подожди, а чё я говорю «плохо»? Отвратительно!       Рики коротко смеётся, оставляя маленькие поцелуи-бабочки в его путающихся волосах. — Вроде бы, я мыл внимательно, так же, как обычно.        — Но при этом я захожу в нашу общую спальню, а там возле плинтуса валяется кусок пыли, — лепечет Сону грозным голосом, намекающим на близкий взрыв всех его эмоций одним махом. — Ещё раз я увижу такое — уебу тебя совковой лопатой по еблищу.       Ну, ладно, он выразил все свои эмоции одной фразой.        — Матч начинается через двадцать минут, — почти на автомате выдаёт Сону, бездумно изучая глазами пространство зала со снующими в нём туда-сюда спортсменами. — Я думаю, я сяду на ближнюю скамейку, — Рики согласно мычит, покачивая его в руках. — А ты что, будешь играть в кепке?        — Раздевалка мужская пуста сейчас? — невпопад отвечает Рики, который, задумчиво возведя глаза к потолку, будто бы размышляет о чём-то своём. Он переводит взгляд своих тёмных, практически чёрных глаз, на Сону, который растерянно смотрит на его лицо, уставившись на милую родинку на подбородке — его любимое место для поцелуев — снизу вверх. — Ты заглядывал?        — Вроде да. Я потом ещё проходил мимо неё…        — Нет, я не буду играть в кепке, — резко будто бы отрезает Рики, перебивая удивлённого Сону, не имеющего даже возможности ворчать оттого, насколько сильно он сбит с толку. — Подержи её для меня.       Зацепившись за козырёк, Рики натягивает на тёмную макушку Сону по праву принадлежащий ему головной убор, слегка приминая его гладкие блестящие волосы, и тянет за собой. Схватившись за его татуированные плечи, Сону мычит в резко начатый поцелуй, но в моменте сдаётся и крепко, трепетно обнимает Рики за шею, прикрывая широко распахнутые глаза. Его длинные ресницы подрагивают, когда Рики, бешено целуя его губы, закидывает его лёгкое тело на свои бёдра и захлопывает за собой дверь в пустующую раздевалку, которая ближайшие двадцать минут точно никому не понадобится.       Возможно, они могут показаться не совсем приемлемыми для общества, но Рики любит гармонию, счастье, искорку и доверие в их любви. Всё, что мы можем сделать — оставить их в их счастливом мире. Даже если через тернии, но всегда к звёздам.