Под небом

Lettre à élise — Efisio Cross

Эта история началась среди лугов и родников. В доме, наполненным детским смехом и родительской любовью. Пение птиц там переплеталось со звоном колоколов церкви, стоящей на холме, а дуновение ветра с теплыми лучами солнца. Днем над домом плыли пушистые облака, а вечером в самой выси написанные рукой художника другие окрашивались в цвета заката. И так проходили дни, недели и лета пока не пришла старость. Удручающая и томящая. — Сеньор, вам принести воды? — негромкий голос служанки раздался по левую руку. Внезапно стало тихо. — Нет, дорогая Афрозия, я хочу выпить вина, — ответил пожилой мужчина, в предвкушении подняв голову. — Как всегда, в том фужере? — Несомненно. Послышался стук маленьких каблучков. Афрозия ушла на кухню. Лицо обдал легкий ветер. Служанка открыла окно и пустила по дому сквозняк, чтобы проветрить комнаты от летней духоты. Снова послышался стук каблучков. — Прошу, сеньор, Ваше вино, — коснулась плеча Афрозия. Вытянув руку, мужчина развел средний и безымянный пальцы, куда поместился фужер из чистого серебра. — Спасибо, дорогая, — старческий голос сеньора Альбаско эхом раздался по гостиной. — Что-то еще нужно? — Нет, Афрозия, можешь отдохнуть. — Тогда я займусь садом. С этими словами служанка направилась на террасу. Сеньор Альбаско услышал шорох ткани ее платья о шторы и подумал, что сад ему уже не к чему. Ведь как и прежде любоваться розами и нарциссами он не сможет. Белая пелена перед глазами стала спутником до конца жизни. От этой мысли стало грустно, как и от многих других. Сеньор Альбаско больше не мог видеть своего лица в зеркале, одежды которую ему предлагала Афрозия, своего дома. Он жил в воспоминаниях о том, что хлопковая рубашка на нем бежевая, а диван, на котором он сидел, был устлан мягким пледом. Мужчина провел свободной от фужера рукой рядом и почувствовал бордовый плед, который остался лишь в его памяти. Тридцать четыре года назад сеньора Альбаско попросила поставить диван напротив выхода на террасу и сад, чтобы любоваться природой. Двадцать девять лет хозяева дома любовались ими вместе. Теперь розы и нарциссы остались без любовных взглядов вовсе. — Сеньор, приходил почтальон и принес письмо, — радостный голос служанки снова забрал мужчину из воспоминаний. — От кого оно, дорогая? — Сеньор Альбаско повернул голову к голосу. — От Вашей внучки. Сеньор, Вы так и не притронулись к вину? Мужчина посмотрел на свою руку и большим пальцем погладил гладкий металл. — Так и что она пишет? — Сейчас зачитаю. Шелест бумаги сопровождался собственным нетерпеливым дыханием. Сеньор Альбаско дрожащей рукой поднес серебряный фужер ко рту и сделал два глотка сладкого напитка. Вино было привезено его давним другом из Франции. Быть дурным оно быть не могло. — Я начну. — Пожалуйста. — «Любимый дедушка, здравствуй! Вчера мне исполнился двадцать один год. Не знаю, можешь ли представить какой красивой я выросла, ведь ты запомнил меня девятилетней девочкой с одной растрепанной косой и сажей на носу. Но это не единственная причина, по которой я тебе пишу. Я выхожу замуж за прекрасного молодого человека. Он доктор. Я с ним счастлива. Надеюсь, ты рад за меня. Скучаю, дедушка. Очень хочу к тебе приехать, но мама не разрешает и грозиться выгнать. Она мне так и не рассказала, почему мы уехали из нашего дома, говорит, что ты ужасно обошелся с нами, но я помню другое. Помню, как мы ловили кроликов во дворе, ходили с тобой к ручью и твою шероховатую ладонь. Тоже помню. Я обещаю, что приеду к тебе следующим летом, когда вместе с Александром мы будем жить отдельно от мамы. Она и не узнает. Но я очень рада, что отец на моей стороне. Он помог отправить мне это письмо и очень волнуется, чтобы оно дошло до тебя. Я люблю тебя дедушка и безумно тоскую по бабушке. Жди нашей встречи. С любовью, София». Голос Афрозии был так же молод, как возможный голос внучки. Такой же звонкий и живой. Сеньор Альбаско сделал еще два глотка, представляя внучку. — Сеньор, вы напишите ответное письмо? Тут указан адрес отправки. — Нет, оно не дойдет все равно, — грустно опустил глаза мужчина. Так думал лишь он. — Мне положить его к остальным письмам? — Дай его мне, пожалуйста. Служанка наклонилась и положила на ноги сеньора конверт и письмо. — Спасибо. От сквозняка в гостиной развевались шторы. С кухни был слышен звон посуды. Афрозия начала готовить обед. В саду на апельсиновое дерево прямо под окном сел дрозд и запел свою волнующую песню. В руке лежал последний фужер из ненаглядного сервиза сеньоры Альбаско. Самое яркое напоминание. Будь сеньор смелее, он бы написал ответное письмо, в котором раскаялся о случившимся. Но лишать себя наказания сеньор Альбаско бы не стал. Ему суждено было остаться в одиночестве за свою гордыню и жадность. Лишившись самого дорогого в жизни из-за украденного сервиза. Тот день произошел будто вчера. Его жена была расстроена утерянным сервизом, а он знал, что муж дочери продал тот за карточные долги. Зять не знал, что сервиз пережил бедность хозяев, но не был продан сеньорами Альбаско за еду. Подаренное покойной сестрой супруги было слишком дорого сердцу. Не вытерпев слез жены, мужчина выгнал того из дома. Дочь забрала Софию и ушла вместе с ним. Сеньор Альбаско не останавливал ее. Думал, что так она лишь шутит, и без отца не проживет и недели. Но недели заменили лета. Ровно двенадцать из-за совершенной глупости он не видел дочь и внучку. — Сеньор, обед готов, — зашла в гостиную служанка, — давайте я помогу вам встать. — Не надо, дорогая, лучше подай мне трость, — отмахнулся от нежных рук мужчина. На кухне стоял теплый запах огня. Сеньор Альбаско подошел к нему ближе и протянул руку, в которой до сих пор удерживал блестящий серебряный фужер. Афрозия начищала его шерстью каждый день. Мужчина не видел надпись на нем, но помнил наизусть. «Любовь», — пронеслось голосом супруги. — Сеньор, я помогу вам сесть. — Не надо, я живу в этом доме сорок лет и знаю каждую деталь лучше тебя, дорогая. Ты только на это не обижайся, — улыбнулся ей мужчина. Прежде чем сесть за стол, сеньор Альбаско кинул фужер в пламя печи и услышал звон металла. После обеда Афрозия найдет в углях расплавленное серебро. Она не поймет, откуда оно там. А сеньор Альбаско выйдет в сад, растворив прошлое в надежде, которое ему вселило письмо на тонкой бумаге.