Холод

Очередная ссора с парнями, очередная пиздиловка с Хэнком, которых стало за последнее время слишком много. Ночь. Киса бредёт по каким-то дворам, стараясь поджечь очередную сигарету. Руки трясутся, ветер, пронизывающий, холодный, кажется пробирает до самых костей. Поджечь не получается и Кислов раздраженно выкидывает все из рук, срываясь на крик. — Сука! — Выкрик эхом прошелся по двору и Ваня на эмоциях со всей силы врезал кулаком в стену заброшенного гаража. И без того побитые костяшки снова начали кровоточить, с губ парня сорвался всхлип. Больно. Но так куда лучше. Злость немного поутихла, хоть на смену ей и пришло отчаяние. Киса устал от себя, устал от своего характера и влюбленности в Борю. Блять! Вот угораздило же его влюбиться в парня… Кислов вытер глаза, снова истерично, со смешком, всхлипнул, и забрался в гараж, чтобы спрятаться от лишних глаз. На улице и так никого не было, но не хотелось бы, чтобы кто-то видел его таким вот. Слезы не переставали катиться, накрывало только сильней, Ваня раздраженно плюхнулся на пол, заполз в угол и завернулся в куртку получше. Со стороны — точно котенок. Теплее не становилось, но Кисе было наплевать, сдохнет и ладно. Маму избавит от сына наркомана, друзей от вечного источника агрессии… Плечи задрожали и Кислов ткнулся носом в колени, тихо заплакав и сжав ткань своей одежды. — Кис? — Знакомый голос послышался за пределами гаража и Ваня вскочил на ноги как ошпаренный, разворачиваясь ко входу спиной и пытаясь убрать следы слез. Сзади послышались шаги, и Киса прикусил дрогнувшую губу. — И-иди нахуй. — Кислов громко и оттого истерично сказал, зажмурив глаза. Когда Хэнк развернул его лицом к себе — Ваня не выдержал удивленного взгляда в глаза и разрыдался, грохнувшись на колени. — Уйди, говорю! Пожалуйста, не могу, не хочу, уйди… Киса как ребенок рыдал, но противореча своим же словам вцепился в Борины штаны, оплетая ногу руками. — Вань… — Парень смотрит на состояние друга с ужасом, слишком давно он не видел, чтобы Кислов так плакал. Отцепляя чужие дрожащие руки от ноги, Хэнк и сам опустился на колени, осторожно обнимая Ваню. — Я… Ты поплачь. Ты знаешь, что я готов тебя выслушать? — Да не готов, блять, не готов ты! — Истерично выкрикнул Киса, плюхаясь назад и отползая, стукнул кулаком об пол, после зарылся в свои же волосы и уткнулся лицом в колени. Слезы все капали, от эмоций и холода трясло и Ваня совсем не понимал что делать дальше. Не заслужил Хэнк такого отношения. — Кис… — Хуис! — Кислов резко поднял голову и встал, подтягивая к себе Борю за ворот куртки. — Влюбился я, блять. В тебя влюбился, слышишь?! Я пидор, ты это понимаешь? Прорычав это в чужие губы, Киса пихнул ошарашенного Хенкина плечом и выбежал из гаража. Ну и нахуя он сорвался сейчас? Все, теперь точно только застреливаться. А сейчас бежать, пока Хэнк не высказал ему все что думает. Совсем не хочется ничего слышать по этому поводу. Брюнет бежал, пока не ебнулся, запнувшись обо что-то и не грохнувшись в траву. Земля холодная, по всему телу растекается усталость, голова от слез болит. Перед глазами звездное небо. Вот бы стать одной из этих звезд… Пропасть, исчезнуть, что угодно. Холод перестает чувствоваться, и глаза слипаются. На губах расплывается глупая улыбка. Коротко, но ярко проживет. Что-то слишком коротко… Но так куда легче. — Киса, блять, не спи! — Ваню подхватывают на руки и куда-то тащат. Внутри все ухает куда-то вниз и липкая, не дающая толком вдохнуть, паника начинает накрывать тело. Ему не пошевелится. Вообще. Тело не слушается. Блондин что-то шепчет, но Кислов не понимает, только жмурится и старается вдохнуть. — Борь, я… — Всхлип рваный, Киса уже на диване и все еще не может пошевелиться. Страх сковывает тело и вдохнуть нормально так и не получается, соответственно и продолжить предложение. Хэнк понимает, что происходит, но совершенно не представляет что делать. В голову не приходит ничего лучше, чем коснуться губами чужих и замереть. Ваня рвано глубоко вздыхает и смотрит округлившимися глазами в чужие. — Легче? — Хрипло и взволнованно спрашивает Боря, отстраняясь и наблюдая за ошеломленным Кисловым. Дыхание вроде выравнивалось, но тело колотило. — Ты ебнутый что ли? — Киса начинал злиться, потому что совсем не понимал что происходит. — Ты куда лезешь блять? — Это ты наглухо ебнутый, Кис, ты куда побежал? Нахуя на земле разлегся? — Хенкин хмурится и стягивает плед с другого конца дивана, кутая в него завозившегося Ваню. — Я тебе сейчас въебу, блять! — Кислов зашипел, стараясь отползти и скинуть плед, одновременно с этим пытаясь пнуть Борю. — Ты чо-то дохуя спокойно реагируешь, раздражаешь, сука, лучше бы въебал мне. Хэнк фыркнул, все-таки укутал Кису (со стороны выглядело так, будто Хенкин пытается справиться с большим котом, еще и Ваня издавал примерно такие же звуки), и повернул его заплаканное, с нервно поджатыми губами, лицо. — Все еще не понял? — Хэнк погладил Кислова по нижней губе. — Я тоже… того. Люблю я тебя. — Стебешься? — Ваня в ахуе приоткрыл губы, но быстро пришел в себя и подтянул Борю за ворот, впившись поцелуем в губы. Киса кусался, целовал отчаянно, цеплялся, будто боялся, что все неправда, очередной сон. Ну не бывает так. Хенкин улыбался в поцелуй, что одновременно и бесило Кислова и тоже улыбало. — Похоже, что стебусь? — Хэнк отлип первым, стараясь отдышаться после поцелуя. — Неа, нихуя. Но если стебешься — въебу. — Киса нахмурился, взяв Борю за щеки. — И я не гей, ты — исключение. И пацанам ни слова! — Да ты под травкой первый проболтаешься. — Хэнкин хохотнул, перехватывая руки зашипевшего Вани, который хотел начать тыкаться. — Не проболтаюсь я! О таком точно. — Брюнет нахохлился, наклонился и от души укусил Хэнка за шею. Боря охнул, стараясь спрятать улыбку в уголке губ. Хенкин усмехнулся и сгреб Кису в объятия. Ваня еще немного побурчал, но после прикрыл глаза и свернулся клубочком в Бориных объятиях. Стало необычно тепло, как-то по-родному даже, и появилось странное ощущение безопасности.