Никто не любит рыжих

      Егор       Быстро собравшись и проверив достаточно ли у Виктории корма и питья, парни отправились за город, предварительно закупившись в супермаркете. Даже если Кир и догадался, куда лежит их путь, то ни при посадке в автобус, ни после, никак это не комментировал, просто доверившись Егору. Сам он, кстати, слегка нервничал и прикидывал план действий на день.       То, что тетя Шура хоть и удивится гостю, но против не будет, он был уверен. В планах стояли шашлыки, прогулка по окрестностям, чай из смородиновых листочков, и, конечно же, показ котят — ничего более оригинального в голову не шло. А про обещанный разговор Егор решил не напоминать, по крайней мере сегодня, когда Кириллу и так несладко. Хоть у него самого таких длительных отношений не было, но разрыв, да после стольких лет — всегда грустно.       Приехав в деревню, Егор повел Кирилла к дому и сразу же познакомил с тётей Шурой, которая, как и предполагалось, приняла гостя радушно.       Замариновав мясо, он потащил Кирилла на улицу, выдав плед и кружку с чаем, и, усадив гостя на лавочку, принялся разжигать мангал.       — Если замерзнешь, скажи, второй принесу, ну или в доме посидишь, погреешься, я, правда, тут весь обскучаюсь один.       — Сейчас разожжешь огонь и точно станет теплее. Егор… спасибо тебе. За все, — сказал Кирилл, грея руки о кружку с чаем.       — Всегда к твоим услугам. Мне нравится проводить с тобой время.       — Ты извини, что я так… отдалился. Конкретно к тебе это не имеет никакого отношения, точнее… не знаю, как сказать. Я имею в виду, что ты в этом не виноват, и мое отношение к тебе не изменилось, это сплошь личные загоны.       — Хм… — Егор нахмурился, пытаясь понять, что с этим можно сделать. — Я могу помочь?       — Это… Блин, и сам понимаю, что это глупо, а уж вслух о таком говорить и подавно, — Кирилл вздохнул, покрутил кружку в руках, разглядывая кружащиеся чаинки-листочки, и, не поднимая взгляда, продолжил: — Мы когда с Максом расстались, я, знаешь, будто протрезвел. Ну типа просыпаешься утром с похмелья… Сначала сушняк и голова болит, а потом вспоминаешь, что творил пьяным — и хоть лбом об стену. А ещё отчетливо понимаешь, что это ты сам. Никто ведь не заставлял, не уговаривал, но ощущение, будто кто другой дебоширил, бегая голышом по заснеженной крыше. И в этот момент, сгорая от стыда за свои же проделки, и, умирая от похмелья, кажется, что никогда в жизни не будешь бухать, а одна мысль об алкоголе вызывает тошноту.       — Надеюсь, этой аллегорией ты пытаешься донести, что тебе нужно время, а не то, что даже от воспоминаний обо мне тебя мутит, — сказал Егор и помахал над углями тонкой дощечкой.       — Я пытаюсь сказать, что меня в принципе тошнит от мысли об алкоголе, и без разницы, что это будет, пиво, водка или элитный виски. Боюсь почувствовать опьянение, понимаешь?.. Не знаю, у меня не так много опыта на самом деле, но, мне кажется, я Макса любил как-то неправильно, не должны так люди себя вести… Это ни в коем случае не его вина, он действительно не плохой человек. Ошибался, да, но кто без греха? Но я ж вообще, получается, никого кроме него не видел. Казалось, вся жизнь вокруг него крутится, я и слова поперек не мог сказать. Не потому что боялся, просто… видел его, и всё. Все претензии разом куда-то пропадали. Какое-то помутнение рассудка длиною в десять лет… А когда осознал, что всё, что это ушло, что могу вновь мыслить нормально… Перетрухал, что снова накроет. И тут ты. И я понимаю, что ты мне очень нравишься, что меня аж ведёт и тянет к тебе ужасно. Вот и испугался… Я безумно боюсь опять потерять голову.       — Это не плохо — иногда терять голову, просто никогда не стоит забывать о себе. Я не хочу отбирать у тебя себя. Я хочу любить тебя цельного. Спорить иногда о чем-нибудь, будь это выбор фильмов или… Не знаю, куда пойти, например. А еще радовать тебя хочу и целовать. Очень хочу тебя целовать, я этим уже грежу, — сказал Егор спокойно, не отходя от мангала. Он не видел смысла делать из этого тайны, раз уж разговор все равно зашел на эту территорию. Он уже влюблен и понимал, что дальше будет только больше, сильнее. Ну просто, как не любить это яркое солнышко, что освещает все вокруг себя, просто сидя на лавочке завернутое в плед? Да никак.       А Кирилл тем временем, походу, снова загрузился, размышляя о себе, о Егоре, о Максе. Будто пытался понять, есть ли в его «помешательстве» вина Макса… Но, судя по улыбке, пришел к выводу, что нет.       Над парнями снова нависло молчание, которое никто не пытался нарушить. Нда, плохой вышел из него «развеиватель туч», но Егор просто не понимал, что еще можно сделать. А когда шашлык был готов, взял миску с мясом и овощами, повернулся к Кириллу и громко сказал:       — Все, хорош грузиться. Мы идем есть, а потом я покажу тебе котят. Только не говори, что не любишь котиков.       — Они же уже не лысые и открыли глазки?       Егор хохотнул и сказал:       — Кошки — не крысы, рождаются сразу с шерсткой. А глаза только начали открываться. Поэтому, пока что это мини-пищалки: ползают, пихаются, мамку терроризируют. Но забавные.       Парни зашли в дом и устроились на кухне с вкусным мясом, овощами, кетчупом и чаем. К ним присоединилась и тётя Шура, но надолго не задержалась, и, покормив Мусю, отправилась к себе.       — Как думаешь, есть шанс котяток пристроить? Они, правда, беспородные… Не хочется их на улицу отпускать, а себе всех оставлять мне, честно говоря, страшно.       — Могу на работе поспрашивать, коллектив молодой, может, захочет кто, — пожал плечами Кирилл.       — Спроси.       — А вообще, зная кошек, тебе бы ее стерилизовать. Во-первых, им в любом случае часто рожать вредно, а во-вторых, раз разок принесла, так и будет таскать — поняла, что тут о них позаботятся.       — Ужас! Приедешь в гости через годик-другой и не найдешь, тут будут одни кошки!       — Зато мышей не будет.       — Я к такому не готов! Я люблю животных, но не настолько! Это сколько же мне работать придется, чтобы их всех содержать?.. Б-р-р, — Егора от картинки в голове, где все забито котами, даже передернуло. — Наелся? Или хочешь еще чего-нибудь?       — Хочу. Пошли семейство твое смотреть!       Убрав со стола и помыв руки, парни направились в комнату Егора, где тот уцепил Кирилла за ладонь и потащил к кровати, у которой опустился на колени и приподнял плед, где Муся вылизывала одного из детенышей, а остальные пили материнское молочко.       — Они такие мягонькие, — сказал Егор и взял единственного котенка, что не ел, в ладонь, и, вытащив из-под кровати, протянул Кириллу. — Потрогай.       Кирилл принял кроху и, сев на заправленную пледом кровать, принялся аккуратно гладить.       — Хвосты такие забавные, как треугольные, и пузики прикольные. Нравится?       — Впервые такого маленького вижу…       Все же Кириллу пришлось перетрогать всех пятерых, ему их Егор по очереди подавал. А, получив в руки рыженького, не удержался и застолбил за собой, заявив, что тот на Викторию похож, будто родственники. Егор на это улыбнулся и пообещал никому его не отдавать. А потом, когда все котятки вернулись к маме, посмотрел в окно. Прогулка, похоже, накрылась медным тазом — на улице стемнело.       — Останешься?       — На ночь? А спать?.. — спросил неуверенно Кирилл, оглядев комнату, где кроме полуторки никаких спальных мест не имелось.       — Я могу лечь на полу, — предложил Егор, раз уж Кириллу так напряжно спать с ним в тесноте.       — Твердо и холодно. Неправильно так тебя стеснять.       — У меня матрас есть, нормально.       На том и порешили. Парни еще поболтали, потом сходили умыться. Егор пообещал утреннюю мини-прогулку по окрестностям. Сменив постельное и устроив себе лежбище на полу, Егор выдал Кириллу одежду на ночь и залез под теплое, пуховое одеяло.       Уже с выключенным светом, Егор лежал и думал, что хотел бы снова заночевать с Кириллом. Можно без интима, хотя с ним лучше, конечно. Просто в тот раз ему очень понравилось. Жаль, что в этот раз так не вышло.       — Егор… — раздалось тихое, и слегка задремавший Егор, открыл глаза. — Спишь?..       — Нет… — ответил он так же тихо. — Что-то случилось? Замерз?       — Согреешь?       Егор завис на пару секунд, пытаясь понять, а не послышалось ли, но, придя к выводу, что нет, встал с матраса и перебрался к Кириллу под одеяло, сразу же обнимая.       — Хочешь, еще одним одеялом накрою? — спросил еще тише, чем до того. Все же близость парня, в которого влюблен, его запах, творили с ним что-то…       Кирилл, вместо ответа, накрыл губы Егора своими, прижимаясь еще плотнее, и утянул в поцелуй. Мысли сразу разбежались-разлетелись, уже не вспоминалось ни про сомнения, ни про одеяло. Егора накрыло неконтролируемым возбуждением от долгожданной близости, он забрался рукой под футболку Кирилла и погладил голую спину, так и не прервав поцелуй. Он не был уверен, что это явь, а не сон. Но в любом случае, отступать был не намерен.       Кирилл прижался бёдрами плотнее, давая Егору почувствовать и свое возбуждение, и тихонечко, еле слышно, простонал в губы, отчего того совсем повело и, если бы не одна проблема, он бы уже рванул дальше. Но для начала Егор решил уточнить и, оторвавшись от манящих губ, спросил:       — Дальше зайдем?       Кирилл молча взял ладонь Егора и накрыл ею свой твёрдый член, выказывая согласие, и поцеловал парня в шею, под ухом. Он не нуждался в словах, его действия говорили сами за себя.       — Хорошо… а ты актив или пассив?..       Раньше у них разговора как-то на эту тему не заходило, но вот сейчас край как нужно это узнать. Тянуть больше некуда.       Кирилл, тихонько рыкнув на Егора, недовольный лишней болтовней, оторвался от шеи и шепнул на ухо:       — Я под… тобой, — и прикусил мочку, отчего Егор тихо ахнул и чуть снова обо всем не забыл, но ему пришлось отлепиться от желанного тела и встать:       — Подожди минуточку… Пожалуйста. Никуда не уходи!       И кинулся впотьмах искать вспомогательные средства, судорожно вспоминая, где те могут быть. Врезавшись локтем в шкаф, зашипел и попросил:       — Закрой глаза, свет включу.       И, щелкнув выключателем, начал перерывать полки в шкафу, в столе. В итоге и смазка, и презервативы нашлись в рюкзаке. Если бы Егор подумал заранее, что у них до этого дойдет, он бы приготовился, но… Он о таком исходе и грезить боялся, а эти штучки дома-то и не использовал… Вообще давно не использовал.       Выключив свет, он вернулся в кровать и, извинившись, впился в губы Кирилла поцелуем и, лишь чуть насытившись, перешел на шею. А когда Кир сам стянул с себя футболку, Егор накинулся на плечи, а следом и на грудь, ловя сначала одну, а потом и вторую горошинку, губами. Ему очень нравилось, как ярко на все реагирует Кирилл, как подрагивает и выгибается, а его стоны — вообще песня.       «Тетя Шура нас проклянет!», — вспомнил вдруг Егор, что они в доме не одни и, прервав ласку, стянул с Кирилла оставшиеся вещи, а следом и с себя, после чего прижался уже всем телом и снова впился в губы, поглаживая спину, бедра. Он вообще не мог остановиться, ему хотелось занежить, заласкать Кирилла, что и делал.       Не прекращая целоваться, Егор выдавил гель на пальцы и, прогрев немного смазку, дотронулся до входа. Кир лишь ноги шире развел. Кабы не бабушка за стенкой, Егор сделал бы все иначе и с удовольствием послушал стоны, но… Им следовало быть потише, поэтому начал медленно растягивать парня, все целуя и целуя. Ловил чужие стоны губами, впитывал в себя, пьянея от каждого, как от самого лучшего вина. Кирилл не мог лежать спокойно: то целовал Егора, то поглаживал бока, то прижимал сильнее, а, оторвавшись от чужих губ, и вовсе перешел поцелуями на шею и плечи. А стоило Егору найти точку удовольствия, как Кир вскрикнул громко и вцепился в него, выгибаясь.       «Потрясающе…», — подумал Егор и накрыл его губы своими, продолжая поглаживать внутри.       Подготовив Кирилла, он отстранился. Надел защиту, лег сверху, поцеловал и медленно проник внутрь. И сам не сдержал стона, войдя на полную. А вот Кир затих, просто выдохнув.       — Больно? — спросил Егор, приподняв голову и пытаясь разглядеть в потемках эмоции, но было слишком темно.       Кирилл чмокнул Егора и качнул бедрами, намекая, что пора действовать. Егор чуть приподнял ногу Кирилла и начал неспешные движения, от которых одеяло сбежало на пол, но парни этого даже не заметили, сосредоточившись на ощущениях друг от друга.       А когда Кирилл снова начал радовать Егора своими, еще тихими, стонами, его вновь утянули в поцелуй и начали двигаться быстрее.       Напрочь уплывший Кирилл, закинув обе ноги на Егора, стискивал его плечи пальцами, перестав отвечать на поцелуи. Он тоже уже был не тут и просто продолжал прижиматься губами и дышать Егором, уже и не помня, зачем это нужно.       Они двигались навстречу друг другу, стонали все громче, позабыв вообще обо всем. Когда Егор понял, что совсем скоро его накроет, то просунул руку между телами и, обхватив член Кирилла, провел по налитому стволу вверх и вниз, приблизив к грани, через которую тот мигом и махнул — громко кончая и сотрясаясь, сжимая в себе Егора, который тотчас последовал за ним.       Егор придавил Кирилла собой. В теле чувствовалась такая легкость, словно каждая клеточка пела от восторга, он промычал что-то мурлыкающее и потерся щекой о плечо парня.       — Ты как? — спросил Егор, лениво гладящего его по волосам Кирилла.       — Замечательно… Под тобой точно лучше, чем под одеялом.       Егор тихо прыснул и со смехом в голосе сообщил:       — Наслаждайся, а утром нас отлупят веником. Я предчувствую.       — Значит, в следующий раз ночуем у меня. Там знаешь, какая кровать классная? Один ушлый продавец втюхал.       — Я согласен, только если она рыжая. Я вообще очень люблю рыжее, — сообщил Егор, счастливо улыбаясь, и поцеловал Кирилла в щеку.