животные Купидона или «давай поженимся?»

— Борщ, малыш, хочешь немного корма? Лиза улыбнулась, поглаживая чёрного кота по гладкой блестящей шерсти. Тот посмотрел на неё, как на предмет мебели, и, махнув хвостом, спрыгнул с подоконника, на котором сидел. Андрющенко почесала затылок: — Поняла, не хочешь. И заняла место кота, двигая ногами в воздухе и чуть высовываясь из приоткрытого окна. На улице лето, жарко, открывать только форточку — самоубийство. Ярко-зелёная трава, куча листьев на деревьях, которые качаются от сильного тёплого ветра, запах солнца. Андрющенко удобнее растянулась на подоконнике, одетая в домашние шорты и спортивный топ, полезла распахнуть окно чуть сильнее и… — Блять! Цветочный горшок с бабушкиными фиалками полетел вниз, прямо со второго этажа. — Блять! Раздражённый женский голос с улицы и светлая макушка. Индиго вдохнула: «Пиздец» и, натянув кое-как сланцы, полетела на улицу, едва прикрыв входную дверь. Борщ, пьющий воду из миски, дёрнул усами. Вылетев из подъезда, брюнетка подлетела к шокированной незнакомке. А потом, взглянув в тёмные глаза, поняла, что влюбилась. Прямо так, с первого взгляда, даже не успев узнать имя. Приоткрыв рот, Индиго вздохнула, осматривая вроде бы не пострадавшую девушку. Та была в спортивных штанах и майке, довольно подкаченная, прямо как сама Лиза года два назад. — Я… простите, это мой горшок упал. Вы не… по вам не…? Покраснев очень сильно, так, что, казалось, словно щёки горят, Андрющенко забормотала бред, сжимая в пальцах ткань коротких шорт. А дама перед ней, осмотрев ничего не выражающим взглядом брюнетку, хрипло ответила: — Ничего страшного. Он не на голову мне упал, на асфальт. «К счастью», — подумала Лиза, кусая губы и кивая, а потом спохватилась: — Давайте я вам… давайте я вам деньги дам? У меня не так много, зарплата через две недели, но я могу… — Не надо. Я в порядке. Голова целая, сердечного приступа не было. Кисуль, не переживай. От «кисуль» стало горячо. Так сильно, что щёки вновь запылали, но явно не от стыда. Они запылали от приятного чувства в груди и в животе… — Я… хорошо. Я… Я Лиза? Андрющенко неуверенно протянула бледную дрожащую ладонь, хотя не была уверена, что с ней познакомятся. «Ты её чуть не убила. Если откажется знакомиться — так тебе и надо», — размышляла брюнетка, смотря на блондинку с надеждой. Светловолосая, будто не замечая чужих внутренних метаний, протянула руку в ответ и сжала в горячих пальцах чужие. Искра. Или Лизе показалось? — А я Кира.

***

— Борщик, она такая красивая! Такая сильная, явно спортом занимается, а ещё Кира познакомилась со мной, хотя чуть не стала жертвой несчастного случая! Андрющенко улыбалась широко, словно попала в подростковый возраст, хотя ей было двадцать пять лет. Уже давно она не ощущала такого подъёма, так долго не чувствовала влюблённости, что забыла, как это приятно… Кот, вылизывающий лапу, взглянул на неё жёлтыми глазами, словно на дуру, а потом продолжил вылизывать шёрстку. Лизу было не остановить: — А вдруг она не лесбиянка? Ну или не бисексуалка? Хотя она такая… А вдруг нет? Что тогда делать? Брюнетка, возбуждённая новым знакомством, запустила пальцы в смоляные волосы, начиная ходить из стороны в сторону. Ей хотелось вновь встретиться с Кирой, но они не обменялись номерами, ничем не обменялись. «Если судьба — встретимся, если нет…», — уже лёжа в кровати, думала Лиза, смотря в потолок с маленькими трещинками на нём. Ей так хотелось узнать блондинку лучше… Казалось, что она встретила родственную душу. Интересно, а Кира это чувствовала?

***

Когда Медведеву чуть не убил керамический горшок с фиолетовыми цветочками, она была готова убить любого. Хотелось ударить или избить, а потом… Потом прибежала владелица несчастного горшка. И мир замер. Перед Кирой стояла очень красивая темноволосая девушка. Смущённая, с красивыми карими глазами и с неловкой улыбкой, тонкая как тростинка, но с мышцами пресса, с длинными ногами и воистину женскими бёдрами, такими, между которыми стоять хотелось, а не… — Я… простите, это мой горшок упал. Вы не… по вам не…? И покраснела. Так мило покрылась румянцем, что блондинка влюбилась. С первого, сука, взгляда, хотя не верила в это никогда. И никогда бы не поверила, услышав, если бы сама не столкнулась с таким. — Ничего страшного. Он не на голову мне упал, на асфальт. «Что за хуйню я сказала? Почему не попросила номер сразу же? Что за тупые шутки?» — Медведева злилась на себя, потому что мозг отказывался работать, а сердце стучало быстро-быстро, слишком быстро. — Давайте я вам… давайте я вам деньги дам? У меня не так много, зарплата через две недели, но я могу… «Какие, малышка, деньги? Господи, отдай мне себя на всю жизнь, и я про этот горшок забуду», — Медведева негодовала. Неужели этот ангелочек перед ней действительно так переживал? Неужели так сильно эта красивая девушка боялась, что Киру это небольшое происшествие разозлило? «Так не пойдёт. Надо её успокоить, пока не побежала за деньгами. Хотя такие ножки красивые…» — Блондинка едва заметно головой мотнула и хрипло произнесла, не в силах даже прокашляться: — Не надо. Я в порядке. Голова целая, сердечного приступа не было. Кисуль, не переживай. Обращение как проверка. Понравится? Вдруг малышка тоже почувствовала эти приятные чувства при первом взгляде? Брюнетка покраснела сильнее, хотя, казалось бы, куда? — Я… хорошо. Я… Я Лиза? И ладошку небольшую, с длинными аккуратными пальцами протянула в явной надежде. А Кире захотелось прижаться к пальчикам губами, чтобы показать смущённо девушке, что интерес взаимен. Сжав прохладную кожу в своей, блондинка кивнула: — А я Кира. Уже вечером, занимаясь приготовлением макарон с сыром, Медведева вспоминала большие карие глаза, нежную кожу чужой ладони и красные щёчки. Казалось, это был идеал Киры, её родственная душа, если такие, конечно, существовали в их мире. Но было одно «но». Номер. Они не обменялись номерами. — Блять, ну почему. Почему не подумала? Медведева прикрыла глаза, замирая с лопаточкой. Как можно было быть такой дурой? Как можно было проворонить такую симпатичную девушку? «Если это судьба — мы обязательно встретимся снова».

***

Прошло две недели. Индиго думала о красивой блондинке каждый раз, когда смотрела в окно, прямо на то место, куда упал горшок. Вдруг пройдёт? Выбежать и попросить номер? Окликнуть? — Борщ, как думаешь, мы увидимся? Индиго посмотрела на кота, который сидел рядом с ней на подоконнике и мотал хвостом из стороны в сторону, совершенно не обращающий на неё внимания. Казалось, что это он был её хозяином, а не она его. — Я тоже не знаю. А так хочется… Может, ещё горшок скинуть? И смеётся, погладив Борща по спине. Тот глазами за птицами на улице следит, совершенно спокойный и собранный, а Андрющенко вздыхает, потому что Киры нет на улице. Вдруг ей Лиза не интересна? А почему должно быть иначе? Разве Индиго красавица? Грудь маленькая, задницы почти нет, губы не пухлые. Не идеальная — точно. Спрыгнув с насиженного места, брюнетка вздохнула и поняла, что стоит готовиться ко сну. Кира не придёт.

***

Медведева работала как проклятая все две недели. Один сменщик в баре уволился, второй заболел. Раздражаясь от каждого вздоха, Кира ждала выходного. Ждала так сильно, потому что Лизу увидеть хотела. Вдруг Лиза ждёт её? Вдруг они друг другу понравились? А потом, на четырнадцатый день работы, когда уже ничего не хотелось, даже жить, блондинка решила уволиться. Написала заявление и, не ведясь на манипуляции хозяина, собрала свои вещи и поехала домой. Работу найти всегда можно, ничего в этом не было. Да и бар изжил себя. «Лиза, скорее всего, не пьёт. Зачем мне работать в баре?» — ни единой мысли без Индиго. Только она перед глазами, только её нежная кожа под пальцами. Не иначе. Это было похоже на помешательство. — Крис, я реально влюбилась. Ты бы видела её, такая красивая… Медведева сидела на своей кухне вместе со своей лучшей подругой, Кристиной. Та, слушая уже в пятнадцатый раз об «очень красивой кисуле», думала, что Кира сошла с ума. Ей было двадцать два, а не двенадцать, какая любовь с первого взгляда? — Хочу поехать к ней завтра. Может, повезёт и увидимся. Блондинка выглядела уверенной. Она кивнула сама себе, подтверждая свои слова, а Захарова тяжело вздохнула: — Удачи. Что ещё можно в таком случае сказать?

***

Утро прошло в нервах. Борщ, любимый котик Лизы, пропал. Его нигде не было. Андрющенко успела несколько часов пореветь, а потом, собравшись, пошла бродить по району и искать его. Подходила к прохожим, с красными от слёз глазами и с бледными щеками, наверняка выглядя очень плохо. Те либо игнорировала, либо говорили неизменное «не видели», заставляя сердце брюнетки разбиваться. Где же её кот? Он в порядке? Не выдержав, Индиго разревелась снова. Села под окна своего дома прямо на бордюр, уткнулась в ладони и задрожала. Силы кончились, абсолютно кончились. — Лиза? Хриплый голос, будто бы смутно знакомый. Подняв тяжёлую голову, девушка увидела её, Киру. Та, обеспокоенно смотря на брюнетку, тут же подбежала к ней. Упала на колени, ладони на плечи положила: — Кис, что случилось? Словно пять лет знакомы, словно любят друг друга. Лиза выдавила сипло, шмыгая носом и подняв умоляюще брови: — Борщ… мой кот, он… Сбежал, видимо. И по щекам снова слёзы побежали. Блондинка покачала головой и притянула к себе худое дрожащее тело, начиная гладить по мокрой от пота спине. — Найдём, малышка, найдём. Пойдём к тебе? Я тебе чай сделаю и потом сама пойду искать, только фото мне покажешь, хорошо? Дождавшись кивка, Медведева помогла Андрющенко встать и, прижимая к своему боку, повела в её дом. Уже в квартире, делая для истощённой Индиго чай, Кира подумала, что это идеально. Так, как должно быть. Блондинка должна заботиться о Лизе, не иначе. От этого слишком прекрасно внутри. — Стой, а это не твой кот? Андрющенко открыла глаза и посмотрела на Медведеву. Та кивнула в сторону подоконника. А на нём, облизываясь, сидел Борщ. Совершенно здоровый и явно не испуганный. — Борщ! Лиза полетела к нему и, схватив на руки, прижала к себе. Тот зашипел, но не дёргался, видимо, кошачьей логикой понимая, что это бесполезно. Кира, видя слёзы радости в карих глазах, любовь к животным и такую ранимость, влюбилась сильнее. Так, что хотелось остаться, но… — Я тогда пойду? Андрющенко, удивлённо посмотрев на девушку, спросила: — Куда? Медведева ответила, чуть краснея: — Домой. А брюнетка вздохнула. Протянула вдруг Борща замершей Кире. Та послушно взяла его на руки, не понимая, чего от неё хочет Индиго. А чёрный кот, оказавшись у блондинки, замер и удобно улёгся. Глаза Лизы расширились. Она, видя это, произнесла: — Кир, оставайся. И та осталась.

***

— Так и было? Реально? Вилка шокированно смотрела на двух подруг, что держались за руки и улыбались. Лиза кивнула, поглаживая ладонь Киры большим пальцем: — Да. Офигеть, согласись? Малышенко кивнула, сидя с приоткрытым ртом. А Аляска, сидевшая на её коленях, вдруг спрыгнула с них и… понеслась куда-то вперёд. Виолетта заорала: — Аляска! И следом побежала, почти снося какую-то пожилую парочку. Кира и Лиза переглянулись, а потом поспешили за подругой. — Блять, Маинький, ты что творишь?! Виолетта замерла. Аляска запрыгнула на живот длинноволосой девушки, что лежала на зелёной траве под ивой. И начала вылизывать лицо незнакомки, заставляя ту смеяться хрипло. — Чёрт, прости. Малышка, пойдём! Малышенко потянула собачку на себя, но та не поддавалась. Девушка, очень красивая, как заметила татуированная, с голубыми глазами и в футболке, на которой был человек-паук, произнесла, улыбаясь: — Та всё заебись, не переживай. А Вилка выпала. Облизнула губы и перестала пытаться забрать Аляску. Села рядом и тихо произнесла: — Я Виолетта… Или Вилка. И руку протянула, покрытую татуировками. Светловолосая протянула свою в ответ и сжала в горячих сильных тисках: — Кристина, можешь звать Крис или Шумой, котёнок. Малышенко покраснела, широко улыбаясь. А Аляска, счастливая, улеглась на груди Захаровой. — Судьба, всё-таки, странная штука. Кира и Лиза, стоявшие недалеко от такой картины, переглянулись. Обнялись, потому что увидели чудо своими глазами.

***

— А вдруг кто увидит? Индиго, голая и уже возбуждённая, на кухонном подоконнике сидела, раздвинув ноги. Кира, такая же обнажённая, фыркнула: — И что? И пальцами по влажным складкам своей девушки провела, заставляя ту откинуться назад, прямо в открытое окно, красиво прогибая спину. На часах два часа ночи, тишина, только сверчки где-то… а ещё стоны громкие. — Это… это странно… Андрющенко бормотала это, пока Кира слизывала обильную влагу и толкалась внутрь раздвоенным языком, пальцами потирая клитор. А потом, поднявшись к желанным губам, Медведева поцеловала брюнетку: — Это охуенно. И двумя пальцами погрузилась в жар любимого тела, выбивая хриплые вздохи и судорожные всхлипы. Покрывая небольшую красивую грудь поцелуями и мягкими прикусываниями, блондинка не переставала толкаться, растягивая всегда узкие стенки. — М-м-м, Кирюш… Лиза прогнулась в спине, обвивая талию девушки длинными ногами. Чувствуя приближение оргазма, Медведева ускорилась, заставляя подпрыгивать на подоконнике. Раз-два-три. Пик. — Кира… И Андрющенко чуть не выпадает из окна. Кира вовремя ловит её, прижимает к себе дрожащее тело и целует во влажную кожу, поглаживая промежность пальцами. А потом они меняются местами. Лиза, полюбившая брать инициативу в свои руки, заставила блондинку опереться руками о подоконник. Сжав одной ладонью небольшую упругую грудь, Индиго, обычно смущённая и неуклюжая, очень ловко и без доли смущения языком прошлась между влажными складками, заставляя Киру громко постонать и зажмуриться, заскользить короткими ногтями по подоконнику. — Кисуль, как ты… Медведева прервалась на стон, когда внутрь вошёл горячий мокрый язык, а длинные пальцы сжали напряжённый сосок. Не было сил говорить, да и желания тоже. Хотелось просто стонать и стонать, ничего более. А потом толчки длинными пальцами, потирание большим пальцем клитора, капающая на пол смазка и почти что крики. Кульминация и сильно дрожащие ноги, зажимающие ладонь. Звук бьющейся керамики. — Суки! Кажется, ещё один горшок пострадал. Смех и поцелуи в плечо. Любовь.

***

— Так вы тоже вместе? Лиза посмотрела на Виолетту, которая только что слезла с колен Кристины, когда та пошла курить следом за Кирой. — Ага. Прикинь, Крис любит животных прямо как я! И трахаться также любит. Индиго вздыхает. Радуется за подругу, но не радуется, услышав подробности. Зачем ей… — А вы все горшки разбиваете, да? На цветок меньше стало. Кивнула в сторону пустующего подоконника. Лиза кивнула и грустно шмыгнула носом: — Столкнули недавно вот. Жалко фиалки. Малышенко бровями поиграла и, пододвинувшись, прошептала: — Зато поебались, наверное, классно. Не жалей! И потянулась к вернувшейся Крис. Та её с готовностью в объятия заключила, целуя в висок. Запахло любовью. А потом, когда они вчетвертом смотрели фильм, разделившись на парочки, как только Лиза и Кира заснули, ладонь Захаровой скользнула под специально надетую юбку Вилки. Та бросила взгляд на спящих подруг и, чуть подумав, послушно развела ноги. Шума тихо прошептала «Хорошая девочка» и под увлажнившееся белье скользнула, заставляя зажмуриться и вцепиться в подлокотник. Мягкие поглаживания, а потом глубоко проникающие два пальца, заставляющие зажать рот и широко распахнуть глаза. Крис тихо произнесла на ухо: — Моя… И ускорилась. Поглаживая внутри нежные стенки, девушка толкалась внутрь снова и снова, слушая тихие влажные звуки и смотря в зелёные глаза с любовью. Прогнутая спина, сжатая ладонь между прохладных бёдер, всхлип. А потом недовольное Кирино: — Суки. И хохот смущённой Виолетты. Борщ, лежавший на подоконнике, прикрыл глаза. Всё-таки свести дурочек оказалось не так сложно. Аляска с ним была согласна, сидевшая на полу рядом с миской воды. У Купидона были хорошие пушистые работники. А про горшок не забыли и спустя пять лет, хотя Лиза отдала всю себя Кире.