Мои нетрадиционные друзья, или сказка в голубых тонах

POV Рен.

      Я возьму тебя, Йо, возьму, даже если для этого придётся перешагнуть через друга. Мне плевать, что у вас с ним и почему он так агрессивно кинулся меня избивать, это неважно, это даже хорошо. Теперь ты, Йо, убедился, что братец твой далеко не святоша. Надеюсь, этого достаточно, чтобы увидеть его природу психопата. Хао, по большому счёту, не лучше меня: такой же неуравновешенный абьюзер с примесью собственника. Именно поэтому он так взбесился, когда я сделал тебя моим тогда. Ну, ничего, перебесится. Трахнет очередную малолетку, которая западёт на него без памяти, и угомонится, забыв про тебя, Йо. Хотя нет, ему важно обладать тобой, потому что тебя хочу я. Для твоего ненормального братца, Йо, это соревнование, награда в котором ты. Я же отношусь к этому совсем иначе. Я же влюблён в тебя уже много лет и, как бы трудно мне ни было это признавать, хочу твоего тепла и взаимности. Докажу тебе свою верность и твёрдость намерений ещё раз, если понадобится, возьму тебя даже на глазах твоего брата, но не волнуйся, я постараюсь быть нежным, чтобы Хао увидел, что я могу так, как он не умеет.

      Конец POV Рен.

      Приняв твёрдое решение показать Асакуре-старшему, кто сильнее, китаец начал неторопливо, с педантичностью и аккуратностью, собираться к Йо. Надел удобные чёрные алладины и красную, обтягивающую торс, безрукавку с золотым шитьём, которое так красиво подчёркивало янтарные глаза Тао. Переодевшись и взяв телефон, Рен покинул квартиру и вылетел из дома, направившись к машине.       Доехал до квартиры Йо довольно быстро. В это время в городе дороги пустовали.       Когда раздался звонок в дверь, Асакура-младший сидел в своей комнате в безуспешных попытках вникнуть в смысл текста учебника по физиологии, готовясь к предстоящему экзамену. Учёбу парень не любил, и потому звонок в дверь стал для него спасением, которое обломал аники своим криком «Занимайся, отото, я открою!».       Хао ожидал кого угодно, но не Рена.       — Извиниться хочешь? — холодно и без интереса спросил Асакура-старший, не намереваясь поддаваться на возможные провокации.       — Смотря как посмотреть, — загадочно ответил китаец,       — Где Йо?       — Готовится к экзаменам. Не мешай ему, — прорычал Асакура.       — Надеюсь, к анатомии? — бесстыже и как-то хищно ухмыльнулся китаец.       — К физиологии, вроде бы…       — Ну, тоже недалеко. Я ему помогу. Наглядно объясню физиологические основы эрекции.       — Охренел, колючка? Не в моём присутствии! Если ещё раз подойдёшь к моему брату, я тебя убью, клянусь, — глухо, но твёрдо прорычал Хао, не сводя разъярённого взгляда с бывшего друга. Телефон в кармане Асакуры зазвонил как никогда невовремя, и потому Асакура-старший был вынужден отвлечься на звонок. Звонила мама, чтобы попросить старшего сына помочь младшему с внесением платы за квартиру, а Йо, как назло, не отвечал на материнский звонок, поэтому Хао, получив подробные инструкции, с негодованием покинул квартиру брата.       — Тогда погуляй где-нибудь полчаса, — нагло усмехнулся Тао, быстро, пока Хао не сообразил ничего, направляясь в комнату Йо. Резким сильным движением раздвинув сёдзи, китаец окинул комнату Асакуры младшего мимолётным взглядом, останавливая его на фигуре кареглазой невинной жертвы, которая пока только могла догадываться, что значит такой жадный мутный, слегка ненормальный взор, затуманенный желанием.       — Рен?! — удивлённо не то вскрикнул, не то спросил парень.       — Хао сказал, ты готовишься к физиологии? Могу помочь…       — Да не, я сам как-нибудь, спасибо, Р-рен, — испуганно, с дрожью в слабом севшем голосе, ответил Йо.       Асакуру испугал напор, с которым китаец резко появился перед ним, скользя нехорошим взглядом, который окончательно развеял всю концентрацию, с горем пополам собравшуюся в сознании парня.       — Почему же? Ты чего так испуганно забился в угол, Йо? Разве я когда-нибудь делал что-то против твоей воли? Мы же неплохо общались, не думаешь?       — Всё наше общение свелось к тому, что я каким-то образом проснулся с тобой. Больше я ничего не помню, — дрожащим от испуга голосом проговорил Асакура-младший.       — Чёрт, это очень жаль, потому что я запомнил всё слишком хорошо, Йо, настолько, что одного воспоминания о том, как сладко и громко ты стонал, принимая меня, и как неумело пытался ласкать, краснея и задыхаясь от собственного смущения и возбуждения, одного воспоминания об этом достаточно, чтобы у меня встал вопрос на тебя, Йо. Ты же не будешь сопротивляться, как хороший друг, правда? Не сдерживайся на этот раз, Хао ушёл, здесь только мы, — с искренним наслаждением протянул Рен, не сводя голодного пристального взгляда со своей жертвы, которую уже накрыла паника так, что Йо отполз в самый дальний угол комнаты подальше от китайца. Рен приближался твёрдо и неумолимо.       — Йо, прошу, не нужно ничего превращать из простого в сложное. Эти догонялки тебя не спасут. Ну же, стань рядом со мной, пока я не разозлился. Будь благоразумен, — устало выдохнул Рен, янтарный взгляд которого потемнел от нараставшего возбуждения, смешанного с раздражением от глупых попыток Йо спастись. Нет, Рен точно не остановится, пока не возьмёт то, за чем пришёл. Разозлившийся Тао быстро пересёк комнату и вмиг навис над Йо, болезненно хватая парня за руки и сильно, остервенело прижимая вплотную к стене, захватив руки парня у него над головой, так, чтобы Йо не мог сопротивляться ему, пока сам Рен ожесточённо терзает поцелуями-укусами губы и шею Йо, оставляя кровавые следы и заставляя Асакуру вскрикивать и сладко таять. Но самый сильный страх охватил Йо, когда он почувствовал, как что-то настойчиво упирается ему между ног, рвётся наружу через тонкую ткань чёрных алладинов, когда Тао терзал его, прижимаясь непозволительно плотно и что-то хрипло рыча на ухо.       — Не хочешь меня? — рассержено прохрипел Рен, прерываясь, чтобы позволить Йо оценить его собственные ощущения.       — Нет, отпусти меня! — твёрдо воскликнул Йо со слезами на глазах.       — Ну, как же я могу тебя отпустить, Йо? Я же ещё даже не начал, — улыбаясь так, что Асакура понял, что теперь ему точно не избегнуть расправы за своё неповиновение. Парень молил небеса, чтобы брат вернулся как можно скорее.       — Что такое, Йо? О чём ты думаешь, почему твой взгляд застыл так обессиленно и грустно? Наверное, дошло, что помощи ждать неоткуда и тебе не избежать того, что я собираюсь сделать, м? Ну, ничего, потерпи, нельзя же быть таким торопыгой! Я хочу насладиться своей местью Хао, хочу дать ему понять, как безрассудно он поступил, когда решил избить меня, так что за все эти ощущения поблагодари потом своего любимого брата, — горячо прошептал Рен, когда терпеть не осталось сил, и он решил взять Йо прямо здесь и сейчас в комнате, где Асакура спал и учился, то есть проводил бóльшую часть дня, когда вдруг обезумевшего Тао посетила другая, более дерзкая мысль. Рен схватил Йо так, чтобы парень мог идти за ним и грубо потащил во вторую спальню. Швырнув свою жертву на пол, Рен с наслаждением наблюдал, как в страхе полнятся глаза немым криком, который Йо не смеет воплотить голосом.       — Умница, лучше не кричи, всё равно никто не придёт на помощь. Это же спальня Хао? Да, Йо? Ты ведь уже понял, что я возьму тебя именно здесь, да? Отвечай, когда с тобой разговаривают! — тихий вкрадчивый голос взорвался оглушительным строгим криком, когда Йо, онемев от ужаса, не смог ответить.       — Ну, готов? Я не буду нежным, предупреждаю, так что даже не пытайся сопротивляться, а не то сделаю очень больно. Всё равно физически сильнее я.       — Хао вернётся и убьёт тебя! — попытался пригрозить Йо в отчаянии, чуть не плача.       Асакуре-младшему было страшно видеть такого чужого и безумного Рена, было страшно думать о боли, которую испытает, было страшно от осознания справедливости слов Тао, что помощи ждать неоткуда. Где Хао Йо не знал, знал только то, что здесь брата нет.       — Я тебе уже говорил, что срать он хотел на тебя. Ничего мне твой распрекрасный Хао не сделает. Уже не сделал. Я обладал тобой однажды, и что мне помешает сделать это во второй раз, м? Не молчи, блять, когда я к тебе обращаюсь! — Рен не на шутку озверел, и в неистовом бешенстве с оглушительным звонким обжигающим шлепком по щеке Йо отрезвил Асакуру и вернул его в ту ужасающую подавляющую реальность, из которой несчастный юноша очень хотел сбежать, и потому упорно пытался игнорировать происходящее.       Рен швырнул Йо на твёрдый пол, тут же подлетая к парню с остервенением коршуна или ястреба, или ещё чёрт знает какого летающего хищника. Рен набросился на Йо, продолжая терзать шею несчастного парня своими далеко не ласковыми поцелуями с безумной остервенелостью и кровожадностью, заставляя несчастного негромко то ли вскрикивать, то ли стонать со слезами на глазах от боли и унижения, не переставая ловко извиваться под напором китайца в попытках уйти от его сухих жёстких, как наждачка, губ.       — Не дёргайся, — прорычал Рен, вжимая безвольное обессиленное тело Йо в пол и блокируя для него возможность совершать своевольные движения.       Тао прижался возбуждённо-напряжёнными бёдрами к Асакуре и начал развязывать пояс на своих штанах, которые определённо теснили его рвущийся на свободу возбуждённый затвердевший член. Когда лишний предмет одежды был снят и брошен подальше, китаец вернулся к дрожащему в ужасе Йо, расстёгивая ремень на его джинсах, которые отправились вслед за алладинами. Тао скользнул мутным от желания взглядом по дрожащему под ним полураздетому парню и перевернул Йо на живот одним грубым нетерпеливым быстрым движением. Легонько хлопнув по нежной коже ягодицы Йо, Рен стянул с себя бельё, освободив уже давно твёрдый член, Тао заставил Асакуру расположиться так, чтобы ему [Рену] было удобнее подступиться к анальному отверстию парня. Он бы мог заставить уже безвольного Йо подрочить ему, но не видел в этом смысла, потому как Рен давно готов к тому, чтобы войти в Йо, и не желал допускать даже секунды промедления. Тао проник настойчиво и резко, одним сильным бесцеремонным толчком, так, что у Йо в глазах потемнело от боли, а с губ сорвался тяжёлым камнем громкий глухой крик, больше напоминавший выдох. Рен двигался быстро и рвано, не позволяя получить удовольствие. Дыхание китайца учащалось, переходило на хрип, но темп Рен не сбавлял, планируя доставить Йо максимум дискомфорта, чтобы выбить из Асакуры мысли о Хао, дабы юноша сполна ощутил всю болезненность своей расплаты за грехи брата. Чтобы совместить приятное с необходимым, Рен внезапно вышел, оставляя лишь ощущение томительной нехватки чего-то внутри, так, что Йо открыл глаза, которые до этого зажмурил, пытаясь бороться с болью, и устремил полный мольбы взгляд на своего мучителя.       — Что такое, Йо? — насмешливо, желая отыграться за полученное оскорбление, спросил Рен.       — Почему ты вышел?       — А что, хочешь, чтобы я продолжил?       — Да, — тихо пролепетал Асакура.       — Умоляй меня, — холодно и жёстко проговорил озлобившийся Тао, не смотря на Йо.       — Пожалуйста, Рен… — хрипло и тихо попросил Йо, не зная, куда ему исчезнуть от жгучего стыда.       — Пожалуйста что? — насмешливо спросил китаец.       — Ты сам знаешь, что, — сдавленно проговорил Асакура.       — Нет, не знаю. Йо, если бы Хао умел держать себя в руках, твоих страданий бы не было сейчас.       — Нет! Хао ни в чём не виноват! Ты пытаешься настроить меня против него! Я ему всё расскажу, когда он вернётся, и ты поплатишься за то, что сделал!       — Кто поплатится и за что? — спросил спасительный родной голос, от которого сердце Йо радостно застучало.       — Колючка! Ты труп, — прорычал Хао, когда обозрел картину, которая предстала в его комнате: обессиленный заплаканный отото без одежды ниже пояса лежит под таким же полураздетым Реном и захлёбываясь слезами, тянет к брату руки. Хао подлетел к отото со взятой из комода простынёй и, бережно завернув в неё Йо, помог брату подняться. Йо было больно: растянутые мышцы мучительно ныли протяжным стоном, тело охватила мелкая дрожь, дыхание перебивали рыдания истерики, которыми парень захлёбывался.       Хао отвёл брата на кухню, усадил рядом с собой и легонько приобнял. От движения аники парень испуганно дёрнулся.       — Что он с тобой сделал, мой дорогой отото? Расскажи мне, и я поквитаюсь с этим ублюдком, — глухо и мрачно тихо сказал Хао.       — Не надо, пожалуйста, аники, со мной всё хорошо, не переживай, — голос предательски задрожал от не прекратившейся истерики и слишком глубокого впечатления.       — Не понимаю, почему ты не хочешь рассказать мне. Тебе не должно быть стыдно, Йо, — тихо проговорил парень.       — Не в этом дело.       — В чём же тогда?       — Всё, что он сделал сегодня, было во имя мести тебе, а если ты отомстишь ему за сегодняшнее, будет только хуже. Ненависть порождает лишь ненависть, — объяснил Йо.       — Понятно. Хорошо, отото, прости меня за всё, что тебе пришлось вытерпеть, пока меня не было рядом. Мне невыразимо жаль, мой бедный добрый Йо. Даже сейчас ты улыбаешься… Прости, я должен был защитить тебя от Рена.       — Да что уж теперь, это ведь закончилось. Не нужно себя винить, аники! Мне искренне жаль видеть тебя опечаленным! Пожалуйста, ради меня, не грусти! — горячо попросил Йо, прижимаясь плечом к брату, когда оба уже сидели на кухне и пили какао и кофе, приготовленные Асакурой-старшим.