Мои нетрадиционные друзья, или сказка в голубых тонах

      В таких неловких и неуклюжих ситуациях незаметно подошёл день моего рождения — двадцать седьмое мая. Двадцать пятого я начал обзванивать друзей: Рена, Хоро-Хоро и Лайсерга, чтобы пригласить их ко мне. Да, у меня жил Хао, но я уверен, аники поймёт и не будет очень против. Тем более, что Рена он уже знал, соответственно в обратную сторону это тоже работало. Да и Хао состоял в доблестных рядах молодых людей, которые любят яркую тусовочно-вписочную жизнь, поэтому такие форматы проведения праздников отлично ему подходили. Разумеется, я его предупредил во избежание недопониманий.       — Хао, у меня скоро День Рождения, и я собирался позвать к себе ребят. Ты не будешь против? Мы постараемся не сильно шуметь, чтобы не мешать тебе…       — Господи, Йо, ты о чём вообще? Это твоя квартира. Я здесь просто массовка, не спрашивай меня ни о чём, делай, что хочешь. Могу вообще уйти погулять, пока вы тут беснуетесь, без проблем, — подмигнул мне Хао, — не проси, ставь перед фактом, а то помрёшь девственником, это тебе братский совет, мой маленький глупенький отото.       — И долго я ещё буду называться «глупеньким отото»? Нет, меня не раздражает, просто уже как-то не кошерно звучит…       — Отото — это на всю жизнь; маленький, — тоже, потому что тебе вряд ли светит когда-либо стать старше меня. Так что, да, Йо, долго.       — Так кого ты будешь звать? Ренни придёт? — как-то хитро спросил аники.       — Ну, я планировал его пригласить, но придёт-не придёт, — этого не знаю… Вдруг, у него найдутся занятия поинтереснее и поважнее? Он же такая деловая колбаса, так что не думаю, что Рен придёт.       Хао усмехнулся и покачал головой, и таинственно ответил:       — Уж поверь мне, мой глупенький отото, День Рождения Йо Асакуры Рен Тао ни за что не пропустит…       — С чего вдруг такая уверенность?       — А с того, что наш дорогой Ренни на тебя едва ли не дро… слюни пускает. Уж поверь мне. Он отложит любые дела, но на твой День Рождения придёт, — Хао говорил так уверенно и убедительно, что не поверить невозможно. И я поверил, но пригласить всё равно надо было.

      ***

      — Асакура? Чего? День Рождения, говоришь? М-м, не думаю, что смогу… В отличие от тебя, еблана, у меня дел по горло, и некогда по всяким попойкам шататься, но… раз уж ты так просишь… Отказ прозвучит грубо, да и у тебя День Рождения, так что, думаю, я могу постараться отложить некоторые дела. Считай, что это мой тебе подарок.       Как и говорил Хао, Рен поломался немного для приличия, но потом всё же согласился, выставив своё согласие как акт милосердия по отношению ко мне — имениннику из уважения и снисхождения к моим слёзным мольбам осчастливить всех присутствием Рена Тао. Я только усмехнулся неисправимому характеру китайца, к высокомерию которого уже давно привык. Остальные согласились без таких театральных представлений, и в итоге в назначенные день и время весёлая шумная компания ввалилась в мою квартиру. Я перед этим предусмотрительно отпустил Хао в бесцельные шатания по ночному Мацуэ. Конечно, я рассыпался в извинениях перед аники, пока тот не разозлился и рявкнул:       — Блять, Йо! Перестань! Херня вопрос.       Наказав не шалить особо без взрослых, Хао покинул квартиру, пообещав по возвращении рассказать мне про Эйприл и, заодно, познакомить нас потом как-нибудь. «Вот уж спасибо пиздец нахуй блять, братец, мне твоя девка вообще нахрен не упала», — подумал я, но ответил, разумеется, иначе: «буду с нетерпением ждать, аники!» На что аники ответил саркастичной улыбкой и словами: «забей, Йо, я же насквозь тебя, простачка, вижу. Меня можешь даже не пытаться обвести вокруг пальца. Всё равно пойму».

      ***

      Хао покинул квартиру.       POV Хао.       Интересно, как мой глупенький отото воспримет Рена?.. Чёрт, хотел бы я на это посмотреть, но понимаю, что при мне Йо будет чувствовать себя неуютно. Ох, глупый-глупый отото, неужели ты, действительно, думал, что я не замечаю твои грустные взгляды, которые ты пытался украдкой, словно воришка, бросать на меня? Что не замечаю, как ты избегаешь разглядывать вволю? Нет, отото, я всё видел, но я люблю тебя только как брата. Я должен был так сказать, потому что точно знаю, что с Реном тебе не будет плохо, поверь мне, отото, и прости.

      ***

      — Йо! — заорал Хоро, сходу набрасываясь на меня, и начиная нещадно таскать за уши так, что они, наверняка, приобрели размеры лопухов и начали пылать жгучей протяжной болью, а на глазах появились слёзы и вымученная улыбка на губах. Мне было больно, хоть и не так, что нельзя потерпеть, но я, всё-таки, слабо попросил:       — Хоро, не мог бы ты, пожалуйста, отпустить меня с миром и никто не пострадает?       — Да ещё же бы да, конечно, сейчас, десять раз! Фигушки! Это традиция, а традиции нужно чтить! Ай!.. — Юсуи взвизгнул, потому что прилетел подзатыльник и грозный оклик от Рена.       — Блять, кретин, веди себя прилично! Мне за тебя стыдно! Ты на Дне Рождения! Где твой подарок? — строго осадил друга Ренни, заставив Хоро отпустить меня, чем подарил мне такое облегчение, что я готов был благодарно расцеловать его.       — Рен! Я очень-очень рад, что ты всё-таки смог прийти! Спасибо, дай обниму! — заорал я, хоть и понимал, что Рен просто хотел, чтобы его поуламывали.       — Я уже несколько минут тут стою, рассеянный идиот… — прорычал Тао.       — Так можно тебя обнять?..       Я догадывался, что Рен на самом деле очень этого хотел и боялся одновременно, потому что понимал, что если я окажусь вплотную к нему, то неминуемо узнаю о секрете, который Тао тщательно пытался скрыть, длительно выстраивая зиккурат собственной грубости и холодности, лишь бы оттолкнуть от себя меня, к которому стремилось в едином сильном порыве всё естество Тао. Но сейчас он пытается срочно что-то придумать, чтобы ускользнуть от моих цепких рук.       — Не трогай меня, кретин, — рявкнул Рен, но меня это не остановило: я, благодаря Хао, знал всё, что необходимо знать, чтобы иметь уверенность в том, что Рену не будет плохо от этого, в каком-то смысле, насилия. Не стал осторожничать и заключил Рена в крепкие объятия, ничем не выдавая удивления, когда что-то упёрлось мне в пах. Я только почувствовал, как краска заливает мне щёки, и, как бы я ни пытался, по итогу, скрыть смущения, не удалось. Всё, что оставалось — это сгладить ситуацию для Рена. Но как? Увести его поговорить? Нет. Я приблизился к другу и так, чтобы слышал только он, проговорил:       — Рен, можем отойти? Я выставлю всё так, будто ты хочешь подарить мне подарок.       Получив в ответ слабый кивок китайского друга, я увёл его в другую комнату, подальше от чужих глаз.       — Эй, куда это вы? Небось алкашку заныкали? — возмущённо взвизгнул Хоро-Хоро нам вслед.       — Заткнись, кретин, я хочу поздравить Йо подальше от твоей глупой рожи, чтобы она не испортила впечатление от подарка, — холодно и уверенно ответил Рен.       Когда мы вошли в комнату, я, видя, что друг что-то хочет сказать, отнял у него эту возможность и заговорил первым:       — Рен, я знаю, что нравлюсь тебе. Хао мне сказал, поэтому можешь расслабиться, я не буду тебя осуждать. Уж точно не мне это делать, — последнее я добавил с грустной усмешкой, которая не укрылась от пристального проницательного взгляда по-кошачьи золотистых глаз Тао.       — Что это значит? — спросил Рен настороженно.       — Это значит, что ты не напрасно называл меня всегда кретином, — с горькой усмешкой проговорил я, — ведь я, кажется, влюбился в собственного брата… Но это только полбеды. Потому что недавно я ему об этом сказал. Думаю, говорить о его реакции не стоит. Ты парень неглупый, сам догадаешься. Он пообещал рассказать о своей девушке, — каждое слово повергало меня во всё большее уныние.       Рен заметил это и, непривычно смущаясь, краснея и дрожащей рукой, всучил мне какую-то чёрную небольшую коробочку. Я метнул на друга непонимающий взгляд.       — Это подарок. С днём Рождения, Асакура, и чтобы я больше не видел тебя с грустным ебалом, а то ты так окончально выглядишь, как кретин, смотреть тошно, — в привычной грубой манере, призванной замаскировать растерянность и смущение, проговорил Рен.       — Можно открыть?       — Нет, блять, я дал подержать, — едко ответил Тао.        Я осторожно открыл небольшую коробочку, гадая, что в ней может поместиться. Обнаружил какой-то металлический блестящий прямоугольник, который принялся вертеть в руках, завороженно рассматривая, но так и не понял, что особенного в этом куске железа. Видимо, Рен поймал моё смятение, потому что проговорил:       — Это зажигалка Zippo, специально с вашим фамильным гербом. Вот тут, — этими словами друг повернул зажигалку так, чтобы я увидел небольшой знак, который напоминал дерево, — фамильный герб семьи Асакура.       — Рен! Совсем с ума сошёл?! Она же, наверное, очень дорогая!       — Будешь должен, — усмехнулся Тао.       — Ладно, пойдём обратно к этим дуракам, пока наш северный кретин не напридумывал себе ещё хер знает чего, — устало вздыхая, проговорил вдогонку предыдущей своей фразе, Рен.       Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с другом: наше отсутствие, наверняка, уже выглядело подозрительно.       Вернувшись, мы оказались под напором настороженного недоверчивого взгляда, которым нас одарил Хоро-Хоро. Было в его голубых глазах что-то ещё, неясное мне. Ненависть?.. Злость?.. или это… Ревность? Вроде бы я не сделал ничего плохого, что могло бы задеть моего друга с Хоккайдо… Тогда что это? Почему Хоро-Хоро сверлит меня ядовитым ледяным взглядом?

      ***

      От этих размышлений отвлёк звонок в дверь. Все затихли. Иду открыть, предполагая, впрочем, кто это мог быть.       Моя догадка оказалась верна, — на пороге стоял Хао, который окинул меня мутным взглядом и спросил:       — Развлекаетесь, отото? Что-то не слышно музыки…       — Да мы стараемся не шуметь… А ты чего так скоро вернулся? — растерянно ответил я.       — Мне скучно, вот я и подумал, что смогу повеселиться тут с вами. Но, видимо, ошибся… Мой глупый отото, почему у вас не праздник, а похороны какие-то? Совсем веселиться разучились, мелочь? — насмешливо протянул братец.       — Всё мы умеем! Просто все уже устали. Некоторые ребята останутся тут на ночь, как учил, ставлю перед фактом, — сказал я твёрдо, наблюдая за реакцией Хао. Губы брата медленно расползались в хитрой довольной улыбке, а какой-то насмешливо-ехидный взгляд скользнул по мне.       — Среди этих «некоторых», надеюсь, будет и всеми мною нами любимый Ренни? — довольно, что сытый кот, протянул Хао.       — А тебе какой прок от этого? Почему ты так усиленно пытаешься его мне сосватать? М, аники? Колись давай, что за оффшорная мутная схема? — с неудовольствием проговорил я, почти вжимая брата в стену прихожей квартиры.       — У, отото, я смотрю, за то короткое время моего отсутствия ты себе яйца отрастил, раз таким тоном разговариваешь со своим особенно любимым аники? — усмехнулся Хао, вскинув бровь и делая упор на слове «особенно».       — Йо, сейчас говорю с тобой о Рене исключительно из переживаний за его судьбу. Давай не забывать, что колючка и мой друг тоже, и я просто хочу, чтобы у него было всё хорошо, — ровно ответил Хао, мягко отстраняя меня, чтобы обрести бо́льшую свободу.       — Конечно. Никто не забывает, аники.       — Вот и славно, мой милый отото. Я тут подумал: приезжай ко мне в Портленд на мой День Рождения? Посидим где-нибудь, попьём кофе, я тебе расскажу об Эйприл, чтобы потом познакомить. Как тебе идея? — сладко проговорил Хао, невинно хлопая длинными ресницами.       Абсолютно очевидно, что идея познакомить меня с его девкой, какой бы распрекрасной эта Эйприл ни была, казалась мне крайне ебаной, и я, помня наказ брата не пытаться больше его обмануть, решил сказать аники правду, то есть:       — Хуйня идея, аники, давай по-новой. Я не хочу знакомиться с твоей девушкой. Ты же это понимаешь, так зачем спрашиваешь, если заранее понятно, каким будет ответ?..       — А это и не вопрос, глупенький отото, я ставлю перед фактом. Ты приедешь на мой День Рождения в Портленд, где мы, как настоящие братья, по-братски любовно попьём кофе, а потом я познакомлю тебя с Эйприл. Вопросы?       — Никак нет, аники, — угрюмо буркнул я. Блять, ещё одна уебанская ублюдочная бессонная ночь…       Мои друзья понемногу расходились. Я провожал их, не забывая поблагодарить за подарки, среди которых лучшим был подарок Рена, а худшим, — красивый учебный сборник каких-то материалов для подготовки к медицинскому праву, подаренный мне Лайсергом. Из всех согласился переночевать, ожидаемо, только Рен, которому я отдал последнюю свободную комнату в квартире. Когда всё было улажено: гости разошлись, посуда убрана, подарки оценены мною по достоинству, Хао потащил меня на кухню для разговора.       — Ну, отото, расскажи же мне, как всё прошло? Ренни уже приставал к тебе? — первым делом спросил братец с усмешкой, которая, вкупе с самим вопросом вогнала меня в краску.       — Блять, Хао, хватит уже делиться своими гейскими мыслями со мной! — вспылил я.       На лице брата эмоции сменяли одна другую. Сначала лёгкое удивление, потом любопытство, смешанное с насмешкой, которые плескались в чёрных затягивающих глазах, которые слишком сильно манили и сводили меня с ума. Не знаю, что потом произошло, но в какой-то момент я ощутил, как горит жгучей болью моя щека. Я проморгался и уставился пустым ошалелым взглядом на Хао, который прямо на меня смотрел с бешеной яростью.       — Я думал, что мы разобрались с этим… — с пугающим холодом в голосе ровно проговорил аники.       — С чем? — растерянно спросил я.       — С тем, блять, что ты только что полез ко мне, чтобы поцеловать, Йо. Я уже сказал тебе, у меня есть девушка. Впредь не подходи ко мне с такими выходками, отото, в противном случае я не буду общаться с тобой какое-то время, пока ты не научишься себя держать под контролем. Я этого не хочу, но ты просто не оставляешь мне выбора, глупый брат, — ровно и тихо, но холодно проговорил Хао, в то время как огоньки леденящего гнева бесновались в чёрных пугающих, в один миг ставших чужими, глазах.        Попытался поцеловать Хао?! Как? Почему я этого даже не помню? Я же ничего не делал… Предательские слёзы сдавили горло, соревнуясь в скорости с рыданиями. Держась до последнего, я пытался зацепиться взглядом за что-нибудь. И зацепился — за бутылку виски, которая стояла на кухне. Странно… Я никогда не пил виски. Видимо, кто-то из ребят принёс. С мыслью «А почему нет?..» Я остервенело открыл бутылку и сделал несколько больших глотков. На вкус похоже на дым, как будто я курю… Теперь я понимаю, почему особенно круто пить и курить одновременно. Разумеется, на этих жалких нескольких глотках я не собирался останавливаться. Сидеть на кухне с бутылкой в руках… Да уж, не думал, что когда-нибудь я буду выглядеть так жалко… В голове звенели слова Хао. Мы не будем с ним общаться? Как я мог попытаться поцеловать его? Как я мог так глупо проебать свои отношения с братом?..       В этот момент в кухню кто-то вошёл. Раздалось слегка удивлённое: «Оу…» голосом Рена. Видимо, я его разбудил… Не хотел, чтобы друг видел мои жалкие слёзы, поэтому принялся их стирать рукавом своей чёрной кофты, однако, предательские всхлипы всё равно выдавали меня. Рен подошёл ближе, наклонился, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с моим и, отнимая руки, которыми я закрывал собственное лицо в рыданиях, он вдруг поцеловал меня так, что я едва не застонал… Он нежно, почти любовно, почтительно и долго целовал мои губы, лицо, затем спустился к шее и, наконец, перешли на грудь. Рен выцеловывал меня жадно, задыхаясь от возбуждения и попутных стонах, и не в силах остановиться. Только сделав над собой усилие, Тао оторвался, чтобы глухо прорычать:       — Я тебя хочу, Йо, пойдём в комнату, — стоит ли говорить, что я никак не ожидал услышать такое, и потому растерялся, не представляя, что ответить.       — Пожалуйста, — нетерпеливо прорычал Рен, едва ли не со слезами в сильном голосе.       — Я… я не знаю… Я никогда не спал с парнями, — ответил я, чувствуя, как краснею.       — Это поправимо, — как-то нехорошо усмехнулся Рен, таща меня в спальню.