Картина

Тёплое весеннее солнце, пробивалось своими лучами в окно художественного клуба. Освещение было таким мягким, жёлто-зелёным что ли.. На самом деле трудно это объяснить, слишком красиво. Парты стояли у стены, а в центре были стулья и мольберты. Его рабочее место, находилось у окна, сонный блондин часто смотрел в него, тем самым поднимая своё настроение. Он ужасно рисовал. Все рисунки получались кривыми, руки часто тряслись, не слушаясь, а эмоции выплёскивались совсем в разных цветах и штрихах на бумаге. Поэтому Зеницу любил рисовать, его мысли и эмоции рвались наружу, выражать их получалось, лишь на бумаге. Над ним иногда хихикали, потому что анатомия давалась ему трудно, он делал вид что не слышит (хотя слух у блондина невероятный), а дома тихонько плакал, ненавидя себя за кисть в руках, и не понимая, чем он это заслужил, ведь ему просто нравилось. Было так спокойно, когда всё то, что накипело, можно было выплеснуть на бумаге, любые краски, любые кляксы, любые линии. Перед тобой белый лист, и ты - художник, твори что душе угодно. Не все это понимали, от чего и Зеницу считал себя неумехой. Сейчас на сердце было спокойно. Класс пуст.. Ему разрешали рисовать после уроков, вне занятий, когда никого нет. Тогда он расслаблялся, тогда он творил и делал все, что ему хотелось. Сейчас на холсте было что то дорогое ему, что то настолько личное и тайное, что то, что хотелось нарисовать и спрятать от всех, разве что кроме... В прочем это и не важно. Криво, косо, но с душой, с любовью, с эмоциями.. Зеницу хотел это нарисовать, хотел, чтобы когда станет известным и популярным, он показал картину, сказал с чего начал, и тогда все поверят в себя, поймут, что долгий труд поможет обрести известность. Агацума улыбался, тёплый ветер из открытого окна, слегка растрепал его блондинистые и пожжёные волосы. Рука почти не тряслась, кисть плыла по бумаге. Вот оно - удовольствие. Спокойно.. Юноша забыл о времени, забыл о том, что пора домой, к своему мучителю брату и любимому дедуле.. Сейчас они не волновали, сейчас он хотел рисовать и дышать свободно. Странный щелчок и скрип двери, Зеницу подпрыгнул на стуле, резким движением разворачивая мольберт к окну. Он испуганно уставился в проход, боясь что засиделся и его теперь поругает дядя охранник. – Ну тебя долго ждать? У меня клубное занятие уже давно закончилось. Гонпачиро ушёл с Геньей полчаса назад. Я уже устал один мяч в спортзале гонять. Пошли домой! - это был Иноске - лучший друг Агацумы. Сейчас он чуть не довёл растрёпанного до инфаркта. К счастью, всё же не охранник, поэтому выдохнув, блондин начал отмывать кисти. Завтра клуб будет закрыт, поэтому картину заберёт вечером, когда тайком стащит ключики от клуба из учительской. Схватив свою жёлтую кофту, накинул на себя. – Зачем так пугаешь! Я просто задумался и задержался. Пошли. - гордо задирая свой нос, вышел из класса, плечом друга толкая. Тот усмехнулся и толкнул чуть сильнее в ответ. Продолжать это Зеницу не стал, лишь айкнул. Знает, что если не остановится первым - улетит в окно. Прикрыв дверь, они пошли по коридору к лестнице, так как это был второй этаж школы. Иноске активно рассказывал как сейчас гоняли мяч и как он забивал голы в Камадовские ворота. Фантастика, как им может нравиться футбол? Грязная игра, да и ноги болят потом. Удивительно, что с Иноске вообще играют, потому что правила он никогда не читает, на ходу запоминает и пинает со всей дури. Агацума был рад, что в футбол не играет, только волейбол. И то, потому что в него Иноске нос свой не суёт, мол "скучно, бабский вид спорта, футбик получше будет". Так же, он сочувствовал бедному Танджиро, которому прилетало мячом по первое число. Генья к счастью понимал это, и часто менялся с ним местами, вставая на ворота и пропуская некоторые мячи. Поэтому Иноске любил соревноваться с Танджиро, он ловит чуть ли не все, но от боли корчится, это было якобы смешно, хотя Зеницу не разделял это мнение. Спустившись на первый этаж, они зашли в раздевалку. Там тоже было тепло на вид. Агацума хотел бы поработать, с такими цветами. Особенно когда настроение хорошее - самое то. Дойдя до своей вешалки и снимая пакет со сменой, блондин ахнул. – Иноске, я сумку в клубе забыл!! - растяпа.. Так расслабился, что из головы вылетело забрать свои вещи. Он опустил руки и собирался уже пойти за ней, как Иноске остановил. – Да я сбегаю, обувайся пока! Мне как раз ноги потренировать получится, ыхы, не переживай Моницу! - не рассчитав силу, хлопнул его по плечу, ярко улыбаясь и видимо радуясь возможности побегать, правда Зеницу громко айкнул и зажмурился. Совсем хрупкий. Хашибира бросил свою скучную, чёрную и местами порванную сумку на пол, а сам побежал к лестнице. Агацума выдохнул, будто бы поражаясь тому, какой же Иноске забавный и энергичный, но это было настолько привычно, что он сам не понимал, почему так вздыхает. Всё же опустился на колени, и начал переобувать школьные кеды, заменяя их уличными ботинками. Брюнет воодушевлённый пробежкой, залетел в класс и осмотрелся. Сумка лежала на подоконнике. Весь растрёпанный и смешной, он подошёл к окну и крепко взялся за лямку, а затем справа, глаза зацепились за что то яркое. Повернув голову, Иноске увидел.. Себя. Картина была необычной, слегка смазанной, но это был Хашибира, во всей его красе, сидевший на парте и задумчиво смотревший в окно. Он вспомнил, что сидел так же, в своём клубе фотографии, когда они с Танджиро и Зеницу обсуждали оценки, за проверочную работу по истории, где то неделей ранее. Брюнет тогда задумался, в окно смотрел, на то как птицы шуточно дрались в воздухе. Его тогда отвлёк взгляд Агацумы, который глаза сразу опустил и немного покраснел. Тогда он не понял, почему тот так пялился. Даже не спросил, решил, что это не важно, но он... Но он нарисовал его. Так красиво.. Иноске раза два видел картины Зеницу. Он их прятал, считал страшным. Хашибире так не казалось. Блондин рисовал не как все, не по правилам. Рисовал от души, но очень этого стеснялся. Этим он и любил картины друга. Свобода, искренность, эмоции.. Агацума не мог выражать это как все, боялся, стеснялся, или просто не умел, поэтому всё было на холсте, на бумаге, в тетради, в красках. Юноша засмотрелся, а затем достал свой телефон, с побитой защиткой, и сфоткал. Жаль фотоаппарат закинул в сумку, пока играл в футбол. Это было не правильно, но он хотел смотреть вечно.. Хотел ценить эту работу. Никому не покажет. Никому. Обратно спустился тихо, не пробегая по коридору, словно разъярённый кабан. Дойдя до раздевалки, посмотрел Зеницу в глаза, кажется задержался взглядом слишком долго, потому что тот вопросительно изогнул бровь, а затем опустил лицо в пол и резко протянул другу сумку. Агацума в ступоре. Не знает что и думать, как это понимать.. Осознание слишком больно прошибло юношу, будто ударило под дых. Он видел. Видел его картину... Иначе почему он вёл себя так? Сбито выдыхая, парень дрожащей рукой взял свою сумку и повесил на плечо, думая что говорить ничего не стоит... На улице было хорошо. Не жалеет, что ветровка осталась дома. Иноске смущаясь, снова протянул свою руку. В последнее время, они ходили так часто.. Это казалось странным, но за руки держаться с Хашибирой, было приятно и тепло. Шли в тишине, молча. Оба понимают, что Иноске увидел картину, и что Зеницу это понял. Начинать разговор никому не хотелось, молчать было совсем не неловко. С этим другом молчать было удивительно, он всегда болтает, поэтому блондин очень ценил такие моменты, как и Иноске, который любил, что с Агацумой можно иногда и помолчать. Мысли всё не давали покоя.. Почему же Зеницу нарисовал именно его? Почему он не убирает руку? Каждый раз Хашибира тянет свою первый, а блондин молча переплетает пальцы, идёт, отставая на шаг. Почему, когда Иноске поцеловал его у своего подъезда, на него не накричали в тот день, не устроили истерику, не оттолкнули от себя. Почему с ним не как с Танджиро. Камадо не хотелось брать за руку или целовать, не хотелось прижимать к себе, в какой то беседке на площадке, в попытке согреть своей толстовкой и ждать когда дождь прекратится, взъерошивая мокрые волосы с громким смехом. Они ведь друзья.. Тогда почему так бьётся сердце, только рядом с этим ярким солнцем? Зеницу тоже думал об этом, тоже не понимал, что между ними происходит. Почему он его рисует? Сердцу хочется, эмоции на то настроены, голова только этим придурком и забита. Руки рисовали сами, а мысли вспоминали тот образ, давая подсказки. Губы тянулись в ответ, когда им дали такое нужное тепло. Пальцы сплетались с его, а разряды счастья так и бегали по телу. Что им делать с этими чувствами? Как им дальше справляться? На что пойти, чтобы сбежать от жестокого мира? Влюбились как идиоты. Иноске обнял его на прощание, всё так же молча, крепко. Забавно и ярко смущаясь, безумно мило, но непривычно глазу. Зеницу не желая отпустил друга и пошёл к пятиэтажке, что была буквально по соседству. Не сказали друг другу "пока", это было не нужно. Оба улыбались до ушей, расходясь по своим подъездам, летая в облаках и всё гадая, почему так бьётся сердце.