сухая кровь

сенч построил свой путь на человеческих головах и трупах. в отличие от других людей, серийные убийцы так никогда и не избавляются от своих детских фантазий. напротив, они все глубже и глубже погружаются в мир зловещих, кошмарных видений. и хотя внешне серийный убийца может выглядеть вполне обычным человеком — хорошим работником, общительным соседом, добропорядочным гражданином, мысли его безумны, фантазии кровавы. поскольку психопаты лишены внутренних ограничителей, удерживающих нормального человека от реализации запретных желаний, их извращенные мечты о власти над другими людьми, об истязаниях и крови подталкивают их каждый раз к новому преступлению. на это не обращают внимание ни полиция, что говорит, что сможет спасти весь мир от преступников, хотя ничем от полиции особо не отлича. это так ненавидел сенчоус. но ничего, он сможет исправить это. он нанесет столько увечий этим тварям, что и не снилось. они поплатятся во всей красе за свои преступления. в конце концов, даже такие хорошенькие полицейские имеют за своей спиной багаж проблем и совсем не белых связей. на часах два часа ночи. дождь льет, как из ведра. холодные капли барабанят по подоконнику и скапливаются в небольшую лужицу. скорее всего, когда он покончит со всем этим, то будет возвращаться домой под еще большим ливнем. ему это на руку. кровь не успеет засохнуть. кражи, убийства, насилие и смерть наполнили мир, пусть некоторые заметили это не сразу. на грешной душе сенчоуса уже было два убийства. свист воздуха от пролетевшей над головой пули врезался в уши. - вот значит как... - тихо шепчет парень, пригибаясь, пока жалкий трус продолжает, прижавшись к стене, тратить патроны. на лице сенча отражалось неподдельное удивление, как будто ребёнку сказали, что Санты не существует, с едва заметной каплей тревоги на дне "зрачков"... — не посмеешь, блядь! за тобой уже выехали! — дрожащим голосом проговаривает будущая жертва. — даже если ты сейчас меня прикончишь, то ты так просто не отделаешься! тебя выследят! арсений уставился на нее проницательным взглядом. он не привык, чтобы его дразнили. напротив, он был насквозь пропитан духом соперничества и хочет всегда и везде быть первым. но под влиянием пленительной смеси озорства и безыскусной невинности, отразившейся в его улыбке, его гнев тут же улетучился без следа. пусть все это игра, ложный фасад, призванный привлечь мужчину, но игра настолько эффективная, что даже такой циничный и искушенный в женщинах мужчина, как он, стал сомневаться в правоте своего мнения относительно девушки. парень дёргает плечом немного назад, как будто сбрасывает чьё-то прикосновение. говорить с кем-то живым,помимо несколько близких людей, неловко, очень даже. иногда у него такое бывает. ужасное состояние: "другие люди мыслят иначе от меня и не могут читать мои мысли, поэтому приходится объяснять другим обо мне" — смотри, не разочаруйся в своих ожиданиях. — и всё продолжается, как отжатая пауза на фильме, как второй акт после антракта. — ну и кто же тебе поможет? охранник? не хочу тебя огорчать,но он уже пропылесосил своим лицом дно бассейна. что самое плохое могло произойти? разве что кучка пьяных и обдолбанных людей придут и подвергнут опасности своё здоровье. и придётся спасать и их задницы. эта мягкая, дразнящая улыбка в голосе представляет собой антоним слова «невинность» — под ней тлеют глубокое притяжательное тепло и голод. он хотел бы прижать его тухлое тело к стене, скальпелем аккуратно разрезая капилляры, достать её глазные яблоки, слушать, как он истошно орёт и плачет. может быть, до этого сломать ему пару пальцев, чтобы боль отдавала не только в лице. костюм этого подонка уже истоптан и в кое-каких местах порван. кто бы знал, что бежать на в одном ботинке до кучи неудобно? — ты... что ты сделал? — по его дрожащему голоску понятно, что на глазах уже наворачиваются слёзы. сенч на то и любит человеческие эмоции: что не сделаешь, чтобы заставить их проявляться ещё больше. — знаешь, — он подходит ближе, ударяя ботинком ей по лицу. — а какой толк того, что я с тобой тут разговариваю? выстрел. пусть он помучается. — сенч! — слышится голос откуда-то позади. сенчоус с трудом фокусирует взгляд на знакомом до жути лице саня пробирается сквозь трупы. какой ужас. — всё время за тебя грязную работу делаю. — фыркает он, протирая ствол салфеткой и убирая его куда-то к себе в карман. — сенч-сенч-сенч! — да нормально всё, пойдём. — тебе надо госпитализироваться, пожалуйста. у тебя кровь по всему телу. последняя фраза была произнесена так, что арс понял: придётся подчиниться. поэтому он устало выдыхает, опираясь на сашу и на ватных ногах выходит из эпицентра ужаса. два бесконечных одиночества с неподъемным грузом прошлого. их магнитом тянет друг к другу, губы сенча смыкаются. на затылке юноши, даря хоть какие-то странные отголоски привязанности. <...> — зачем ты укрывался этой рукой? знал же, что она повреждена... — алекс старательно перевязывал запястье мужчины, аккуратно, боясь задеть пульсирующую рану. двое медиков заходят в комнату. они замешкались у них, маневрируя, чтобы не наступить на пятна засохшей крови. после их ухода, саня мог сосредоточиться на возлюбленном. он приподнимает взгляд на работающее радио. у сенча сбитое концентрация внимания, он всегда включает что-либо на фон, даже если уже что-то смотрит. саша уже привык к этому. там говорят, что с места происшествия уносят трупы пачками. он понимает, что атмосфера меняется. голоса звучат громче, остальные полицейские-коллеги ведут себя раскованее по-деловому. бывает, кто-то отпустит шутку. все охватывает чувство облегчения. мёртвые уходят. живые остаются, чтобы расставить всё по местам. — я так испугался за тебя, когда ты бросился туда. — всё таки решает вставить слово саня. он привстаёт и садится рядом с сенчем, аккуратно укладывая свою голову себе на плечо. — иначе бы тот подонок просто сбежал. я не мог допустить того, чтобы ты опять жертвовал собой. — но это моя работа. тем более, чёрт возьми, ты порвал связки колена! это не шутки, тебе надо перестать ходить за мной. — а мог бы порвать на тебе брюки. — сенч слегка усмехается, зарываясь ладонью в волосах возлюбленного.